– У вас три внедорожника с пулемётами «Браунинга», по шесть уродов в каждой машине и два грузовика с неустановленным количеством тупых болванов в кузовах, но установке «Град»[3] на эти обстоятельства откровенно фиолетово. Мне пимпочку прижать, и от вас останутся только хорошо прожаренные куски мяса, хаотично раскиданные по ближайшим полям. Представил себе картинку? У вас пять минут. Разворачивайтесь и уезжайте отсюда. Если хоть кто-то из твоих уродов выйдет из машин, то я предупреждать больше не буду. А своей Квазиморде передай дословно: если он захочет поиграться в куклы, то пусть заскочит в ближайший сексшоп. Там обитают абсолютно безотказные девочки и мальчики. И да! Обязательно передайте, что в город Славный вам больше дороги нет. Если увидим кого-либо из вас, то повесим, как Сынка и всех остальных уродов, попавших ко мне в руки в прошлый раз. Границу своих владений мы обозначим такой же куколкой с частотой. Шутки закончились. В сторону Минутки и Славного даже не коситесь. Тихий с Кастетом оценили желание вашей Квазиморды прибрать к рукам их стаб, слегка расстроены и поэтому предупреждать вас больше не будут. С недавних пор моя команда имеет самое прямое отношение к руководству Минутки. Можно сказать, мы работаем на прямом контракте по защите стаба, поэтому если вы не поймёте с первого раза, то я могу зайти к вам в гости самостоятельно. Где находится Сосновый, я прекрасно знаю.
– Не свисти – денег не будет. Ты очень неумело блефуешь, Лучник. Откуда у тебя «Град»? Ты уехал из Степного на гражданской машине. Куда ты дел «кукол» и «свежаков»? – пока старший банды муров проговаривал эти фразы, из грузовиков начали выбираться обвешанные оружием боевики.
Для того Платон и заводил этот разговор. Ганс наверняка подумал, что раз Платон знает о количестве техники в колонне муров, значит, его наблюдатель сидит где-то недалеко, может, и в скрыте, и передаёт ему результаты своих наблюдений. А Платону просто нужно было остановить колонну именно в этом месте, а то, что муры вылезли из машин, стало вообще неожиданным, но очень приятным подарком.
– Ганс! Я тебя предупреждал, чтобы твои уроды на дорогу из машин не совались? – И, не дожидаясь ответа, продолжил: – Тогда не обижайтесь! – И отправил сигнал дистанционного подрыва инициирующей закладки.
Фугасы и «монки» взорвались почти одновременно. Воздух наполнился завывающим железом, заскрежетали превращаемые в металлолом автомобили. От первого замершего на дороге внедорожника во все стороны полетели искры, рикошеты и какие-то клочья. Два внедорожника взрывами сдуло в поле, а дорогу заволокло пылью.
Мгновенно вспыхнул первый грузовик, потерявший разом все стёкла и навешанные на его кабину листы железа. Его кузов слегка вздулся изнутри и стал похож на взорвавшуюся при варке сгущённого молока консервную банку. Густо закоптил второй грузовик, потерявший всю резину на передних колёсах.
Муры, успевшие выбраться из кузова первого грузовика, повалились, как подкошенные кегли. Впрочем, подкошенные и есть: пятьсотпятидесятая «монка» – штука беспощадная и пленных обычно не берущая. Полсотни метров сплошного поражения при тысяче пятистах поражающих элементах без системы распознавания «свой-чужой» обычно шансов на продолжение жизни не оставляет. На дороге корчились лишь три тела, и только один из них оглашал окрестности воплями. Остальные муры лежали без каких-либо признаков жизни.
Оглядев ещё раз побитую колонну, Лучник удовлетворённо кивнул и приказал сворачиваться. За Боцманом больше никто не увяжется, а у них ещё оставались мины и фугасы. Пора перебираться на другое место и устроить мурам ещё один армагеддец. Для лучшего усвоения новой для них информации.
– Ну и? – Квазимодо вперил тяжёлый взгляд в командира разведывательного отряда, ожидая продолжения, и Ганс невольно отвёл глаза.
Не сказать, что командир отдельной рейдовой группы сильно боялся руководителя стаба Сосновый, но некоторые опасения у него всё же имелись. В последнее время Квазимодо был крайне раздражён и непредсказуем.
Ещё бы! Такие потери в людях перенёс бы далеко не каждый стаб, но не Сосновый с почти двумя с половиной тысячами хорошо обученных и максимально прокачанных боевиков. А вот, как сказали бы в прежнем мире Ганса, репутационные и материальные потери весьма существенны. Один сожжённый транспорт от внешников чего стоил!
Транспорты внешники передали Квазимодо с обязательным возвращением. То есть как бы напрокат, и если два транспортно-боевых модуля, повреждённые при нападении на команду Кин Конга, удалось с некоторым скрипом вернуть обратно, то сожжённый Лучником возвращать бессмысленно. От него остались только сгоревшая бронированная капсула с полностью выгоревшей силовой установкой и раздолбанный донельзя бронированный корпус.
Представитель внешников, увидевший эту инсталляцию от Лучника, скривившись, отказался забирать груду горелого перекрученного железа, навесив на Квазимодо нехилый штраф в редко встречающихся в человеческих мирах металлах. Причём эти металлы ещё надо найти и доставить в Сосновый. У Квазимодо, конечно же, были некоторые запасы, в основном в золоте, но не такое же количество.
Лучник! Откуда вылез этот контуженный на всю башку рейдер, выяснить так и не удалось. И теперь он ударил вновь и по очень успешному бизнесу, а малолетние «куклы» были крайне выгодным и таким же редким товаром, за который платили самыми дорогими металлами, ценимыми во всех мирах.
Именно эту партию «кукол» подготовить к эксплуатации не успели, и Квазимодо рвал и метал. В Сосновом только начали подготовку установок, разработанных специально для этих «кукол», а они попались невесть откуда взявшемуся Лучнику. И их не удалось отбить.
Вины Ганс за собой не видел, но излагать о происшествии стоило максимально аккуратно. Впрочем, он не слишком опасался гнева руководителя стаба, так как после гибели команды Жести и его самого остался единственным человеком, без проблем вхожим в Колизей.
После пропажи Рона ментат, работающий с ним, перешёл к Гансу, но взвинтил цену за свои услуги втрое. К тому же идея и реализация бизнеса по продаже «кукол» принадлежала именно ему. Только Ганс мог различать иммунных детей. Правда, исключительно в возрастной категории от трёх с половиной до четырёх с половиной лет, но и это немало.
– И всё. После взрыва преследовать Лучника было не на чем. Джипы снесло с дороги. Все, кто в них находился, были либо убиты, либо тяжело ранены или покалечены, и их пришлось добить. Десант второго грузовика попал под взрыв «монки», а передок кабины – под противотанковую мину. Грузовик, в кабине которого находились мы с Четырёхглазым, получил повреждения колёс и моторного отсека – вторая «монка» взорвалась шагах в двадцати пяти, а фугас не более чем в десяти. Погибли только трое – те, кто успел выпрыгнуть из кузова. На остальных чуть позже навалились неиммунные, подтянувшиеся на звуки взрывов. Отбиться мы отбились, но спустя достаточно большое количество времени. Четырёхглазый не только пересчитал команду Лучника, но и определил, кто из них кто. Я и решил сначала прихватить наблюдателя, почти наверняка сидевшего в скрыте, и поспрошать его – схема, многократно опробованная на простых рейдерах. После захвата его человека Лучнику просто некуда было бы деваться – по слухам, он крайне сентиментален и за своих цепляется руками и зубами. Тем более что мы знали, где сидит сам Лучник, и подъехать к деревне было делом получаса. В то же время оставлять за спиной неизвестное количество противника – не самый умный поступок. Понимаешь, создавалось полное впечатление, что наблюдатель Лучника сидит прямо рядом с нами. Причём именно наблюдатель, а не сенсор. Сенсор легко пересчитал бы ребят, находящихся в кузовах грузовиков, а он видел только тех, кто в кабинах, и передал Лучнику, что ребята стали выбираться из машин. А вот потом всё взорвалось. Команда Лучника после взрыва на связь не выходила, сколько я ни вызывал. Четырёхглазый говорит, они на технике, объезжая нас по полям, поехали в сторону Славного. Божится, что не в сторону Минутки, а дальше он их потерял. Они были точно на полноприводном грузовике – слишком быстро двигались по сильно пересечённой местности. Куда Лучник дел «кукол», и вовсе непонятно, но с ним их не было. Возможно, что «кукол» спрятали в каком-то убежище до встречи с нами. Преследовать Лучника было не на чем. Пока мы добрались до Славного, Лучник и его люди как сквозь землю провалились, но они болтаются где-то между городом и областным центром – чучело, сплетённое из травы и тряпок, появилось в тридцати семи километрах от города. Частота для связи та же, но на связь Лучник пока не выходит. Второй подрыв произошёл при возвращении группы наблюдателей в двенадцати километрах от Славного. Прямо перед небольшой деревней. Мы проехали за сорок минут перед наблюдателями. Четырёхглазый никакой активности не зафиксировал. На дороге было спокойно. В деревне Четырёхглазый обнаружил только толпу пустышей и с десяток бегунов и спидеров. Колонна наблюдателей состояла из трёх машин. Ехали быстро. Участок дороги заминировали на протяжении приблизительно ста двадцати метров. Погибли все четырнадцать человек. Техника восстановлению не подлежит. Оружие и боеприпасы с трупов не взяли. Даже спасательные комплекты со споранами остались на месте. Когда мы их нашли, на трупах кормились вышеупомянутые пустыши, но живых Четырёхглазый не нашёл даже на дальних подступах. Как такое возможно, я не понимаю. Если подрыв произвели дистанционно, то дежурный сенсор должен был найти людей. Вполне возможно, что первая машина нарвалась на мину, оснащённую нажимным взрывателем, которая инициировала остальные фугасы, но тогда наша колонна должна была нарваться первой, а мы проехали без проблем. В сидящего в скрыте Лучника или его человека я теперь не верю – он не мог находиться там несколько часов. Четырёхглазый с усиленной группой охраны до сих пор на месте второго подрыва, но Лучник или его наблюдатель из скрыта так и не вышли.