Встречи на спортивных тропинках
Сегодня придется ждать мужа. Уже надеваю кроссовки.
– Леночка, жди! Я с тобой!
Жду. Смиренно так. Хотя у меня день расписан по минутам. Но муж присоединяется ко мне нечасто. Завтра вряд ли у него еще раз возникнет такое желание. Так что жду. Раньше бы я начала возмущаться и нервничать. Сегодня научилась выделять главное. Главное – что? Правильно. Мир и покой в семье. Мужчина всегда должен быть уверен: его в этом мире ждут. Нам же лучше, если он будет уверен: ждет жена.
Выходим. Он еще пару раз возвращается. То надевает кофту, то снимает. А я все равно не нервничаю. Муж должен быть на тропинке такой же нарядный, как и я. Пусть себе переодевается.
Вместе выходим, идем рядом ровно две минуты. Потом муж отрывается:
– Ты прямо как черепаха!
Хорошо. Я как черепаха. Я не спорю. Какая есть. Но у меня свой темп. И я его менять не буду. Даже ради мужа.
Иду в своей технике, плечи расправлены, дышу глубоко, пытаюсь на вдохе вытягивать позвоночник к небу, наступать на всю ступню. Да, мы все ходим немного косовато, посмотрите на свою обувь, как вы стираете свои набойки. Ходьба с палками и это исправляет, она помогает нам выравнивать все наше тело. Для этого нужно ходить не абы как, а со знанием дела. Хотя бы иногда вспоминать про то, как мы ставим наши ступни.
Периодически метеором проносится мимо меня мой супруг. На меня не смотрит, вроде как не знает. И тоже меня это никак не задевает. Главное вышел, занимается спортом. На мой взгляд, темп взял слишком быстрый, это ни к чему, но свою голову не приставишь. Раз нравится, пусть идет.
Я возвращаюсь первая. Расстилаю на газоне коврик и еще полчаса посвящаю йоге. Боковым зрением вижу, как вползает в калитку муж. Он меня не видит, бодрость свою демонстрировать некому, можно немного постоять, согнувшись пополам. Раньше я бы опять разнервничалась, побежала бы к нему со словами:
– Что случилось? Чем помочь?
Сейчас опять же я спокойна. Это время мое. Мое и йоги. Ничего и никуда не убежит. Зато я не нарушу свое внутреннее равновесие. Это я делаю не только для себя, но для всего моего окружения – далекого и близкого.
4. Где найти время?
Хороший вопрос. Да, бывают в жизни периоды, когда этого времени нет. Эти периоды – они не длинные, и они проходят. Но никуда от них не деться. И сильно корить себя за свою сегодняшнюю неспортивность не стоит. Нужно только сказать себе: это временно.
Когда на меня со вздохом смотрит какая-нибудь молодая мамочка, спрашивая вслух или взглядом: как вам удается поддерживать фигуру, ответ у меня один. Повторюсь, даже когда меня не спрашивают. У вас маленькие дети. Сейчас это просто невозможно.
Была у меня в школе приятельница Ира. Мне кажется, я про нее уже что-то писала. Не очень-то мы общались в школе, хотя жили в одном доме, учились в одном классе, а уж после школы и подавно наши пути разошлись совсем. Ира была на редкость позитивна, бо́льшей оптимистки в жизни я не встречала.
Как-то встретила ее уже после института. Дело было у метро. Я ждала трамвая, возвращалась с работы. Уставшая, замотанная, вся совершенно серая. Из трамвая выпорхнула летящей походкой «практически из мая» (а дело шло как раз к началу лета) разнаряженная Ирина.
– Чего бледная? Ну прямо зеленая.
– Устала. Пятница же. Всю неделю в калькулятор смотрю.
– Так ты не смотри. Я вот завтра в Ялту улетаю.
– Везет. В отпуск? На сколько? На две недели?
– Я? На месяц. А там поглядим, как пойдет.
– А работа как же?
– А я уволилась.
– А как же пенсия? А стаж? – Я прямо аж задохнулась от страха.
– Ронина! Тебе сколько лет?! Двадцать один? Какая на фиг пенсия?!
– Ну как же…
– Да так же. Ну давай! Я на концерт!
И она удалилась, раскачивая широкими бедрами и слегка ковыляя на высоких каблуках. Я глядела ей вслед практически с завистью. Но больше, наверное, с ужасом. Как так можно? Я тогда не понимала, что вот идет совершенно свободный человек. Свободный от всех предрассудков. От того, что скажут люди, без страха, что с ней будет дальше. Не задумываясь, как ее немаленькая попа смотрится в этой обтягивающей юбке. Хозяйка своей судьбы.
Нам тогда стукнуло по двадцать одному году. Но я уже была маленькой старушенцией. На работу – с работы, там слово не скажи, здесь не выступи. Все по звонку и с мыслями о пенсии. Вот сейчас я эту пенсию получаю. Что называется, получила – прослезилась. И это точно не то, ради чего стоило гробить свою юность. Ирка была права.
Но это я сейчас понимаю, что права. Тогда она меня раздражала. Прямо-таки поднималась у меня против нее глухая злоба.
Когда я родила ребенка, она каждый раз удивлялась, почто я такая толстая. Почему-то собственный зад Ирку не смущал, а мои два лишних килограмма вот прямо выводили из себя.
– Я же кормлю! Должна много есть.
– Ну поела и на стадион. Поставь коляску и наматывай круги вокруг.
Да уж, понимала бы ты. Когда всю ночь не спишь, сил хватает, только чтобы идти за этой коляской, придерживаясь за нее, чтоб не упасть.
Я злилась на Ирку, но понимала, что она права. Ее снисходительный взгляд и счастливая, беззаботная улыбка в том числе помогали мне вспоминать периодически про себя и что-то делать.
По мере возможности какая-то минимальная физкультура всегда присутствовала в моей жизни. Но возможностей было крайне мало. Дети росли, а я становилась все загруженнее. И чисто физически, а главное морально. Все мои мысли были направлены либо на работу, либо на детей и их бесконечное образование.
Я школу языковую закончила? Закончила. Понимаю, что это необходимо? Еще бы. Значит, и они должны. Музыка? Вообще не обсуждается. А туда нужно еще пристроить, а потом проследить, чтобы учились как следует, еще и мотивировать, и книжки на ночь читать, и по театрам водить. И это все в моей голове.
Как же мужикам легко живется. Насколько у них в головах меньше мыслей. Или у них тоже много? Просто про другое? Вот интересно, про что? Про судьбу нашей планеты? Это, конечно, важно. Вот, к примеру, встретились мы тут недавно с одним человеком по работе. И он начал рассказывать, как он интересно проводит свой досуг. Он идет в библиотеку и занимается историей малых народов. Говорит, получает удовольствие. Я до сих пор успокоиться не могу. Ему эти малые народы на что сдались? Он что, книжку про них написать собирается? Или, может, у него любовница оттуда? Да вроде непохоже. Просто нравится. И опять вспомнилась Ирка. Нравится, и все тут. Почему нужно подо все базу подводить?
А у нас, у женщин, кроме «нравится», нужно, чтобы польза была для всей семьи. Если польза не для всей семьи, а только конкретно для тебя, то мне как-то даже и неловко всем этим заниматься.
Ирку я поняла и перестала на нее злиться, когда мне уже давно стукнуло пятьдесят. А если честно, то ближе к шестидесяти. Да, никогда не поздно что-то начать. Причем подойти к этому делу осознанно. И это самое важное. Не просто делать. А соображать, что ты делаешь и для чего. И тут, конечно, нужна йога.
Совет
Да, и младенцам необязательно бесконечно показывать игрушки. Покажите им, как мама выполняет гимнастические упражнения. Еще и под музыку. Вот увидите, им понравится! Может даже, ваш ребенок на какое-то время замолчит. Не замолчит сегодня, замолчит завтра. Поймет, что сей процесс все равно не остановить.
5. Как научиться дисциплине?
Даже не знаю, что вам и сказать. Никак – не ответ. Почему одни организованные, а другие нет? Это уж точно нам с рождения не заложено. Это не ваш генофонд. Это то, что вырабатывается. У кого-то годами, кто-то организованный с детства. Более того, как я вижу по своему окружению, это качество можно как приобрести, так и растерять. Опять же приведу в пример своих родственников. Как-нибудь они все же побьют меня в темном углу. Но про кого мне еще писать? Про них да про себя, иначе вы мне просто не поверите. А так – пример из жизни, где я – либо самый близкий свидетель, либо участник.
Итак, моя мама. Не самый организованный человек на свете. Была. Сегодня – самый организованный! Как так вышло? К сожалению, это качество к ней пришло, когда не стало папы. Она много лет жила за его широкой спиной. Притом что на ней было все хозяйство: глажка, стирка, уборка, готовка, воспитание детей. Господи, что же делал папа? Папа работал. Да, для мужчины это немало, ну и как он сам был уверен, и мы в этом тоже никогда не сомневались, он руководил семьей глобально.
Как-то моя мама меня очень удивила, рассказав, сколько и каких розеток есть в моем доме и какие из них телефонные.
– Откуда ты знаешь?
– Я уже столько лет живу одна, я много что знаю. Раньше не знала, а теперь пришлось узнать.
Меня, помню, тогда аж в жар бросило. А ведь действительно, папы с нами нет уже много лет, а я ни разу не спросила, нужно ли маме как-то помочь в мелких и бытовых вопросах. А ведь их достаточно много. Вкрутить лампочку (мама маленького роста), вызвать сантехника, разобраться в том, как платить за квартиру (этим всегда занимался папа). Мама приняла решение, что она во всем разберется сама, не будет никого напрягать. Она собралась жить долго и достойно. И вот папы уже нет с нами семнадцать лет, у мамы полный порядок в документах, прекрасно организована ее самостоятельная жизнь, все счета оплачены вовремя, идеальный порядок во всех шкафах и в вещах. Все отсортировано, и всего по минимуму. И это она все сделала для себя сама.
Меня это и удивляет, и восхищает. Я же помню маму молодой! Она не то чтобы была легкомысленной, но она всегда жила радостно, и, если нужно было выбирать между уборкой и походом в кино, всегда выбиралось кино. Папу, кстати, мамина немного безалаберность раздражала. И вот он ушел из жизни. Наш папа и единственный мужчина в маминой жизни. И мама, во-первых, стала жить в память о нем по его правилам, а во-вторых, она просто решила жить долго. А для этого нужно думать о