Эта история как раз и про болезни, и про возраст, и про то, что в какой-то момент все в жизни меняется. Для всех и у всех.
Не хочется говорить слово «климакс». Для нашего населения оно кажется каким-то стыдным. Это как посещение гинеколога. Туда мы почему-то ходим «шепотом». О том, что у тебя начинается климакс, тоже говорить не стоит. Можно говорить про болезни сердца, позвоночника, но вот это – «у нее что-то по-женски», или «начался климакс», лучше не упоминать. Почему? Это же просто работа организма! Не будем говорить «старение», хотя это именно то самое слово и есть, будем говорить «возрастные изменения». Так что слово это нужно знать, полюбить и извлечь из своего состояния пользу.
Я мимо этого возраста тоже не прошла. Эта книга – не медицинская энциклопедия, так что вдаваться и описывать симптомы мы не будем, но нужно хорошо отдавать себе отчет, иногда возрастные изменения могут привести к необратимым последствиям, а такие последствия могут стать несовместимыми с жизнью. Никого не пугаю, просто рассказываю свою историю. Рассказываю не в первый раз, но это тот случай, когда ее нужно рассказывать раз в год. Вдруг кто не слышал. Очень полезно.
Итак, где-то после сорока пяти начинаем к себе прислушиваться и приглядываться. С любыми сомнениями: «что-то идет не так», – немедленно идти к врачу.
У меня «что-то не так» началось неявно и незаметно, и в первую очередь в виде скачков давления. Я не сразу сообразила, что это давление. По жизни я гипотоник, всегда пребываю в состоянии бледности и легкой усталости. Кстати, и по поводу спины моей не раз спортивные инструкторы сетовали:
– Ну вот что с тобой делать? Тебе заниматься надо что есть сил, а сил-то у тебя и нет!
Уж какая есть. Низкое давление, постоянный упадок сил – мои верные спутники по жизни.
Я настолько к этому привыкла, в голову не могло прийти, что мое плохое самочувствие может быть связано с высоким давлением. Откуда?! Как такое возможно? Почему вдруг случились такие странные преобразования в моем организме? Как теперь выясняется, это достаточно частое явление. Именно гипотоники больше всего подвержены гипертоническим кризам.
Я за то, чтобы делиться, спрашивать и рассказывать. Да, не очень приятно, когда с тобой говорят о болезнях. Так не надо говорить только о болезнях. Но вот так невзначай: «Слушай, а у тебя так было? Это что?» И выслушиваем советы, и наматываем на ус. А потом немедленно к врачу. Я бы и не подумала о тонометре, но, собирая информацию, сбегала в аптеку, купила и глазам своим не поверила. Вон оно, оказывается, что!
А дальше я как раз и пошла к врачу. На приеме сидела красивая женщина без эмоций с именем Анна Аркадьевна. Чем-то она напоминала мне Снежную королеву. Все же Анна Каренина была милая и вся сотканная из любви. Эта была высечена изо льда. Такая же холодная, с высоко поднятой головой, она смотрела поверх меня, ничего не советовала, все записывала сразу в рецепт. Чтобы как-то привлечь ее внимание, я завела разговор про ее великое литературное имя, на что она криво улыбнулась и сказала, что ей это сравнение неприятно.
Я, конечно, удивилась, но подумала, сама виновата. И что полезла со своими знаниями?
Мне, правда, про эту почти Каренину никто ничего хорошего и не говорил, но потом знакомый доктор сказал, что выписала она лекарства правильные.
– Странно, что все у тебя так вкось и вкривь пошло. Значит, тебе просто не подошло это лекарство.
Значит, так и было. Но я привыкла врачам доверять. Сказала мне Заледеневшая Анна, что принимать нужно по таблетке в день, я и отсчитала для своей командировки ровно десять таблеточек, даже всю пачку брать не стала.
У меня в чемодане все по счету, чтобы не носить лишние тяжести. Понятное дело, что еще двадцать таблеток меня бы сильно затянули. Но у меня же принципы! Ничего лишнего. Теперь-то у меня совершенно другие принципы, сначала я собираю аптечку, а потом уже складываю в чемодан свой минимум, который включает вечернее платье и купальник. Тогда про аптечку не думала.
Таблетки в качестве скорой помощи от высокого давления я и вообще не стала брать. Зачем? У меня же теперь есть то, что должна принимать, то, что прописал мне доктор. Так я и полетела в далекий и прекрасный Милан.
Плохо мне там стало на третий день. Но я еще стойко боролась с собой дня четыре. Я же не одна была, и мне не хотелось напрягать коллег, рассказывать, что я больна. Сгоняла в аптеку, купила тонометр, кстати, сначала давление померила прямо там. Оно было уже очень неприятным. Мерила давление мне работница аптеки. Мое давление ее никак не удивило. Я, глядя на показания тонометра, немного испугалась, но итальянка была совершенно спокойна. Ну и ладно, стало быть, ничего страшного. Опять же, я постоянно вспоминала Ирэну Морозову, которая рассказывала мне про свое верхнее давление сто восемьдесят пять. И ничего. Пела и плясала как заведенная.
Мое плохое самочувствие сопровождалось дикими головными болями, я уже просто ничего не соображала. В одно утро я не узнала себя в зеркале: как будто кто-то втянул мое лицо внутрь. Я поняла, что нужно что-то делать. Да, опять вернулись к главному: нужно что-то делать, и я пошла сдаваться. Для начала рассказала про свои проблемы портье в гостинице. И про головную боль, и про цифры давления. (О, спасибо моему знанию итальянского языка.) Портье тут же вызвал врача, а мне посоветовал идти в номер и лечь. Я медленно добрела до номера: телефон на тумбочке разрывался, звонил тот самый портье:
– Сеньора, «Скорая помощь» уже в дороге, готовьтесь к госпитализации.
Тут уже было не про лежать. Я похвалила себя за то, что в чемодане у меня есть дорожная сумка. Недолго думая запихала туда гостиничный халат и тапки, в чем-то же надо мне по больнице ходить, и пару апельсинов. И тоже себя похвалила за то, что прихватила их с завтрака.
Не успела собраться с мыслями, как в номер ввалились два прекрасных и позитивных человека. Он – курчавый мелким бесом, улыбка до ушей. Она – веселая толстушка, загорелая, непрерывно и заливисто хохотавшая. Видимо, все это было смешно. На ее шутки курчавый смеялся, сгибаясь пополам, я натянуто улыбалась. Измерили давление и поинтересовались, есть ли у меня с собой паспорт.
Я, применив свои знания итальянского, гордо ответила:
– Си!
Си, так си! Хватай паспорт и вперед!
– А как же гостиничный халат? С апельсинами?
– Тоже захвати!
Гостиничные работники жались к стойке и смотрели на меня со страхом. Я не очень понимала серьезность ситуации, просто очень боялась.
Совет
Так бывает, контакт с врачом не найден. Имеет ли это значение? Самое большое. Не нравится вам врач, а все говорят, что он хороший, все равно уходите. Ищите своего. Интуиция вас никогда не подведет.
12. Больница Милана и таблетки на всю жизнь
Всю дорогу до больницы меня развлекала веселая парочка, практически травили анекдоты, если я чего не понимала, все показывалось жестами. Анекдоты все были про любовь и про способность к той самой любви. Я тогда еще не знала, что итальянцы на эту тему готовы шутить всегда, это у них так принято. На меня, практически умирающую и с паспортом на груди, они почти не обращали внимания. Они неустанно повторяли: «Все будет bene». По-нашему хорошо.
Ехали мы недолго, видимо, больница тоже находилась в центре, а вот по приезде мои сопровождающие вдруг посерьезнели и бегом повезли меня на каталке вглубь больницы, практически с криками: «Дорогу!»
Меня завезли за занавесочку (вспоминаем американский сериал «Скорая помощь»), там уже стояли наготове еще два таких же молодца и тут же начали меня подключать к разным аппаратам. Вся процедура заняла минут пять. Один что-то измерял, другая записывала. Моя парочка из кареты «Скорой помощи» все время стояла рядом. Толстушка держала меня за руку, кучерявый серьезно, не отрываясь, смотрел в монитор исследовательского аппарата.
Дальше все с улыбкой посмотрели на меня, переложили меня на другую каталку, на грудь приспособили исписанную бумажку с результатами быстрых исследований, в ноги поставили мои апельсины с халатом, и моя веселая парочка вывезла меня в коридор.
– А теперь жди!
Мы обнялись как родные, они еще рассказали напоследок что-то смешное, сами посмеялись, хлопнули друг друга по рукам и удалились. Смешно было, видимо, то, что я не померла. А ведь могла! С меня даже страховку медицинскую не попросили. Такие серьезные случаи, как выяснилось, лечат бесплатно.
В коридоре я лежала долго. Пыталась расслабиться и наблюдать жизнь итальянской больницы. Периодически я пыталась возмущаться, вспоминая итальянские слова. Мол, чего я тут лежу? То бегом меня везли, то теперь забыли. Но, видимо, исследования показали, что ничего со мной не случится, во всяком случае еще часа три.
Медсестры, которые сновали мимо меня, объясняли, что все, что у меня, – это не срочно. Вот когда примут всех срочных, врач займется мною.
Так и случилось. Врач еще раз измерил давление. Дал мне что-то выпить. Через двадцать минут опять померил давление, сунул мне в руку рецепт и попрощался.
– И сколько времени мне это лекарство принимать?
– Sempre. Всегда.
13. Как вернуться к нормальной жизни после гипертонического криза
Я лежала в номере гостиницы и постоянно отвечала на телефонные звонки. Моя семья была в полном ужасе, муж рвался приехать, я что есть силы уговаривала его этого не делать. Мол, все уже позади, гостиница хорошая, еду носят в номер, таблетки пью. И слава богу, лететь обратно мне не завтра, а только через два дня. Оклемаюсь.
У меня было достаточно времени подумать и оценить ситуацию. Сказать самой себе правду, что же произошло? А правда состояла в том, что на самом деле вот столько мне было отпущено лет. По моему здоровью, по моей халатности, еще по какой причине, я не знаю. И теперь я всю жизнь должна принимать лекарства. Я теперь от них завишу. Думать про это неприятно. Но что делать? Снова и снова вспоминались слова итальянского доктора: «Sempre. Всегда».