диться. И помните: у нас считается – хотя, может, это и сказки, – что мамба может гнаться за вами со скоростью лошади, ее укус смертелен, а нейротоксин причиняет страшные мучения.
– Здравоохранение и техника безопасности должны стать тут одними из самых процветающих отраслей промышленности, – хмыкнул он.
– Вот почему у нас так много поговорок, Джейсон. Ваши крепкие стены и замки возводятся и рушатся. А нам их заменяют слова. Но вам не хуже меня известно, что и физика по большей части состоит из поговорок. В любом случае нам бы не хотелось, чтобы возможный прорыв в квантовой гравитации пал жертвой древнего яда, выработанного за миллионы лет эволюции для убийства лягушек, ведь так?
Облако комаров и прочих летучих тварей окружало каждый фонарь – движущимся, бьющимся, копошащимся, мечущимся из стороны в сторону ореолом. Приятная жара сменилась не менее приятной прохладой.
Всё это и многое другое промелькнуло у Джейсона в голове, пока он сидел голышом в костеобразном флаере, летевшем над дорогой к озеру Танганьика. Примерно на полпути вниз от вершины отвесного холма Стивен Маконде, бесшабашный пилот с кучей докторских степеней, свернул с курса и посадил флаер на полянке, заросшей сахарным тростником. Вооружившись мачете, пилот выбрался из кабины и вернулся с верхушками двух стеблей. Он протянул их Джейсону.
– Возможно, тебе это понадобится, – сказал он. – И еще это.
Сунув руку под сиденье, Стивен вытащил копье с обожженным наконечником.
– Еще советы будут? – поинтересовался Джейсон.
– Постарайся не умереть, – расхохотался Маконде. – Воины занимались этим тысячелетиями, но не всегда успешно.
– Спасибо.
Флаер вновь поднялся в воздух и полетел над небольшим портовым местечком Мпулугу. Наступала ночь, и рыбаки включали яркие фонари на лодках, уводя суденышки в сгущающуюся тьму над озером.
А потом Джейсон остался в одиночестве среди камней. Перед ним расстилалась долина. Флаер Маконде превратился в мрачный сгусток в форме кости, летящий сквозь светящуюся ленту Млечного Пути. Еще секунда, и он исчез.
Джейсон все продумал заранее. Стратегия – прекрасная вещь, но, к сожалению, она – дитя рациональности и процветает при свете дня, но среди теней, звезд, кашля и воя невидимой, беспощадной жизни начинает расползаться по швам. Стратегия говорит вам, что отсиживаться в каменном укрытии ничуть не безопаснее, чем взбираться в темноте по крутому склону. Джейсон спустился обратно в долину и уселся у края озера, сжимая в одной руке копье, а в другой – острый камень и ожидая то ли восхода солнца, то ли крокодилов – в зависимости от того, кто появится первым. Но, странным образом, он ничего не боялся. Даже когда услыхал тихий плеск.
В 6:05 солнце вырвалось из-за холмов, и его лучи прорезали дымку над озером. Джейсон не сомневался, что сильно обгорит. Присев на корточки рядом с водой, он размазал по плечам серую грязь. «Не стоило коротко стричься, – подумал он. – Ведь для этого и нужны волосы». Разжевывая жесткий стебель сахарного тростника, он попытался забыть о жажде.
Здесь долина Каламбо упиралась в озеро и расширялась до нескольких сотен ярдов. Джейсон довольно легко отшагал первые полмили по невысоким террасам из светло-серого камня. Затем лес сомкнулся вокруг виляющего речного русла, и валуны, преграждающие дорогу, стали больше. Босые ступни уже начали саднить. Трещины и разломы скал стерли все нажитые им мозоли. Грязь запеклась, и кожа чесалась. Мухи распробовали профессора на вкус и устроили лагерь на его спине, вдобавок кружась перед лицом и вынуждая непрерывно отмахиваться от них руками.
Мужчина двигался по восточной стороне долины вдоль террасы, слева обрывавшейся вниз тридцатифутовым отвесным уступом. И тут появилась она – изумрудно-зеленая мамба в ярд длиной, свивающая и развивающая кольца на камнях впереди него. У Джейсона не было ни ботинок, ни толстых штанов. Если мамба ужалит его в ногу, ему останется жить пять мучительных минут. Если в грудь, сердце остановится через пару секунд. Профессор замер на месте.
Высоко над ним марабу шевельнул огромными крыльями и спустился чуть ниже, чтобы у камеры был лучший обзор. В прохладном офисе за пять миль отсюда и на тысячи футов в глубь защищенных ядерными зарядами недр ЗИВФ доктор Бвалья обнаружила, что внезапно вспотела. Женщина следила за записью камер семи птиц-дронов, круживших над долиной. Она провела пальцем по экрану, показывающему картинку с мамбой, и тут же возникло перекрестье прицела. Мириам уже наводила боевой лазер на змею, когда на ее плечо легла чья-то рука.
Директор Нскоша Муленга был одет в отлично пошитый песочного цвета костюм, выглядевший необычайно элегантно, и совершенно неуместный красносиний галстук.
– Не убивай змею, – сказал Муленга. – Пусть он поверит в свои силы. Он мужчина, а не беженец.
– А если это будет стоить нам квантовой гравитации?.. – спросила она.
Директор, протянув руку через плечо Мириам, ткнул пальцем в иконку.
Дисплей преобразился в пульт, состоящий из виртуальных бегунков, – что-то вроде микшера в древней студии звукозаписи. Под каждым бегунком была картинка с подписью. Палец директора прикоснулся к квадратной кнопке бегунка, сдвигая ее с минимума на максимум. Слово «страх» проплыло по экрану и исчезло. Муленга потянулся к кнопке «любовь», но Мириам хлопнула его по руке.
Директор Муленга сжал плечо Мириам, а затем, отвернувшись, шагнул к двери.
– Не стоит довольствоваться человеком наполовину лишь потому, что тебя это устраивает, – сказал он, и дверь закрылась.
– Айя, ба Чити, – вполголоса пробормотала Мириам. Это означало: «Да, вождь!»
По руке от браслета на запястье Джейсона пробежало что-то вроде электрического разряда. Игла впилась в позвоночник. Мамба нерешительно покачивалась из стороны в сторону – что-то угрожающее встало между ней и ее потомством. С каждой секундой змея становилась все более реальной, являя собой средоточие красоты и смертельной опасности. Джейсона переполнило ужасное знание – знание, не имевшее ничего общего с интерактивными досками, научными статьями, кино или даже памятью. Змея была решительным и неизбежным настоящим.
Профессор очень медленно шагнул назад. Отступив на десять футов или около того, осторожно протянул руку к ближайшему дереву и сорвал сухую ветку. Тщательно очистив ее от сучков, он получил посох длиной примерно в рост человека. Джейсон сжал палку, как крикетную клюшку, или бейсбольную биту, или, может, дубинку, подобно тому как это делали здесь чьи-то далекие предки много столетий назад.
Голос Стивена Маконде зашептал из браслета в ухо Джейсону:
– Как ваш напарник, я могу один раз помочь. Хотите, чтобы я сделал это сейчас?
– Сколько змей в этой долине? – шепнул в ответ Джейсон.
– Где-то тысяча, может, две. Джейсон, я могу вас сейчас забрать. Вы не обязаны этого делать. Мы и без того уважаем вас.
– Ну уж нет. Мой вождь, Ее Величество королева Великобритании, мертва, и мне нужен новый. Мы заставляли беженцев проходить экзамен, чтобы доказать степень их «английскости». А я решил пройти это древнее испытание, потому что только таким способом я могу приблизиться к тому, чтобы стать бемба. Поэтому помогите мне.
– Есть поговорка, гласящая…
– К черту поговорку, Стивен. Скажите мне то, что я должен знать.
– Если будете метить в голову, скорее всего промахнетесь. Удар по позвоночнику эффективнее, но не на сто процентов. Змея движется очень медленно, пока не нападает. Будьте змеей.
Джейсон отвел палку в сторону, пытаясь определить расстояние. Задержав дыхание, он скользил вперед дюйм за дюймом, пока не оказался примерно в шести в футах от движущейся из стороны в сторону треугольной головы мамбы. Очень медленно подняв ветку над головой, он прицелился и со всей силы рубанул мамбу по спине. Змею парализовало. Возможно. Джейсон молотил ее по башке до тех пор, пока та не превратилась в мокрое пятно на камнях. Подцепив тело концом ветки, он скинул его с края обрыва, и останки змеи с глухим плеском плюхнулись в грязную лужу внизу.
– Спасибо, Стивен, – прошептал он.
– Рад был помочь. Правда, забыл сказать вам, что мало кому это удавалось. Готов поспорить, вам и в голову не приходило, что вы знатный змеелов, профессор Джонс. Не забудьте включить это в свое резюме.
Спустя дюжину змей и пару болезненных падений, с осыпающейся с плеч грязью, Джейсон поднялся на несколько миль по долине и как раз сворачивал по узкой террасе на тропу, ведущую к водопадам. Дорога здесь опасно сужалась, стены ущелья сдвигались и становились выше, а преграждавшие путь валуны крупнее. Солнце стояло высоко над головой, и контраст между освещенными и затемненными участками резал глаза.
Вдалеке, по другую сторону реки, что-то мелькнуло. Какое-то движение. Две золотисто-желтые полоски появились на миг и исчезли. Джейсон опустился на камни. Замерев, он смотрел на пару леопардов, а пара леопардов наблюдала за ним. С каждой минутой желтовато-пятнистый узор менялся. Приближался к нему.
Наверху кружили настоящие и фальшивые марабу.
Львы убивают, лишь когда голодны. А леопардам просто нравится убивать. «Да, так вы мне сказали. Лучше и не придумаешь», – подумал Джейсон.
За креслом Мириам собралась небольшая, но весьма заинтересованная толпа. Два монитора показывали леопардов крупным планом. Поднятые головы, расширенные ноздри – звери старались уловить любой запах, принесенный воздушными течениями. Серые глаза слегка прищурены, чтобы с максимальной точностью установить расстояние до добычи. Однако хищники все еще выжидали. Кошки наготове. Неспешные, терпеливые, смертоносные в своей кажущейся неподвижности.
– Это несправедливо, – произнес женский голос за спиной Мириам.
– Почему? – рявкнула доктор Бвалья. – Мне сказали, что я не могу вмешиваться. Он сам так решил.
– Ни один человек не делал этого без воды.
Раздался гул одобрения.
Мириам подняла браслет к губам и негромко отдала приказ. Высоко над землей загудели клаксоны, и дети принялись карабкаться вверх по сухим откосам речных берегов. В глубоко зарытых цистернах ожили насосы, и вода, некогда омывавшая побережье Индии, заполнила трубы. Река Каламбо вновь ожила – ее воды текли сначала медленно, а затем ринулись вперед мощным потоком, как в разгар сезона дождей. Она бежала через деревню, мимо домов, исследовательских зданий и футбольных площадок, а потом добралась до края водопадов и ринулась вниз.