– А где парни? – спрашивает Лукас.
– За углом.
– Обо мне что-нибудь есть?
Она выключает экран и поворачивается к нему:
– Где твой велосипед?
– Слишком холодно, чтобы крутить педали.
– Если надо будет куда-то подвезти – позвони.
– Так и сделаю, – говорит он.
Входная дверь открывается, в комнату влетает холодный ветер.
Этан Мастерс словно бы шагнул в холл «Игрека» прямо со страниц каталога спортивной одежды. Его спортивная куртка и штаны эффектно украшены белыми вставками, новенькие кроссовки «Найк» – только что из коробки, перчатки и вязаная шапочка запорошены свежевыпавшим снежком, а запаса воды на поясе хватило бы на четыре марафонские дистанции. Но самый модный аксессуар – это стильные очки, наполовину скрывающие худое, тщательно выбритое лицо. Вычислительные мощности этого маленького устройства превышают все, что было разработано НАСА за XX век. Это и телефон, и развлекательный центр. Мастерс всегда знает свой пульс и содержание электролитов в крови; знает, где он находится и с какой скоростью движется. Должно быть, после такого досадно переключаться на обычное зрение, чтобы рассмотреть вестибюль.
– Они еще здесь, – произносит Мастерс. – Я же говорил тебе, что мы будем вовремя.
Вслед за ним входит Сара. Насколько Мастерс долговяз, настолько она не вышла ростом; у нее круглое личико маленькой девочки и длинные каштановые волосы, забранные в хвост. В отличие от своего партнера по тренировкам, Сара предпочитает видавшие виды свитера и заштопанные розовые митенки, а ее коричневая вязаная шапочка выглядит так, будто чудом избежала помойки. Они женаты, но не друг на друге: их связывает десять тысяч миль и множество сочных сплетен.
– Все здесь? – спрашивает Мастерс, прислоняясь к стене, чтобы потянуть икроножные мышцы. – Если задержимся, потом придется поднажать.
– Варнер только что поднялся наверх, – говорит Одри.
– Значит, мы не скоро выдвинемся, – замечает Мастерс.
Сара не произносит ни слова. Стрельнув глазками, она берется за телефон и идет вглубь вестибюля.
Лукас идет следом и проходит мимо нее за угол. Там, в дальней части вестибюля, есть длинное узкое помещение, выходящее на плавательный бассейн. Прямо за стеклянной стеной – овал стадиона и беговые дорожки. Пит и оба Дата треплются с какими-то разодетыми, малотренированными бегунами, которые явно имеют отношение к марафонским курсам – и, значит, к тому лысому человеку, который сидит в одиночестве у автомата со спортивными напитками «Гаторейд».
– Сколько бежим, Тренер? – окликает его Лукас.
Человек поднимает на него взгляд. Весело, как какой-нибудь рождественский эльф, он отвечает:
– Всего-навсего шестнадцать.
Можно подумать, что шестнадцать миль – это ерунда. Можно подумать, что он сам собирается бежать. Вот только, судя по одежде, Тренер Эйбл поедет в автомобиле. Может быть, если надо будет, постоит недолго на одном из защищенных от ветра перекрестков. У Тренера больная спина и изрядный вес. Из своих пятидесяти с гаком тридцать лет он работает тренером по бегу в университете Джуэл, занимается с новичками, готовит их к традиционному весеннему марафону.
Эйбл долго, пристально разглядывает Лукаса. Он всегда так делает. И у него всегда находится в запасе несколько тренерских советов, которыми он делится совершенно бесплатно.
– Похоже, тебе тяжко даются мили, – произносит он.
– Возможно, и так, – отвечает Лукас.
– Работаешь над скоростью?
– Когда не забываю.
– Попробуй в этом году пробежать марафон. Проверишь, есть ли еще силы в твоих дряблых ногах.
– Может, и попробую.
Лукас смотрит на остальных бегунов. Один из них, парень с акцентом, говорит о погоде, о том, что у них в Луизиане никогда не бывало таких холодов. Пит качает головой.
– Ну так отрасти ласты и плыви к себе домой, – раздраженно произносит он.
Умеет же он сказануть такое, что всем смешно.
Тренер кашляет: этот тяжелый влажный звук, похожий на лай, призван привлечь внимание.
– Скажи-ка мне, Пеппер, ты хоть раз в жизни пробовал всерьез отнестись к марафону? Потренироваться, выложиться на все сто и добиться результата?
– Да ладно! Похоже, ты предлагаешь мне поработать.
– Думаю, ты бы запросто пробежал быстрее, чем за 2:30, – говорит Эйбл. – А может, и того быстрее, как знать, если бы смог соблюдать режим в течение года, не срываться.
Лукас вращает плечами, не говоря ни слова.
– Есть специальные программы, – говорит тренер. – И биометрические тесты. Имея результаты забегов, мы смогли бы точно высчитать, за сколько ты пробежишь дистанцию, с учетом твоего возраста. По моим предположениям – за 2:13. Ведь было бы хорошо узнать, разве нет?
– Было бы хорошо, – соглашается Лукас. Снова начинает разминать плечи и продолжает: – Но, как говаривал мой папаша, было бы здорово объять необъятное, да только это невозможно.
Появляется Одри.
– Варнер готов.
Вместе с остальными Лукас натягивает вязаную шапочку и идет следом за ней. Перед входной дверью собралось восемь человек. Небо светлеет, но солнце еще не взошло. У каждого из восьмерых на голове телефонная гарнитура, они настраивают ее привычными точными движениями. Помешать им теперь могут разве что экстренные сверхсрочные вызовы. Наконец все участники группы надевают рукавицы и перчатки и выходят наружу. Фыркнув как лошадь, Мастерс говорит:
– Надо бежать на север.
– Нет, не надо, – возражает Пит. – Мы бежим к Ясеневой протоке.
Это становится неожиданностью для всех.
– Но ты хочешь начать бег против ветра, – говорит Мастерс. – Иными словами, пока вернемся – промокнем и замерзнем.
– На севере вообще нет деревьев, даже самых паршивых, – отвечает Пит. – А мне хочется туда, где есть леса и красивые виды.
– А может, как всегда? – спрашивает Варнер.
Их обычный маршрут пролегает петлей через центр города.
– Я бы предпочла привычный путь, – говорит Одри.
Лукасу не терпится начать движение. Куда – уже не важно.
И тогда Пит говорит:
– У нас пополнение.
Паренек, вдвое младше любого из них, спешит к ним через дорогу. В уличной одежде и в хорошем новом пальто, Харрис держит одной рукой огромную спортивную сумку.
– Вы как побежите? – спрашивает он. – Я вас догоню.
– Как обычно, – отвечает Пит. Уверенно, без колебаний.
– На восток вокруг университета? – уточняет Харрис.
– Конечно.
Юноша мчится внутрь здания.
Пит обводит всех тяжелым взглядом.
– Так, ладно, берем курс на Ясеневую протоку. И никаких возражений. Восемь обманщиков начинают свой бег трусцой, все молчат, а по пятам за ними следует еле уловимое чувство вины.
Глава третья
Наступил вторник, а значит, предстояло отрабатывать ускорение на университетском треке – выцветшей оранжевой полосе из растрескавшегося полиуретана с разбитыми в хлам беговыми дорожками. Лукас явился последним. Было не так жарко, как это обычно бывает августовскими вечерами, однако воздух после вчерашней ночной грозы стал вязким, и в нем чувствовалась опасность. Остальные участники группы бегали трусцой по дальней дорожке. Никто ни с кем не разговаривал. Лукас поставил свой велосипед, прошел через турникет, пересек беговую дорожку, и футбольное поле, и еще одну дорожку, прогулялся под гостевыми трибунами. Он спугнул стаю голубей: птицы разлетелись, оставив после себя перья и эхо хлопающих крыльев. Лукас открыл рюкзак, снял верхнюю одежду, надел шорты и кроссовки, а майку доставать не стал. Укладывая вещи, он заметил, что руки у него дрожат, и смотрел на них, пока телефонный звонок не вывел его из оцепенения.
Он включил связь.
– Ты там, на треке?
Голос Уэйда.
– Да.
– Ты меня видишь?
– Уэйд?
– Мои данные не обновили, – произнес голос. – Прошло двадцать четыре часа. Мне положено позвонить тебе через двадцать четыре часа.
Лукас вышел из-под трибун.
– Кто это?
– У Уэйда Таннера был аватар. Виртуальный двойник.
– Да, знаю.
– Я и есть виртуальный двойник, Лукас.
Группа бегунов проходила южный вираж – Уэйда среди них не было.
– А ты не обращался в магазин? – спросил Лукас.
– Нет, потому что в списке под номером один значишься ты, – сказал двойник. – Если сутки проходят без обновления, я в первую очередь должен связаться с тобой.
– Со мной.
– Ты живешь рядом, и потом ты знаешь, где запасной ключ. Мы хотим, чтобы ты осмотрел дом, – голос затих, затем зазвучал снова. – Я изучил варианты. Проверь душ. Душевые – очень коварные места.
Шагая по бурой траве, Лукас начал смеяться. Ничего смешного не было, но смех – это единственное, что ему оставалось.
– Что ты сегодня отрабатываешь на тренировке? – произнес голос.
– Не знаю.
– Влажность большая, – сказал голос. – Чередуй бег и ходьбу: после каждой стометровки пройдись шагом полкруга, потом опять сто метров ускорения. После шести кругов – отдых, ну а если собьешься со счета – иди домой.
Вполне возможно, что это настоящий Уэйд.
– Ты говоришь в точности как он.
– Так и должно быть, – двойник немного помолчал, потом прибавил: – У меня плохое предчувствие, Лукас.
– Почему это?
– Я ведь еще и голосовая почта. Люди звонят весь день. Никто не знает, где Уэйд.
Лукас промолчал.
– Ты проверишь дом?
– Как только отработаю стометровки.
– Спасибо, дружище.
Линия отключилась.
Большинство бегунов держалось кучкой – вместе прятались от солнца на небольшом островке тени. Одри вышагивала туда-сюда по дорожке и говорила по телефону. Не было только Гатлина и Уэйда. Юный новичок подскочил к Лукасу:
– Так мы бежим или нет?
– Отстань от него, – сказал Пит. – Наш парень еще не отошел от тяжелых выходных.
Смех у Харриса громкий и какой-то шероховатый.
– Да, был я на той вечеринке. Видал, как он бухает.
Бегуны отводили взгляд. Им было неловко за Лукаса.