дя. Он спустил штаны, по одному освободил из них колени и снял носки. Рядом с ним небольшой аккуратной кучкой лежала сложенная одежда. Трясущимися пальцами он взял верхний предмет; им оказалась больничная рубаха.
– Завязывается сзади, – прозаически сообщил человек, словно делая замечание по поводу погоды. Взгляда от телевизора он не отрывал.
Обувь Коди зашнуровывать не стал. Решил, что и так сойдет. Следующим пунктом шел халат. Он надел его в положении сидя, затем осторожно встал на ноги.
Мужчина оторвался от телевизора. Осмотрел Коди с ног до головы.
– Я сказал: раздеться догола. Снимай белье.
Коди повалился на кровать, поспешно избавляясь от трусов. Мужчина с надутым видом ждал, пока он справится, потом взял за плечо и потянул вверх. Коди подкинуло словно лебедкой, потому что хват оказался необычайно сильным и явно неожиданным для худощавого немолодого человека почти на голову ниже его самого.
Тот, кто дожидался их в коридоре с инвалидной коляской, был намного выше первого, настоящий дылда в темно-синем комбинезоне с нашивкой санитара скорой помощи на левом нагрудном кармане. Когда Коди споткнулся об опору для ног и плюхнулся на сиденье, он не проронил ни слова. Каркас кресла оказался легким, колеса – маленькими. Седовласый наклонился к Коди, и тот увидел, что одет он в ту же самую униформу.
– Не забудь, что я тебе говорил, – напомнил он, и Коди обратил внимание на то, сколь мало двигалось его одутловатое лицо, словно ему вкололи ботокс. Теперь, вблизи и при ярком свете, его волосы, хвост и прочее, выглядели как парик. – Подумай о семье этого бедолаги. От тебя зависит, отправится ли он домой после дежурства. – Седовласый пристально посмотрел Коди прямо в глаза, словно надеясь увидеть в них какой-то ответ, потом усмехнулся и похлопал его по щеке. – И, право слово, расслабь ты наконец челюсть. Я не шучу насчет головной боли. – Коди начал было потирать проблемное место на лице сбоку, но мужчина перехватил его руку и решительно положил на колени. – Пока мы здесь, ты шевелиться не будешь! Сможешь сам справиться или тебе помочь?
Коди понуро склонил голову.
– Слышь, Джордж, думаю, он понял.
Несмотря на ковровое покрытие, инвалидное кресло катилось тряско: колеса у него были хлипкие, как у тележек из супермаркета, которыми доводилось пользоваться Коди. Пока спускались на лифте, он пялился на поношенную ткань, прикрывавшую колени. Когда они оказались в вестибюле, он склонил голову еще ниже и даже зажмурился, опасаясь, что похитители в любом случае грохнут регистратора, ведь он видел их физиономии и сможет дать описание полиции, а это не прибавляет клерку шансов выжить.
И не прибавляет шансов выжить ему самому.
От этой мысли он содрогнулся, и, когда перед ним распахнулись автоматические двери, по спине пробежали мурашки. Он успел услышать, как ночной портье пожелал кому-то доброй ночи, а женский голос весело и дружелюбно ему ответил: «Спасибо! Вам тоже доброй ночи!»
И вот его уже с грохотом выкатили наружу, направляясь к белому фургону со значком районной скорой помощи на распахнутой боковой двери. Возле лифта для инвалидной коляски стояла дородная женщина.
Коди понятия не имел, как долго они были в пути, когда седовласый потянулся и чем-то прикоснулся к тому местечку под скулой в районе челюстного сустава. Посреди сладкого зевка Коди вдруг осознал, что опять может раскрыть рот. Мышцы по обе стороны лица ощущались перетрудившимися и болезненными, причем о существовании некоторых он ранее даже не подозревал. Некоторое время он шевелил челюстями туда-сюда, хотя знал, что седовласый наблюдает за ним, но пытался не заморачиваться по этому поводу.
Серый Хвост сидел справа от Коди на откидном сиденье лицом против хода движения. Парень-дылда закрепил инвалидное кресло у мягкой опоры, пристегнул ремнем и занял сиденье слева. Высокая женщина уселась спереди рядом с водителем. Та женщина, которая разговаривала с ночным портье, расположилась за спиной Коди. Еще был как минимум один человек, которого он не видел и не слышал и который, по-видимому, хотел, чтобы так и шло дальше. Непрошеной пришла мысль, что это ЛаДэн; он быстренько выкинул ее из головы. Паранойя не поможет.
Коди положил голову на опору и прикрыл глаза, размышляя, получится ли заснуть. При сложившихся обстоятельствах делать больше ничего не оставалось. Но разум бодрствовал, словно посреди напряженного рабочего дня, который сейчас как раз предположительно и был. Притворяться спящим – пустая трата времени, спасибо больничной одежке; скорее всего, ее так апгрейдили, что она наверняка считывала даже его настроение.
Он открыл глаза и увидел, что седовласый смотрит на него. Почти рефлекторно его опять одолел приступ зевоты.
– Тебе известно, как обстоят дела, – проговорил седовласый, когда Коди перестал зевать.
Коди кивнул и сказал:
– Ага, только вам-то ведь тоже известно, что я ничегошеньки не знаю.
– Тебе и не надо.
– Я курьер, – добавил Коди. – Если бы я даже захотел, то не смог бы получить доступ…
– Знаем, – отрезал мужчина.
– …Я понятия не имею о количестве и характере информации…
– Да, мы знаем…
– …также я не отвечаю за то, что при любых попытках получения доступа может быть нанесен частичный или полный ущерб информации, или оборудованию, или программному обеспечению…
– Нам уже это известно… – Седовласый открыто выказывал нетерпение.
– …Мое безопасное возвращение не может гарантировать, что какой-нибудь партии не выдвинут обвинения в преступлениях и похищении людей, а также незаконного лишения свободы, – продолжал Коди, стараясь не так уж упиваться раздражением седовласого, – которые предъявляет государство, а не компании или частные лица. – Последние слова он произнес, снова зевая. – Ох, извините меня. По долгу службы я обязан проинформировать вас. Также могу вам все изложить в письменной форме и подписать.
– Правда? – оживился тот, кто сидел слева. – То есть, если бы ты ничего этого не сказал, тебя бы уволили?
Коди кивнул. Левый на секунду задумался, затем спросил:
– А если мы скажем, что ты нас не предупредил?
– Заткнись! – повысил голос седовласый.
Коди сделал вид, что ничего не слышал:
– Тогда я скажу, что все-таки я предупреждал.
– И они просто поверят тебе?
– У меня четвертый уровень обязательств, – отвечал Коди. – На работе я постоянно действую под присягой. Ложь – клятвопреступление.
– Заткнись, или я заставлю тебя замолчать! – взвился седовласый, снова вызывая у Коди желание позевать. Мужчина подождал, когда он окончит, и добавил: – Что-нибудь еще из серии правовых уведомлений? Предупреждений о вреде для здоровья? Бытовых советов?
Коди быстро мотнул головой и опустил взгляд на колени. Какое-то время они ехали молча. Вдруг левый выпрямился.
– У меня в голове не укладывается, как кто-нибудь может поверить на слово этому парню, – выпалил он.
– Когда мы доедем до места назначения, можешь поискать разгадку в «Википедии», – съязвил седовласый. – Последнее предупреждение: закрой рот.
После этого Коди уже не осмеливался отрывать взгляд от колен. Каждый раз, когда он поднимал глаза, седовласый смотрел на него. Так и приходилось глядеть в темноту, слушая шелест шин и свист ветра. Никто не заговаривал о технической остановке, да и проситься в туалет не имело смысла – седовласый, вероятно, предложил бы бутылку из-под кока-колы. Коди поерзал в кресле и сфокусировался на том, чтобы отдохнуть. Он сказал то, что обязан был сообщить; теперь лучше не сердить седовласого.
Уже светало, когда он наконец задремал.
Коди снилось, что в него вцепилось множество рук; он очнулся от пренеприятного сна и обнаружил, что дылда уже отстегивает кресло, а седовласый трясет его за плечо, тщетно пытаясь разбудить. Коди был настолько измучен и изнурен, что даже не мог открыть глаза – для этого потребовалось громадное усилие, и, когда все-таки удалось, через полсекунды они снова закрылись. Коляску с ним закатили на платформу лифта, и сменившая прохладу фургонного салона влажная жара волной ударила в лицо и чуть не высосала весь воздух из легких.
Сонный и задыхающийся, Коди обратил внимание на то, что цвет фургона изменился на зелено-коричневый с логотипом крупной государственной компании по аренде. Еще хуже было то, что находились они в крытом гараже. Склонившийся над Коди седовласый выглядел еще бледней и безучастней.
– Будет лучше, если нам не придется применять силу. Это тебе не званый вечер. Если мне придется действовать грубо, тебе станет только хуже.
Коди не знал, что тут скажешь, да и вообще нужно ли отвечать.
– Отлично, – произнес седовласый и жестом приказал трогаться парню, приставленному к креслу.
Из-за сгрудившегося вокруг него эскорта рассмотреть по сторонам ничего не удавалось, но, даже глядя прямо вперед, Коди увидел довольно, чтобы понять: они определенно находились на почти пустой парковке. Что ничего не значит, попытался успокоить себе Коди. В стране полным-полно подземных гаражей, и то, что ему попался тот неприятный сюжет в новостях, – просто совпадение. ЛаДэн тогда правильно сказала: он сам себя пугает. Он же не гангстер, а курьер, всего-навсего чертов курьер. Никто не убивает курьеров. Никому не нужны неприятности, союз курьеров – могущественная организация со связями.
Звук внезапно заработавшего мотора заставил Коди подпрыгнуть. Седовласый даже не взглянул на него, зато остальные плотнее сомкнули ряды, скрывая коляску от глаз посторонних. Даже после того как проехал автомобиль, все так и шли максимально близко к нему, пока не добрались до лифтов, один из которых был отгорожен лентой с объявлением о том, что он вышел из строя. Седовласый нажал на кнопку вызова именно этого лифта и крутанул; она повернулась, и тогда он вставил в замочную скважину обычный металлический ключ.
Двери лифта открылись, и Коди обдало сильным запахом антисептика и чего-то цветочного. У него живот чуть не вывернулся наизнанку, когда его задом наперед ввезли в кабину так, чтобы он не видел, на какой этаж они едут. Не было ни голосовых сообщений, ни даже звонков, Коди лишь удалось уловить серию слабых воздушных толчков. Возможно, так просто работал мотор после длительного простоя, но Коди все равно их сосчитал, потому что заметил, как меняется воздух от влажного и жаркого к прохладному, и решил, что они остановились на четырнадцатом или пятнадцатом этаже.