– Я не знаю, – ответил он. – После того как вас разлучили, у меня не было возможности это выяснить. Лиссе, мне кажется, тебе лучше сейчас узнать, что нужно Кириет. Она тебе не друг.
«Я занималась материально-техническим обеспечением» – так сказала Кириет. И ее изумление при виде призрака – у него есть имя, напомнила себе Лиссе – выглядело вполне искренним. А это означало, что Кириет разыскивала не Врона Ариена.
– Зачем ты пришла? – спросила Лиссе.
– Тебе не понравится то, что я скажу. Я должна уничтожить твой корабль – не знаю, как ты его назвала.
– У него нет имени.
Она так и не смогла заставить себя дать змею имя – ведь таким образом он становился ее собственностью.
Кириет посмотрела на нее искоса.
– Понимаю.
– Но ты же могла просто выполнить свою задачу, – сказала Лиссе, – и не разговаривать со мной. Я не имею опыта управления змеями. В отличие от тебя.
На самом деле ей давно уже следовало спасаться бегством. Но неожиданное сообщение Кириет означало, что жизненная цель Лиссе, когда-то такая четкая, теперь утратила смысл.
– Возможно, я тебе не друг, но и не враг, – возразила Кириет. – У меня больше нет общих целей с Империей, Но ты не можешь продолжать пользоваться этим змеем.
Лиссе прищурилась.
– Это мое единственное оружие. Было бы большой глупостью с моей стороны расстаться с ним.
– Я не отрицаю его эффективности, – ответила Кириет, – но ты же родом с планеты Рейон. Неужели цена, которую пришлось заплатить, безразлична тебе?
Цена?
Кириет продолжала:
– Значит, тебе никто не сказал.
Она гневно смотрела на призрака.
– Оружие – это оружие, оно предназначено для убийства, – произнес призрак.
Едва Лиссе успела перевести дыхание, он добавил:
– Такие корабли, как этот, питаются смертями. Прежде чем покинуть планету, необходимо было запастись энергией, то есть позволить ему поглотить хотя бы небольшое число жертв. Таково ремесло моего народа – точно так же, как общение с призраками было ремеслом твоего народа, Лиссе.
Питаются смертями.
– Значит, поэтому ты хочешь уничтожить змея, – обратилась Лиссе к Кириет.
– Да. – Улыбка женщины была горькой, – Как ты можешь себе представить, Империя этого не одобрила. Они хотели заключить контракт еще на сто лет. Я отказалась.
– Разве ты имела право отказываться? – спросил призрак, и Лиссе почудилось, что он переводит какую-то идиому со своего родного языка.
– Я нарушила субординацию и сместила главу Командования Волка, – сказала Кириет. – Это был непопулярный ход. С тех пор я занимаюсь истреблением змеев. Если Империи так хочется продолжать завоевания, пусть сама пачкает руки кровью.
– Но ты же управляешь змеем, – удивилась Лиссе.
– «Свеча» – мой дом. Но в тот день, когда все остальные змеи будут превращены в пепел, я уничтожу его.
Это сообщение показалось Лиссе не лишенным иронии. Но все равно она не доверяла Кириет.
Послышался незнакомый голос. Кириет обернулась.
– За тобой погоня.
Она произнесла короткую фразу на родном языке, затем продолжила:
– Тебе понадобится моя помощь…
Лиссе покачала головой.
– Флот сравнительно невелик, но он представляет для тебя угрозу. Позволь мне…
– Нет, – ответила Лиссе резче, чем ей хотелось бы. – Я разберусь с ними сама.
– Как тебе угодно, – произнесла Кириет, и вид у нее стал еще более усталым. – Но не говори, что я тебя не предупреждала.
Затем ее лицо исчезло, и на миг на экране появилась эмблема: черная свеча, которую наискосок пересекали пустые ножны.
– «Свеча» направляется к воронке, скорее всего, чтобы там укрыться, – очень тихо заговорил призрак. – Но она может вернуться в любой момент.
Лиссе казалось, что она спокойна, но затем наступила реакция. Несколько мгновений она сидела, обняв себя руками, чтобы унять дрожь, и не сразу смогла сосредоточиться на данных, появившихся на дисплеях.
В какой-то момент любой боевой змей демонстрирует в своем командном центре свиток с каллиграфической надписью. Текст можно перевести примерно следующим образом:
У меня есть только одна свеча
Даже по меркам наемников это не слишком походит на стихотворение. Но женщина, которая его написала, была солдатом, а не поэтом.
У наемников больше нет родины. Но, несмотря на это, они придерживаются некоторых традиций, и среди них – Ночь Бдения. Каждый наемник чествует погибших в прошедшем году, зажигая свечу. Прежде они делали это в день зимнего солнцестояния по древнему календарю. Теперь Ночь Бдения отмечает годовщину момента, когда были запущены первые боевые змеи; момента, когда наемники перебили множество своих соотечественников, чтобы «накормить» боевые корабли.
«Змеи могут летать, – сказал главнокомандующий наемников. – Но они не знают, как охотиться».
Когда все закончилось, они знали, как охотиться. Немногие наемники простили его, но было уже поздно.
Полный текст стихотворения таков: «Столько людей погибло, но у меня есть только одна свеча для всех».
Стоит заметить, что выражение «у меня есть» на языке наемников передается особой конструкцией: тот, кто обладает предметом, не только изменяется, кроме того, существует угроза, что его убьют.
Предупреждение Кириет оказалось правдивым. К ним приближался имперский флот, сохраняя совершенный, четкий строй; отступать было некуда. Лиссе насчитала сорок один вражеский корабль. Это ее не беспокоило. С другой стороны, ресурсы Империи были таковы, что после уничтожения этого флота должны прийти еще двадцать, а затем все больше и больше. Цифры – число убитых – будут расти. Они не сразу открыли огонь, а это означало, что у них имеется в запасе какая-то хитрость.
Один звездолет отделился от группы, описал изящную дугу и показал уязвимый бок, на котором была изображена роза.
– Он не вооружен, – произнесла озадаченная Лиссе.
Лицо призрака оставалось непроницаемым.
– Как мудро с их стороны, – сказал он.
Передний гобелен замерцал.
– Принять сообщение, – разрешила Лиссе.
Появилась эмблема: трилистник, по бокам две розы, одна цветком вниз, другая – цветком вверх. Уже не в первый раз Лиссе удивилась, зачем люди, принадлежавшие к культуре, высоко ценившей миниатюры и скульптуры, считали нужным прятать лица за эмблемами.
– Капитан Фай Гуэн, я дипломатический представитель Най Бара.
Это был женский голос, глубокий, звучный, с незнакомым акцентом.
«Значит, меня повысили в звании?» – сардонически подумала Лиссе, чувствуя нарастающее напряжение. Империя никому не давала званий, даже бессмысленных, не потребовав ничего взамен.
Она негромко обратилась к призраку:
– Они должны были нас найти, рано или поздно.
Затем произнесла:
– Сообщение для представителя Най: я Лиссе с планеты Рейон. Что мы можем друг другу сказать? Вашему народу неизвестно слово «милосердие».
– Если вы не выслушаете меня, – ответила Най, – то, возможно, выслушаете посланца, который придет после меня, или того, кто появится следом. Мы терпеливы, и нас много. Но у нас есть нечто общее: я тоже не собираюсь говорить о милосердии.
– Я слушаю, – произнесла Лиссе, несмотря на ледяное молчание призрака.
Всю жизнь она копила и оттачивала свою ненависть к Империи. Невыносима была мысль о том, что она, возможно, ошибалась. Но, так или иначе, следовало узнать цель появления Най.
– Капитан Лиссе, – заговорила представитель, и девушка почувствовала острую боль, услышав собственное имя, произнесенное чужим голосом, не голосом призрака, не голосом, принадлежавшим человеку с Рейона. Даже несмотря на то что теперь она знала: призрак тоже был чужаком. – У меня есть для вас предложение. Вы доказали свою боевую эффективность…
Боевая эффективность. Она вела счет всем смертям, она отмечала каждую кровавую бойню раной на собственном сердце, а эта женщина без лица свела их к нулю всего лишь двумя словами.
– …вполне убедительно. Нам нужны способные солдаты. За какую сумму вы готовы наняться к нам на службу, капитан Лиссе?
– За какую сумму… – Она пристально уставилась на трилистник, и лицо ее стало пепельно-серым.
Неправда, что мертвых нельзя сложить, как бумагу. Квадрат превращается в коршуна, а коршун – в лебедя: история превращается в слухи, а слухи – в песни. Даже сам процесс воспоминания искажает истину.
Но то же самое нельзя сказать о живых.
Джим ХоукинсЦифровые таинства
Джим Хоукинс – «новый писатель», но не обычный. Он впервые напечатался в журнале «New Worlds» сорок один год назад, а затем ни разу не публиковался до 2010 года, когда два его рассказа появились в «Interzone». Перерыв на четыре с лишним десятка лет, кажется, не уменьшил ни талант, ни мастерство автора, которые он и демонстрирует в этом ярко написанном и крепко сбитом тексте. В нем рассказывается о том, как живое творчество вытесняется или, по крайней мере, активно и навязчиво «дополняется» искусственными средствами. Или вытеснить его все-таки невозможно?
НАТУРА. ГРЕЦИЯ – ПАЛЕОКАСТРИЦА – ДЕНЬ
Высоко на скалах Корфу, в Белла Виста, Амбер Холидей лежит на безупречном животе и посматривает на бассейн. Краем глаза она замечает фотографа. Она знает, что снимает тот вовсе не захватывающие дух виды береговой линии Палеокастрицы. Его не интересует крыша монастыря, не волнует инкрустированный серебром иконостас внутри, не впечатляет прекрасное бирюзово-голубое Ионическое море, нежно ласкающее пещеры в толщах песчаника далеко внизу. Все, что ему нужно, – чтобы она расстегнула верх бикини и скользнула в воду. Быстро окунулась, вынырнула с напряженными сосками и встала рядом с бассейном, блестящая, словно новорожденная Афина, залитая золотым светом солнца, которое все быстрее склоняется на западе к бескрайнему морю.
Папарацци! Всю жизнь ее окружают папарацци, словно мухи – дохлую собаку. Может быть, теперь, когда он получил хороший ракурс ее сисек, он заползет обратно под тот жалкий камень, где обретается, а ее оставит в покое. Хотя вряд ли.