– Вы по-прежнему хотите поговорить?
От легкого толчка Рэй повернулся вместе с креслом, причем движение обусловливалось исключительно импульсом. Глаза его были открыты, голова склонилась под неестественным углом. В горле зияла глубокая рана, спереди по рубашке струилась кровь и лужицей скапливалась на полу, впитываясь в бордовый ковер. Трип врачом не был и лично никогда с убийствами не сталкивался, но все равно сразу же понял, что Рэй мертв.
II
На его встревоженный крик первым отозвался капитан. Ставрос появился в дверях каюты – его невозмутимость странным образом успокаивала – и остановился. Посмотрел на Трипа, ничего не сказал, затем перевел взгляд на труп. Подошел к телу и прижал пальцы к шее, щупая пульс, что выглядело чуть ли не пародийно, обследовал рану, которая оказалась чистой и глубокой. Затем покачал головой:
– Мертвец на борту – плохой знак.
Трип смотрел на капитана, задаваясь вопросом, шутит он или нет. А Ставрос тем временем подхватил тело под мышки и положил на пол, и Трип бросился ему помогать. Пока они его перемещали, из раны на шее вытекла свежая струйка крови, которую тут же поглотил роскошный ворс ковра.
С порога кто-то ахнул. Мэг. Секундой позже в перчатках и лабораторном халате появился бледный от ужаса Гари. Из-за его плеча выглядывали Киран и Дон. Глаза у них были красные. Последним протиснулся вперед Эллис, который не сводил глаз с трупа на полу.
– Боже мой, – проговорил Эллис надорванным голосом. – Кто-нибудь видел, что случилось?
Все молчали. В иллюминаторе по-прежнему светились осьминоги.
– Я весь вечер провел в кают-компании, – отозвался Ставрос. – Не видел, чтобы сюда кто-то входил или выходил.
– Кто-то должен был здесь побывать, – заметил Трип. – Не мог же Рэй сам себе перерезать горло. А если он так поступил, то где нож?
Опять повисло молчание, на сей раз еще более подозрительное. Трип обвел взглядом лица собравшихся, выискивая намек на чувство вины, и тут заметил на полу кровавый след. Он вел от стола к дальней стене, где в перегородке находилась дверь.
– Куда ведет этот люк?
– На палубу, – ответил Ставрос.
Подошел к люку и легонько нажал на краешек ручки. Открылся узкий проход. Ставрос шагнул туда, за ним Трип и Киран, остальные столпились в каюте.
Прохладный воздух был недвижим, океан светился сверхъестественными огнями. В водолазном отсеке на палубе виднелись следы крови. Под душем собралась лужица розоватой воды, словно кто-то остановился ополоснуть руки перед тем, как пойти дальше. Ставрос обратился к Кирану:
– Вроде бы ты нес вахту. Ничего не видел?
Киран смутился:
– Мы были на носу, смотрели на огоньки. И мы… э-э-э…
– Да, знаю. – Ставрос с отвращением махнул рукой. – Парочка упоротых придурков.
Они вернулись в каюту. Кто-то прикрыл тело простыней, через которую уже просочилась алая кровь. Мэг плакала, сидя на кровати, Дон обнимала ее за плечи.
В углу Эллис тихонько разговаривал с Гари. Через миг он повернулся к собравшимся, словно вознамерившись взять на себя управление происходящим:
– Так. Теперь тот, кто это сделал, должен признаться.
Последовала затянувшаяся пауза, во время которой никто не сказал ни слова, все только переглядывались. В конце концов один за другим члены экипажа начали объявлять свои алиби. Вскоре стало ясно, что подтвердить свои показания могут только Киран и Дон, которые курили на носу яхты. После ужина Трип отправился в каюту, Гари вернулся в лабораторию, а Эллис находился в помещении для наблюдений в трюме, делая записи и рассматривая осьминогов. Ставрос сидел в кают-компании спиной к каюте Рэя, Мэг читала у себя.
Эллис обратился к Трипу:
– Его обнаружили именно вы. Что вы здесь делали?
– Вы же слышали разговор за ужином, – сказал Трип. – Рэй предложил мне взять у него интервью.
– Думаете? – Эллис натянуто улыбнулся. – Мне известно, что Рэй собирался оповестить вас о том, что отзывает разрешение на статью. Он мне сам сказал.
Трипа поразил подразумеваемый подтекст, и он спросил:
– Почему он передумал?
Эллис взглянул на сидящую на кровати Мэг и сказал:
– Кто знает, что было у него на уме?
Лицо Трипа пошло пунцовыми пятнами:
– Что вы хотите сказать? Рэй не собирался давать мне интервью, поэтому я его убил?
Ответа не последовало. Вскоре стало ясно, что никаких признаний ждать не приходится, и все едва ли не с облегчением занялись устройством тела во временное пристанище. Эллис отправился к себе в каюту и вернулся с аптечкой; пластырем он связал Рею руки. Когда это было сделано, Ставрос завернул тело в простыню и ловко обмотал капроновым шнуром. Опечатав каюту, они отнесли труп в камбуз, где Мэг и Дон разгрузили из холодильника бутылки с вином и вместо них всунули туда тело.
Когда они закрывали дверь, Трип случайно взглянул на расположенную над раковиной подставку и обнаружил пропажу одного ножа.
Пристроив труп, все собрались в кают-компании, чтобы обсудить, что же делать дальше. Первое решение далось просто. Как и многие яхты, «Ланцет» был оборудован системой камер видеонаблюдения, которые использовались крайне редко, но сейчас они договорились их включить. Еще они обсудили, как теперь спать ночью. В конце концов сошлись на том, что женщины будут ночевать вместе в одной каюте, Трип, Эллис и Гари – в другой, капитан и первый помощник займут отдельные каюты.
И наконец, встал вопрос о маршруте яхты.
– Выбора нет, – заявил Ставрос. – Нужно возвращаться. Если мы пойдем полным ходом, через три дня доберемся до Антигуа или Барбуды.
– Мы могли закончить проект через несколько недель, – с горечью проговорил Гари и посмотрел на собравшихся. – Понимаю, выбора у нас, похоже, и правда нет, но, когда все это кончится, я собираюсь завершить начатое.
Никто ничего не сказал. В аквариуме осьминог собирал и распускал щупальца и мягко светился, будто эмблема смерти со средневекового полотна.
Все провели бессонную ночь. На следующее утро Трип сидел в кают- компании, когда почувствовал сотрясшую пол успокаивающую вибрацию: заработал мотор. Он как раз улыбался Мэг и Дон, которые тоже почувствовали облегчение оттого, что они собираются тронуться в путь, как вдруг в кабине сработал сигнал тревоги. Секундой позже тревожный вой стих, и следом заглох мотор.
Трип поднялся на палубу, где увидел Ставроса, который присел над люком в машинное отделение, закусив нижнюю губу. От двигателя шел острый запах горелого металла.
– Перегрелся, – кратко ответил на вопрос Трипа Ставрос. – Разбираемся.
Осматривал двигатель Киран, из темного прямоугольника отсека показалась его голова с кляксой смазки на лице:
– Неладно с генератором и помпой. Ремень разорвало в клочья. Надо заменить.
– Сколько на это потребуется времени? – спросил Трип, расстроенный отказом двигателя.
Хотя яхта могла прекрасно идти под парусами, последние несколько дней выдались совершенно безветренными, следовательно, они находились в неделях пути от побережья.
Киран отер с лица смазку:
– Пару часов. Придется немного задержаться.
Мигом разлетелась весть об этом. Узнав о случившемся, Эллис объявил, что постарается изловить еще несколько осьминогов. При изучении пойманного накануне экземпляра он обнаружил, что у него не хватает одного, по-видимому отсеченного, щупальца.
– Нам нужен совершенный образчик, – заявил Эллис так, словно кто-то пытался ему прекословить. – Коль скоро нам суждено здесь застрять, проведем время с максимальной пользой.
Возражений не последовало, и Эллис с Гари занялись воплощением задуманного. Ночью яхта уплыла прочь от осьминогов, и они решили догнать их на лодке. Трип, радуясь возможности хоть ненадолго удрать с яхты, принял приглашение составить им компанию, и Мэг тоже согласилась присоединиться.
В водопаде брызг они с ревом отчалили от яхты. Было слишком шумно для разговоров, и Трип наблюдал за Мэг, у которой под глазами залегли темные круги.
Когда лодка приблизилась к косяку осьминогов, которые красноватыми пятнами виднелись в толще воды, Эллис выключил мотор.
– Мы с Гари нырнем вместе. Подождите нас здесь.
Оба ученых облачились для погружения, перелезли через борт надувной лодки и скользнули в воду. Трип наблюдал за ними, солнце палило ему прямо в затылок. Затем он обернулся к Мэг:
– Как вы?
– Я справлюсь, – отвечала Мэг.
Поля шляпы бросали густую тень на ее лицо, но голос, заметил Трип, звучал ровно.
Пока они ждали ныряльщиков, Мэг начала делать замеры температуры и солености воды, а Трип изо всех сил старался ей помочь. Шли минуты, и он, пытаясь навести разговор на других членов экипажа, сказал:
– Похоже, с Рэем было непросто работать.
Мэг оглянулась на яхту, которая покачивалась в семистах ярдах от них.
– Он привык быть все время правым. Эллис не мог с этим смириться. Он надеялся, что займется собственной научной работой, но Рэй слишком его прессовал.
– Кажется, Эллис считает, что косяк осьминогов – последний шанс сделать крупное открытие.
– Да, знаю. – Мэг запнулась, словно хотела сказать что-то другое. – Эллис не все понимает. Рэй много пил, и иногда, когда мы оставались вдвоем, он говорил мне…
Трип почувствовал, что она вот-вот откроет ему что-то важное.
– Что же? – приободрил он женщину.
– Рэй замалчивал некоторые открытия, сделанные на борту. Вам же известно, как он настаивал на том, чтобы Гари обрабатывал пробы прямо на яхте? Это для того, чтобы он мог укрывать результаты, обладающие торговым потенциалом. Если, например, найдется микроб, с помощью которого упростится производство этанола, или же обнаружится светящийся микроорганизм наподобие того, какой Рэй надеялся отыскать прошлым вечером, это будет стоить миллионы.
– Но ведь смысл этого проекта изначально был в том, чтобы результаты стали общедоступны, – заметил Трип. – Предполагалось ведь обнародовать каждый ген, верно?