[7] Буквы всех красок радуги с обязательным красным ободком для онлайн новостей «Гугла». Тонкие полоски серого и белого корпорации «Фокс Ньюз». Наш цвет — зеленый: мы — это «Майлстоун Медиа», объединенная компания «NTT DoCoMo»,[8] корейского игорного консорциума «Хьюндай-Кубу» и дымящихся останков «Нью-Йорк Таймс Компани». Есть и другие звездочки, поменьше, все оттенки «Крэйолы»[9] пылают и гаснут, но мы самые важные. Короли этой вселенной света и цвета.
На экране расцветает очередное сообщение, омывая нас кровавым сиянием фирменной окраски «Гугл Ньюз». Нас только что уели. Пост рассказывает о новом устройстве: «Фронтал Лоуб» еще до Рождества выпустит на рынок наушники — устройства памяти емкостью один терабайт с широкополосным соединением и очками микрореагирования «Оукли».[10] Технология следующего поколения, позволяющая осуществлять полный контроль над личными данными с помощью сканеров радужки пользователя от «Пин-лайн». Аналитики предсказывают, что все, от мобильных телефонов до цифровых камер, устареет, когда линейка продуктов «Оукли» станет широкодоступной. Сияние новости усиливается и смещается в сторону центра водоворота, когда пользователи начинают заходить на «Гугл» и смотреть на украденные фото чудо-очков.
Джэнис Мбуту, наш главный редактор, стоит в дверях своего кабинета и хмурится. Алый цвет, в который неожиданно окрасился водоворот, заливает отдел раздражающим напоминанием, что «Гугл» нас сделал, отбив трафик в свою пользу. За стеклянными стенами Боб и Кейси, шефы «Бернинг Уайр», нашей потребительской службы, кричат на репортеров, требуя лучших результатов. Лицо Боба покраснело прямо как экран интерфейса.
Официальное название водоворота — «ЛивТрэк IV». Если вы спуститесь на пятый этаж и вскроете серверные стойки, то на чипах увидите металлически-оранжевую эмблему со снайперским прицелом и слоган «Хрустальный шар: знание — сила». Это говорит о следующем: хотя «Блумберг»[11] и сдает нам в аренду машины, именно «Гугл-Нильсен»[12] предоставляет разработанные ими алгоритмы для анализа сетевых потоков. Мы платим конкуренту, чтобы он рассказывал «Майлстоуну» о том, как поживает наш собственный контент.
«ЛивТрэк IV» отслеживает данные о пользовательском информационном потоке — сайты, фиды,[13] телевизионные каналы по требованию, аудиопотоки, телепередачи — с помощью программ «Гугла» по сбору сетевой статистики и оборудования «Нильсена», причем они собираются с личных устройств юзера: телевизоров, наладонников, наушников, телефонов и радио в машинах. Сказать, что водоворот держит палец на пульсе средств информации, будет преуменьшением. Все равно что обозвать муссон росой. Водоворот — это данные о пульсе, давлении, содержании кислорода в крови; количестве эритроцитов, лейкоцитов и Т-лимфоцитов, концентрации алкоголя, результатах анализов на СПИД и гепатит C… Это реальность.
Наша рабочая версия «ЛивТрэка» показывает контент «Майлстоуна» и сравнивает его с сотней других популярных событий, поглощающих трафик пользователей в реальном времени. Моя последняя новость сейчас на самом верху водоворота, поблескивает почти на краю экрана, рассказ о правительственной некомпетентности. Образцы ДНК фактически вымершей шашечной бабочки были уничтожены из-за бесхозяйственности в Калифорнийском федеральном биологическом консервационном комплексе. Они вместе с шестьюдесятью двумя другими видами стали жертвой неправильных протоколов хранения, и теперь от них осталась только пыль в пробирках. Генный материал буквально сдуло. Репортаж начинался с того, как федеральные служащие, в надежде найти хотя бы частицу насекомого, чтобы воссоздать его когда-нибудь в будущем, ползают на коленях в хранилище с контролем климата за два миллиарда долларов и собирают образцы позаимствованными у полиции Лос-Анджелеса пылесосами, которые используют криминалисты на месте преступления.
В водовороте моя история похожа на булавочный укол среди солнц и пульсирующих лун трафика, представляющих контент других журналистов. Она не станет популярнее новости об устройствах «Фронтал Лоуб», или отчета об игре «Арморд Тотал Комбат», или прямого включения с состязаний «Напейся-Проблюйся». Создается впечатление, что единственные люди, читающие мой репортаж — это те самые биологи, у которых я брал интервью. Не удивительно. Когда я писал о взятках во время дробления земельных участков, то на них обратили внимание только топографы округа. Со статьей о кумовстве при выборе городских водоочистных сооружений ознакомились лишь инженеры-гидротехники. Кажется, никому дела нет до моих историй, но я привязан к ним, словно, дразня тигра американского правительства, каким-то образом восполняю то, что не могу ткнуть даже пальцем в крохотного щенка Божественной Монархии Кхамсинга. Глупо, конечно, похоже на крестовый поход Дон Кихота. Естественно, в результате зарплата у меня самая низкая в офисе.
— Опа!
Головы поворачиваются от экранов, привлеченные шумом: Марти Мэкли улыбался.
— Можете начинать благодарить меня. — Он наклоняется и нажимает клавишу. — Прямо сейчас.
В водовороте появляется новый пост, маленькая зеленая сфера, объявившаяся на сайте «Гламур Репорт», блоге «Скэндэл Манки» и на собственных каналах Марти. Прямо на наших глазах она вбирает в себя пинги от пользователей всего мира, оповещая миллионы людей, следящих за его деятельностью, что Марти опубликовал новую статью.
Я включаю наладонник, проверяю тэги:
Дабл ДиПи
Хип-хоп реднеков
Музыкальные новости
Злорадство
Несовершеннолетняя
Педофилия…
Согласно истории Мэкли, Дабл ДиПи, ковбой-рэппер из русской мафии, который, по моему мнению, не так хорош как азиатская поп-сенсация Кулаап, но его все равно обожает полпланеты, обвиняется в том, что от него забеременела четырнадцатилетняя дочка его лицевого скульптора. Читатели уже стали замечать новую информацию, и от их внимания мерцающая зеленым история Марти начинает наращивать мускулы и отвоевывать себе пространство в водовороте. Контент-звезда пульсирует, расширяется, а потом, словно кто-то плеснул бензина в костер, взрывается. Дабл ДиПи попадает на социальные сайты, на него идут ссылки, он всасывает все больше читателей, больше линков, кликов… и все больше рекламных долларов.
Марти победно показывает, что он только что сделал с конкурентами, мощно вильнув тазом, а потом машет рукой, привлекая всеобщее внимание:
— Это еще не все, ребята.
Снова ударяет по клавиатуре, в интернет попадает следующий пост: прямое включение из дома Дабла, где… хотя, похоже, человек, популяризировавший культуру русских реднеков, в спешке направляется к выходу. Так удивительно видеть домашнюю съемку, идущую в прямом эфире. Большинство вольнонаемных папарацци не достаточно терпеливы сидеть и надеяться, что, возможно, произойдет нечто интересное. Похоже, Марти сам установил камеры наблюдения в доме, ожидая чего-то подобного.
Мы все смотрим, как рэпер запирает дверь за собой. Журналист комментирует:
— Полагаю, наш герой заслужил право на то, чтобы его уведомили об этом прямом включении?
— Он бежать намеревается? — спрашивает Микела Плаа.
Репортер пожимает плечами:
— Увидим.
И действительно, все ведет к тому, что Дабл решил, как бы это сформулировали американцы, «воспрепятствовать свершению правосудия». Он садится в красный «хаммер». Выезжает на дорогу.
Марти улыбается, отдел новостей заливает зеленое свечение его на глазах раздувающейся истории. Она становится все больше, а он хорошо приготовился к ее развитию. Другие новостные агентства и блоги только наверстывают упущенное. В водовороте уже появились посты на ту же тему и принялись расти, пытаясь уцепиться за наш трафик.
— У нас есть вертолет? — спрашивает Джэнис. Она вышла из своего стеклянного офиса понаблюдать за шоу.
Марти кивает:
— Мы выдвигаемся на позиции. Я купил у полицейских прекрасный вид сверху, всем придется приобретать права на нашу съемку.
— Ты о своих манипуляциях с контентом длинную руку закона известил?
— Естественно. Они из своего бюджета дали денег на вертолет.
Марти садится и начинает долбить клавиатуру, пулемет информационного ввода. Тихое ворчание доносится из ямы техников. Синди Си звонит нашим коммуникационным провайдерам, фиксируя сетевые потоки, чтобы справиться с ожидающимся наплывом данных. Она знает о чем-то, Марти ее подготовил, мы же понятия не имеем о происходящем. Он прекращает печатать. Смотрит на водоворот, наблюдает за сверкающим шаром своего контента. Он — дирижер этой симфонии.
Скопление соревнующихся историй растет, когда «Гоукер», «Ньюсуик» и «Фроб»[14] наконец-то очухиваются и отвечают. Читатели покидают нас, пытаясь найти какой-нибудь новый материал у конкурентов. Марти улыбается, жмет «опубликовать» и бросает очередную корзину мяса в акулий аквариум общественного любопытства: видеоинтервью с той самой четырнадцатилеткой. На экране она выглядит очень юной, шокирующе юной. В руках держит плюшевого мишку.
— Клянусь, я ей медведя не давал, — комментирует Марти. — У нее свой оказался.
Обвинения девочки смонтированы с кадрами побега Дабла к границе, получается такая синхроничная петля обвинений.
— А потом он…
— А я сказала…
— Он — единственный, с кем я когда-либо…
Звучит так, словно Марти получил права на несколько битов самого Дабла, чтобы озвучить репортаж о его несущемся к границе «хаммере». Вырезки из него уже курсируют между «Ю-Тюбом» и «МоушнСуоллоу», как мячики от пинг-понга. Водоворот сдвинул рэпера к середине экрана, по мере того как все больше и больше каналов, сайтов ведут к контенту. Вверх ползет не только трафик, пост начинает приобретать общественное значение вместе с ростом линков и количеством просто любопытствующих.