— Она — секретарь. А я — бухгалтер.
Потом добавил еще более слабым голосом:
— Она собирается в Кувейт, где будет работать на господина Лю.
Похоже на то, что бухгалтеры на Ближнем Востоке не требовались. Бедный господин Вэй. Неудивительно, что из него получился такой скверный секретный агент.
— Испарился дух революции, — сказал он, и в глазах его появились самые настоящие, всамделишные слезы. — Знаете ли вы о том, что площадь Тяньаньмэнь построена добровольцами? После основной работы люди приходили и мостили ее. Теперь же народ обратил взоры к Гонконгу.
— Никому нет дела до тех немногих стариков, что все еще живут в Пекине, — вздохнула Байю.
— Верно! Когда-то у нас была сильная армия! Но теперь ее заботят лишь принадлежащие ей заводы и фермы! Они хотят, чтобы мы вышли из Таджикистана, потому что конфликт мешает им получать прибыль!
Идея показалась Джейлинг не лишенной смысла, но стоит признать, что новости она терпеть не могла, а поэтому все равно не знала, почему войска оказались в Таджикистане. Кажется, дело было в террористах-мусульманах. А о мусульманах ей было известно лишь то, что они продают на улицах отменно вкусную еду.
— Разве вы не хотите быть патриотками? — вопросил господин Вэй.
— Вы ворвались в мою комнату и попытались украсть мою — ведь вам известно, что это не компьютер, так? — сказала Джейлинг. — Это био-батарея. Их продают американцам. Сеть супермаркетов «Уолмарт».
Господин Вэй застонал.
— С особым проектом мы не работаем, — изрекла Байю.
— Но вы же говорили, что работаете, — запротестовал он.
— Ничего подобного, — отрицала Джейлинг. — Это вы так предположили. Откуда вы узнали, что это моя комната?
— В справочнике перечислены все служащие компании, — устало ответил он. — В воскресенье показывают кино, все или в зале, или гуляют в городе. Я уже много недель наблюдаю за зданием. Сегодня я следовал за вами до самого рынка. На прошлой неделе я познакомился с девушкой по имени Пингли, которая много болтала обо всем, но не работала на особых проектах. Я посадил вас на автобус, прежде я трижды рассчитывал время пути. В моем распоряжении был один час и пятнадцать минут, чтобы добраться сюда, взять коробку и выбраться наружу.
— Нам повезло с пересадкой, — объяснила Байю.
Господин Вэй был так удручен, что даже не ответил.
— Мне казалось, что правительство должно помогать служащим, — сказала Джейлинг. — Если бы нас поймали, то непременно оштрафовали, и мы бы глубже завязли в долгах.
Она просто болтала. Говорила, говорила и говорила. Слишком много. Так странно. Как и то, когда кто-то умирает. Случается что-то из ряда вон выходящее: в соседней комнате умирает отец, и в то же самое время происходят самые обыденные вещи. Готовится чай, а мама на следующий день открывает ателье и плачет, плачет, и в то же время шьет одежду. Заходят люди и делают вид, что ничего не замечают. И вот сейчас то же самое. Господин Вэй вломился с револьвером, а они разглагольствуют о компании «Новая жизнь».
— В долгах? — переспросил он.
— Мы должны компании, — уточнила она. — Причем все сотрудницы. Нас нанимают и обещают платить, но потом вычитают за еду, форму и общежитие, что в общей сложности стоит всегда больше, чем мы зарабатываем. Именно поэтому сегодня мы пошли танцевать рэп. Чтобы заработать денег и расплатиться. И уйти отсюда.
Заушник от очков господина Вэя был замотана скотчем. Почему Джейлинг не обратила на это внимание в ресторане? Может, потому что мелочи замечаешь тогда, когда страшно. Когда от птичьего гриппа умирает отец, вдруг обращаешь внимание не то, что нужно постирать чехлы на маминых креслах. И задаешься вопросом: нужно ли стирать или же умрешь прежде, чем займешься домашней работой.
— Девушка Пингли говорила мне то же самое. Это противозаконно.
— Конечно, — согласилась Байю. — Только кому до того дело.
— Вы можете разоблачить правонарушителей? — спросила Джейлинг.
Господин Вэй пожал плечами, по крайней мере, попытался сделать это телодвижение, насколько позволяла наволочка, и сказал:
— Можно попытаться. Только они просто дадут взятки местным властям, и все пойдет прахом.
Все трое вздохнули.
— Хотя, — взбодрился господин Вэй и даже сел немного прямее, — можно связаться с американцами. Их очень расстраивают подобные истории. В прошлом году была такая корпорация «Шестерка Шанхайцев». Американцы сделали о ней документальный фильм, и все западные компании отказались иметь с ней дело. Если мы расскажем им, чем занимается «Новая жизнь»…
— Кто тогда захочет покупать био-аккумуляторы? — закончила его мысль Байю. — Компанию ждут большие неприятности!
— Мы свяжемся с газетой «Нью-Йорк Таймс», компанию ждет глобальное разоблачение! — воскликнул господин Вэй, воодушевляясь все больше. — Мой начальник будет в восторге! Он обожает СМИ!
— И вы сможете устроить крупный показательный процесс, — предположила Джейлинг.
Господин Вэй кивнул.
— Но нам-то что с того? — спросила Байю.
— Когда начнется процесс, руководству компании придется погасить вашу задолженность, — сказал господин Вэй. — И даже выплатить вам изрядную денежную компенсацию!
— Если я позову коридорную и скажу, что поймала шпиона, мне и так дадут большую премию, — сказала Байю.
— Неужели тебя не волнует судьба других девушек, которые здесь работают? — вопросил господин Вэй.
Джейлинг с Байю переглянулись и вздохнули. Заботит ли их это?
— Что они могут с вами сделать? — подала голос Джейлинг. — В любом случае вы наделаете много шума. А нам не придется ждать.
— Послушайте, — предложил он, — вы меня отпускаете, а я оставляю вам все мои деньги.
Кто-то дернул дверную ручку.
— Пожалуйста, — прошептал господин Вэй. — Вы можете стать героями для ваших коллег, пусть даже они никогда не узнают об этом.
Джейлинг сунула деньги в карман. А потом спрятала и бумаги тоже.
— Это вы не можете забрать! — запротестовал он.
— Очень даже можем, — уверенно заявила Джейлинг. — Если через шесть месяцев не разразится шумный скандал о должностных правонарушениях и коррупции сильных мира сего, мы сможем всем рассказать о том, как правительственного секретного агента перехитрили две фабричные девчонки.
— Шесть месяцев? — воскликнул он. — Этого мало!
— Вам же лучше, если полугода окажется достаточно.
За дверью послышался голос Таохуа:
— Джейлинг! Ты там? Что-то случилось с дверью!
— Минутку! — звонко отозвалась Джейлинг. — Когда я вернулась домой, дверь оказалась неисправна.
Потом угрожающе прошипела господину Вэю:
— Даже не думайте рыпаться. Только попробуйте, и мы умываем руки: закричим, и сюда ворвутся.
Вдвоем с Байю они стащили с господина Вэя наволочку. Он начал вставать и опрокинул магнитофон, который с грохотом упал на пол.
— Потише! — прошипела Джейлинг и развязала ему запястья.
— Что происходит? — крикнула из-за двери Таохуа.
— Погоди минутку! — попросила Джейлинг.
Байю помогла господину Вэй встать на ноги. Потом он забрался на стол и схватился за веревку, висевшую снаружи. Мгновение он помедлил, словно подыскивая слова.
— Революция — это не званый обед, не литературное творчество, не рисование или вышивание, — сказала Джейлинг. Это была любимая цитата отца из председателя Мао. — …Она не может совершиться так изящно, спокойно и мягко, так сдержано, добро, учтиво и великодушно. Революция — это восстание, акт насилия, посредством которой один класс свергает другой.
Господин Вэй выглядел так, словно вот-вот расплачется, причем явно не от патриотизма. Он сделал шаг назад и исчез. Джейлинг и Байю выглянули в окно. Он спускался вниз как самый настоящий секретный агент из кинофильма, хотя высота-то была всего в два этажа. На журнале Таохуа все еще красовался отпечаток ноги, и по комнате словно пронесся ураган.
— Они подумают, что у тебя есть бойфренд, — шепнула Байю.
— Ага, — согласилась Джейлинг, вытаскивая спинку стула из-под дверной ручки. — А еще они решат, что он очень богат.
В воскресенье Джейлинг с Байю сидели на пляже. Зазвонил мобильник Джейлинг — отрывок мелодии хип-хоп из M.I.A. Несмотря на воскресный день, с ней хотела поговорить одна девушка из компании «Новая жизнь». Вроде бы выходной, но она все равно ответила.
— Джейлинг? Говорит Ши Мэйли! Из отдела упаковки. Таохуа рассказала мне о твоем бизнесе. Может, ты сможешь мне помочь?
— Конечно. Какой у тебя долг, Мэйли?
— Три восемьсот, — ответила девушка. — Я знаю, что это много.
— Не так все плохо. Многие уже брали ссуды, и тебе я через несколько недель смогу взять кредит.
С помощью капитала господина Вэя Джейлинг и Байю открыли счет в банке. Для начала они откупились сами, а потом открыли небольшой бизнес: стали выкупать девушек, задолжавших компании. Которые впоследствии возвращали им деньги с небольшой надбавкой. Обе подруги устроились на работу: Джейлинг работала в компании, выпускавшей игрушки. Каждый день она садилась за стол, где надевала на тельце маленькой куклы кусочек пластика особой формы, который приходился фигурке как раз в пору; нужно было лишь чуть обрезать. Джейлинг окрашивала его в красный цвет — и вот куколка уже одета в красную юбочку. Скучно, конечно, зато в конце недели она получала зарплату вместо того, чтобы компании задолжать.
Все деньги Джейлинг и Байю шли на ссуды, с помощью которых другие работницы «Новой жизни» могли выбраться из рабства. Больше и больше ссуд — и все больше выплат. Компания послала им угрожающее письмо: якобы они поступают незаконно. Но господин Вэй посоветовал им не волноваться. К подругам приезжали два чиновника, которые показывали им юридические документы и расспрашивали о компании. И пообещали, что скоро «Новую жизнь» призовут к ответу.
Но Джейлинг не особенно верила чиновникам. В конце концов, господин Вэй тоже был из их числа. Еще им звонил иностранный журналист. Он работал на газету «Уолл Стрит Джорнал» и сказал, что пишет статью о нехватке рабочей силы в Китае после птичьего гриппа. Еще он говорил о том, что кое-где на западе поговаривают о рабстве. Говорил журналист на очень хорошем китайском языке. Завтра его статья выйдет в США. Тогда она представила себе руководство компании, которые должны будут что-нибудь сделать или потерять репутацию.