Один за другим исполнители заходили внутрь, отрабатывали от пяти до десяти мелодий и возвращались обратно. Я сидел рядом со своими приятелями: Карманом, Джей Джеем и Большим Джимми Хантом — и мы поглаживали инструменты и молча смотрели на экран телевизора, установленного в углу гримерки. Звука не было — только цветное изображение.
Наконец, после нескольких часов ожидания, подошла и моя очередь. Дверь открылась, и оттуда выглянул тощий белый мажор, выкрикнувший мое имя:
— Робби Кулидж?
— Здесь, — ответил я и направился следом за ним в зал.
Там на скамейке расположилась парочка жаб, и обе они дымили целыми букетами тех самых треклятых сигарет, вставленных в длинные металлические мундштуки. Инопланетяне носили солнцезащитные очки и черные костюмы, совершенно не скрывавшие бугры, которыми были покрыты их тела. При моем появлении жабы не проронили ни слова. В дальнем конце комнаты за небольшим столиком, заваленном листками старомодной бумаги, сидели еще несколько белых. Никто не стал утруждать себя тем, чтобы подняться или поприветствовать, но один из них вдруг заговорил, обращаясь ко мне. Да, да, не представившись, безо всякого вступления просто сказал:
— Тенор-саксофон. — Это не был вопрос.
— Да, сэр. Еще умею играть на альте и немного на флейте. — Я старался держаться предельно спокойно.
— У вас есть менеджер?
— Ох, нет, сэр. Я… представляю себя сам. — Как бы я не пытался вести себя деловито, но в итоге в тот день все равно говорил словно чертов деревенский негр.
— Что ж, нас это устраивает. — Он улыбнулся так, как вечно улыбаются эти белые стиляги. — Почему бы вам что-нибудь не сыграть для нас?
Я припомнил одну из мелодий, отсчитал вступление и полностью погрузился в музыку. Это была одна из Птахиных тем, «Доказательство», и, думаю, их аппаратуре она уже была известна, поскольку едва я заиграл, как словно из ниоткуда возникли звуки контрабасов и ударных. Жабы хотели услышать бибоп, вот я и выложил перед ними лучший бибоп, какой знал.
— Неплохо, — произнес белый, и чужаки закивали, соглашаясь. — А что-нибудь нежное у вас найдется? — спросил он, и я исполнил для них хоральный «Туман», стараясь играть как можно более душевно и плавно.
— Очень неплохой уровень, мистер Кулидж. Пожалуйста, оставьте свой телефонный номер, мы свяжемся с вами. Спасибо, — сказал босс белых, я протянул ему визитку, и один из сидевших за столиком проводил меня к выходу.
Оказавшись снаружи, я подождал, пока не выйдут мои друзья, и те рассказали, что и в их случае говорилось практически то же самое.
Я не знал, хорошо это или плохо, но спустя несколько недель, когда я ехал в подземке, мой телефон вдруг зазвонил. Выудив его из кармана брюк, я ввел личный код при помощи наборного диска, отвечая на вызов.
Посмотрев на крошечный экран, я вначале даже не сообразил, зачем мне звонит этот тощий, бледнолицый хмырь и только потом узнал в нем того белого из «Onix».
— Мистер Кулидж, — произнес он, — у меня для вас хорошие новости.
Вот так и вышло, что я отправился в путешествие по Солнечной системе вместе с Большим Си.
Космический лифт, именно он помог мне оторваться от тверди. Это был просто блеск, я вам скажу. В жизни мне довелось им воспользоваться только лишь раз, и клянусь, подъем был мягким, как кожа Ингрид Бергман или улыбка Лены Хоум, а невероятную скорость и вовсе сравнить не с чем.
Из всех моих знакомых еще только Джей Джей Уилсон получил приглашение на корабль жаб, и мы сидели с ним рядом, пристегнутые ремнями безопасности, и смотрели вниз сквозь стеклянный пол — хотя, конечно, никакой он был не стеклянный, но все равно прозрачный, — наблюдая, как уносится вдаль покинутая нами Земля, а с ней и многое другое, оставленное нами позади. Странно было вот так разом объять взглядом весь мир. Я видел Южную Америку, океан, кусочек Африки, облака и льды, сковавшие северный и южный полюса. Видел все те места, которые так и не смог посетить и где вряд ли уже смогу побывать.
Всего пара часов прошла с той минуты, когда мы расстались с женой Джей Джея, провожавшей нас до Катскилл,[109] где жабы обустроили взлетную площадку. Вначале она немного всплакнула, но вскоре уже болтала и перешучивалась как ни в чем не бывало. Совсем другое дело — Франсина: в первый свой звонок она рыдала и умоляла, пока мне все это не надоело и я не прервал вызов. Потом она перезвонила, начала орать, и мне пришлось слушать звон бьющихся тарелок, окон и тому подобную хрень. В пути я чувствовал себя чуточку одиноко, и мне даже было несколько стыдно перед ней, но, в общем итоге, совершенно не жалею, что Франсина не провожала нас. И более чем уверен, что поступил правильно, расставшись с ней.
Поездка казалась мне малость странной, ведь я никогда прежде не бывал в Катскилл. Горы располагались буквально в паре шагов от Нью-Йорка, но я ни разу не посетил их, пока не отправился в космос. Вот можно в это поверить?
Здесь мы сели на уже ожидающий челнок, который практически вынес нас за пределы атмосферы, но после начавший снижение и приземлившийся где-то в Бразилии. Я очень надеялся, что мы останемся там хотя бы ненадолго, сможем прогуляться в город и опробовать местных цыпочек. Я много всего хорошего слышал о бразильяночках. Но такой возможности нам не предоставили, сразу же отправив к кораблям.
В лифте мы с Джей Джеем были не одни. Вокруг хватало весьма интересных людей. Там было несколько тощих китаянок со странными инструментами в руках, отдаленно напоминающими цитры; компания мексиканцев, а еще белые парни, одетые словно ковбои, со шпорами, лассо и прочей дребеденью из голливудских вестернов. Был и какой-то облаченный в костюм русский, пытавшийся общаться с нами при помощи некоего устройства-переводчика, но мы все равно ничего не понимали. С собой он вез связку книг.
А еще, клянусь, нас сопровождали сразу пятнадцать француженок. Изящные, с милыми чертами лица, аккуратными попками и длинными ножками, они были одеты в платья для канкана. Я заметил, как одна из них исподволь поглядывает на меня, но в тот раз только улыбнулся и решил подловить ее как-нибудь в более укромном месте. Женщины из Франции, чтоб вы знали, зачастую вовсе не такие расистки, как американки. Они — леди. Но, если честно, все бабы, откуда бы они ни были, всегда набирают с собой в дорогу целую уйму всякого барахла. И эти девочки из канкана, все до последней, держали в ногах по несколько огромных чемоданов.
У меня же с собой были только саксофоны, пара костюмов на смену и моя коллекция музыки. Что-то было записано на виниле, а что-то уже и на кристаллах.
Когда лифт достиг конечной цели нашего путешествия, мы отстегнулись, поднялись со своих мест и вышли в некое подобие аэропорта. На мне было шевронное зимнее пальто, ведь я ожидал, что в космосе будет холодно, но мерзнуть нам не приходилось. В целом это место было чем-то вроде пересадочной станции, и едва я перешагнул порог, как услышал тихое попискивание. Звук исходил от выданной мне еще на Земле карточки, свисавшей с моей шеи на шнурке. На ней мерцала красная стрелка, указывавшая налево, как и у Джей Джея. Мы зашагали в этом направлении, пристраиваясь следом за француженками. Мы были полны надежд и грезили об этих длинных ногах.
Так вышло, что всех нас определили на один корабль. Мы с Джей Джеем и девочками из канкана одновременно зашли в небольшой зал ожидания, а ковбои подтянулись чуть позже. Мы заключили, что русский и китаянки тоже скоро появятся, и решили скоротать время за разговорами. Ковбои оказались героями родео, ну вы знаете, теми парнями, что катаются на быках и ловят коров при помощи лассо. Их наняли в качестве актеров, так же как и в нашем случае заключив с ними однолетний контракт. Даже зарплаты у них были точно такие же.
Проклятье, да в те времена никто и никогда не платил черному человеку столько же, сколько и белому, как и мексиканцам, и женщинам. Никто, кроме жаб.
Наконец прибыли русский и китайские цыпочки, сумевшие добраться до места исключительно благодаря помощи жабы, облаченной в белый костюм с галстуком. Как и все инопланетяне, которых мы видели на Земле, это существо смолило разом несколько сигарет в длинных держателях, прижатых в уголке губ. Оно открыло рот и поочередно обвело нас медленным взглядом огромных глаз на морде и тех маленьких, на языке. Казалось, будто жаба сверяется с записанным в ее памяти списком лиц.
— Добро пожаловать на нашу космическую станцию. Прошу следовать за мной, я провожу вас к кораблю, который станет вашим домом на ближайший год.
Говорила не сама жаба; голос исходил из динамика, закрепленного на лацкане костюма. Инопланетянин взмахнул трехпалой рукой, и стена комнаты ожидания отошла в сторону. За ней обнаружился очень длинный коридор, в дальнем конце которого медленно открывалась точно такая же дверь.
Разбившись на маленькие группы и стараясь держаться тех, с кем прибыли, мы зашагали вперед. Больше всего в этот момент мы напоминали старых собак, идущих, понурив голову, и готовых к тому, что вот-вот случится какое-нибудь дерьмо.
Но знаете, что мы увидели, пройдя сквозь вторую дверь? Угадаете?
Все это выглядело точно роскошный отель или круизное судно. Здесь был и огромный зал отдыха, и танцевальная площадка, и высокие лестницы. Одна из стен оказалась прозрачной, и мы могли видеть звезды. Повсюду шныряли жабы, то там то сям появлялись мужчины и женщины всех цветов кожи. Одеты они были из рук вон плохо, слишком вычурно.
— Рады приветствовать вас на борту «Мммхамххуна»! — название корабля звучало так, словно говорившему кто-то забил рот кляпом из носков, ну или вроде того. Именно так я и воспринимал язык жаб, во всяком случае поначалу. К нам обращались так, словно мы были гостями. — Ваши навигационные карты указывают путь к вашим каютам. Если возникнут какие-либо вопросы, можете без стеснения обращаться к любому из членов экипажа, которых легко опознать по обязательной для них форменной одежде со знаками отличия. Кстати, их униформа пошита в соответствии с вашими культурными традициями и позволяет легко установить ранг. Подготовку начинаете завтра, тур начинается спустя неделю с этой минуты.