— Так чье имя стоит первым в списке кандидатов?
Ли сдержал обещание и стал кандидатом от «Партии свободы», после чего, с умело нагнетаемым драматизмом, объявил долго державшееся в секрете имя кандидата в вице-президенты. К тому времени Джо восстановил здоровье в достаточной степени, чтобы выдержать безжалостное притяжение Земли. Его доставили с орбиты на частном челноке и укрепили ноги экзопротезами, скрытыми под брючинами, после чего, поддерживаемый под руги двумя красивыми и сильными женщинами, прославленный герой войны вошел в аудиторию (или сумасшедший дом — это как посмотреть). Каждое его движение было отрепетировано, каждое слово заранее написано, тем не менее и само событие, и царящие вокруг страсти, казались искренними. Сторонники и помощники кандидата расталкивали друг друга, чтобы лучше разглядеть будущего вице-президента. Джо интуитивно понимал, когда надо сделать паузу, а когда помахать публике, а его грубоватое и покрытое шрамами лицо выражало бесстрашие и уравновешенность. Ли приветствовал его с распростертыми объятиями — то был единственный раз, когда они обнялись. Впитывая энергию толпы, Джо ощутил прилив сил, но когда решил сесть, то почти рухнул в кресло. Ли уже был хорошо известен, поэтому все не сводили глаз с новой политической фигуры. Разглядывая своего босса, Джо использовал выражение лица, которое можно было легко спутать с восхищением. Речь кандидата в президенты была тщательно отрепетированной пьесой для одного актера, целью которой было внушить спокойную решимость и донести неявную угрозу. «Уже слишком долго, — заявил мистер Ли, — наш достойный вид позволяет разрушать и подтачивать свои традиции. Когда требовалось единство, люди выбирали множество путей. Когда солидарность была достоинством, эволюция и естественный отбор были заменены прихотями и капризами. Однако новое руководство исправит прежние ошибки. Добропорядочные мужчины и женщины погибали в великом сражении, но новые герои обнаруживаются ежедневно. (Ли смотрит на своего будущего вице-президента, что награждается взрывом аплодисментов, а Джо кивает своему благодетелю, демонстрируя одновременно гордость и скромность)». Речь завершилась обещанием победы на основных выборах, через шесть недель, и Джо аплодировал вместе с остальными. Но вставал он медленно, по-стариковски, словно был еще очень слаб.
Он стал первым, кто поздравил кандидата, пожав ему руку.
И он же первым сел снова, изображая мучительную усталость, накопившуюся за последние пять лет.
Три дня спустя одинокий снайпер был убит возле арены, где должен был выступать кандидат в вице-президенты. Группу охраны Джо возглавлял офицер полиции, высококвалифицированный и удивительно эффективный. Спокойно и невозмутимо он объяснил, что произошло, и показал своему боссу фотографии несостоявшегося убийцы. Женщины.
— Она чистый сапиенс, — заметил офицер. — Но связана с Возрожденными. Два любовника и много политики.
Джо просмотрел не только фото этой женщины, но и досье на нее.
— Она работала в одиночку.
— Насколько я могу судить, да. Сэр.
— Что это за винтовка?
— Самодельная. Старая чешская модель, выращенная где-нибудь в сарае в репликаторе. Наверное, она думала, что так ее будет трудно отследить. Пожалуй, так оно и случилось бы, не окажись у нас лишних десяти минут, чтобы отследить ее по изотопным соотношениям в материале.
— Насколько она точна? — спросил Джо.
— Винтовка? Ну, с хорошим прицелом и в умелых руках…
— А в ее руках? Она была умелым стрелком?
— Пока не знаем, сэр. — Офицер дорожил этими редкими разговорами. В конце концов, Джо Кэрроуэй спас человечество как минимум дважды, при минимальных шансах на успех. — Полагаю, она где-то практиковалась в стрельбе. Но дело в том…
— Что?
— Ствол уже не настолько хорош, как мог бы быть. Примеси в составе керамики и высокая температура при стрельбе мощными патронами вызвали повышенный износ ствола. Ирония заключается в том, что чем больше снайпер тренировалась, тем ненадежнее становилось ее оружие.
Джо улыбнулся и кивнул.
Офицер кивнул в ответ, дожидаясь, пока живая легенда ответит.
— Это могло бы нам помочь, — заметил Джо. — В смысле, если бы мы дали ей выстрелить раз-другой.
— Помочь?
— На выборах.
Офицер долго смотрел на него, не произнося ни слова. Мрачноватый юмор Кэрроуэя был хорошо известен. И что это было — его достойный пример? Офицер разглядывал человека, которого поклялся защищать, и, после долгих размышлений, негромко рассмеялся и пожал плечами:
— Но что если бы ей удалось сделать один хороший выстрел?
— Кажется, именно это я и имел в виду, — усмехнулся Джо.
Чтобы иметь возможность оставаться одному, Джо завел любовницу.
Молодая женщина выглядела и польщенной, и сильно испуганной. Когда ее проверила служба безопасности, они встретились в его гостиничном номере, и когда великий человек попросил разрешения послать несколько сообщений с ее коммуникатора, она радостно согласилась. Никто не увидел бы в этих сообщениях ничего подозрительного. Но когда они достигли адресатов, были отправлены другие сообщения, дожидавшиеся этого момента годами. Все они в конечном итоге прибыли в одно и то же секретное электронное хранилище. Затем Джо занялся с женщиной сексом, а потом смешал ей коктейль со снотворным. Как только она заснула, он закрепил на руках и ногах экзоскелет, предназначенный для самой тяжелой физической нагрузки. Потом Джо открыл окно и, на высоте десятого этажа над ярко освещенным холодным городом, выбрался на узкий карниз и ускользнул через заранее проделанные дыры в системе безопасности.
Полчаса спустя, дрожа от усталости, Джо стоял в конце длинного переулка.
— Она была ошибкой, — произнес он, глядя куда-то в темноту.
Ответа не последовало.
— Помехой, — добавил он.
— Так ли? — спросил низкий голос.
— Но ты всегда умел слишком хорошо вдохновлять других, — продолжил Джо. — Делать людей нетерпеливыми, заставлять их прыгать раньше, чем они будут готовы.
Из темноты послышался ленивый вздох могучих легких.
— Я могу убить тебя сам, — заметил голос. — Прямо сейчас. — Голос был низкий и медленный, и в нем слышалось веселье. Совсем чуть-чуть. — Охранников с тобой нет, а с собой у тебя, насколько я вижу, лишь пара детских пистолетиков.
— Это смешно, — сказал Джо.
Молчание.
— Я не тот, кого ты хотел, — продолжил он. — Наверное, ты лишь согласился на меня. Но подумай о нашей истории, друг. Забудь о публичном шуме. А теперь вспомни все, что происходило между нами.
Возле старой кирпичной стены шевельнулось крупное тело. Потом голос произнес:
— Напомни.
— Балтимор, — сказал Джо.
— Да.
— И Сингапур.
— Там мы друг другу помогали.
— А как насчет Киева?
— Я пребывал в великодушном настроении. Проявил слабость, как сейчас понимаю.
— Независимо от настроения, ты все же не убил меня.
Голос слегка изменился, зарождаясь в глубине невидимого тела. Став более теплым, он признал:
— Я знал, кем ты был, Джо. Понимал, как ты мыслишь. И я понял, что мы достигли взаимопонимания.
— Да, оно у нас было.
— Ты никогда не трогал нас.
— Не было причин вас трогать.
— Мы не были для тебя угрозой.
— Вам никогда ничего не грозило — до сих пор.
— Но человек, которому ты помогаешь… этот монстр Ли… он совершенно другой, насколько я понимаю…
Джо промолчал.
— И ты ему помогаешь. Не отрицай.
— Не стану.
Из темноты донесся мощный выдох, пахнущий сырой рыбой и мятой.
— Через два дня… — заговорил Джо.
— На «Конференции по процветанию».
— …мы с монстром будет вместе ехать по Сан-Пауло. В бронированной машине, окруженные несколькими взводами солдат.
— Могу представить.
— Ты знаешь наш маршрут?
— Нет. А ты?
— Пока нет.
Тень не ответила, и даже не дышала, замерев настолько, что можно было поверить, будто она незаметно ускользнула. Потом голос очень тихо спросил:
— Когда ты узнаешь маршрут?
— Завтра вечером.
— Но ты уже сказал, что уровень защиты будет очень высоким.
— А ты хочешь, чтобы все делалось легко? Да?
Послышался неторопливый смех:
— Я хочу знать твои намерения, Джо. Что ты станешь делать, организовав это силовое столкновение? Притворишься, будто заболел в последний момент? Встанешь на тротуаре и будешь радостно махать своему благодетелю, проезжающему мимо навстречу судьбе?
— А кто сказал, что я с ним не поеду?
На сей раз смех прозвучал громче, увереннее и с искренним весельем:
— Допустим, ты узнаешь маршрут и сообщишь его мне. Представим, что, несмотря на все организационные кошмары, у меня хватит времени собрать достаточно сил для засады. Так я правильно понял, что ты поедешь навстречу худшим неприятностям?
— Я уже выжил в нескольких засадах.
— Тогда ты был молод. И еще не растратил запас удачи.
Джо промолчал.
— Но разумный довод в твоих словах есть, — продолжил голос. — Если ты не поедешь с монстром, появятся вопросы. Зародятся сомнения. Возможно, тебе придется вытерпеть очень жесткую проверку.
— Конечно, и это один хороший повод остаться с ним.
— А второй?
— Ты потерпишь неудачу. Не сможешь добраться до Ли. Так разве ты не хочешь иметь в запасе второй вариант, на всякий случай?
— Какой вариант?
— Меня.
Это вызвало настоящий взрыв смеха:
— Ты прав, друг мой! Ты прав.
Лимузин мог бы быть поменьше и не столь претенциозным, но человек, пристегнутый ремнями к самому безопасному сидению, не согласился бы на нечто меньшее, чем крепость на колесах. И, в соответствии с той же королевской логикой, броня лимузина и его плазменное оружие тоже были весьма впечатляющи. Водитель-искин был способен творить чудеса, если бы пришлось маневрировать на скорости под обстрелом. Но самой верной тактикой при такой машине, в большинстве случаев, было бы выдерживать осаду. Сотня солдат-людей и в десять раз больше механических солдат перемещались по той же улице, прочесывая ее на наличие малейших угроз. В любой битве они представляли бы собой внушительную силу — разумеется, если некоторые из них не окажутся предателями, идейными или подкупленными. Именно с этой точки зрения Джо и рассматривал вопрос атаки на их кортеж. Зря потраченное усилие — это потерянное время. Главное — то, что произойдет в следующие десять или одиннадцать минут, как он себя поведет, и как сможет контролировать события в пределах досягаемости.