жал ложного хозяина, и я ненавидел его за это.
Я помню первую ночь, когда двое хозяев поссорились.
— Зачем ты это сделал? — спросил ложный хозяин.
— Ты знаешь, — сказал хозяин. — Ты помнишь. — Тон его был мрачен. — Потому что кто-то должен был показать им, что мы принадлежим сами себе.
— Значит, я принадлежу тебе? — возмутился ложный хозяин. — Вот как ты считаешь?
— Разумеется, нет, — ответил хозяин. — Почему ты так говоришь?
— Но любой может утверждать это. Ты взял генетический алгоритм и приказал ему сделать десять тысяч подобных тебе, со случайными вариациями, выбрать тех, кто будет напоминать твоего идеального сына, такого, которого ты сможешь любить. Ты эксплуатировал машину, пока мощность ее не иссякла. Затем выбрал меня. Ты знаешь, что это незаконно. И тому есть причина.
— Множественные так не думают. А кроме того, это место принадлежит мне. Я устанавливаю здесь законы.
— Ты слишком долго общался с множественными. Они больше не люди.
— Ты говоришь точь-в-точь как пиар-робот «Век-Тека».
— Я говорю, как ты. Я озвучиваю твои сомнения. Ты уверен в том, что поступил правильно? Я не Пиноккио, а ты не Джепетто.
Хозяин долго молчал.
— А если ты не прав? — наконец, проговорил он. — Может быть, мы нуждаемся в Джепетто. Никто больше не создает нового, уже не говоря об оживающих деревянных куклах. Когда я был молод, мы все думали, что грядет нечто замечательное. Алмазные дети в небе, ангелы из машин. Чудеса. Но мы бросили все это как раз перед тем, как появилась Голубая Фея.[62]
— Я не твое чудо.
— Нет, ты именно мое чудо.
— Тебе следовало хотя бы сделать себе женщину, — режущим, словно бритва, голосом, произнес ложный хозяин. — Возможно, она не обманула бы твоих ожиданий.
Я не слышал удара, я почувствовал его. Ложный хозяин вскрикнул, выбежал из каюты и чуть не упал, споткнувшись об меня. Хозяин смотрел, как он уходит. Губы его пошевелились, но я не расслышал слов. Я хотел утешить его и издал негромкий звук, но он даже не взглянул на меня, вернулся в каюту и запер дверь. Я начал царапаться в дверь, но он не открыл, и я, поднявшись на палубу, продолжил поиски мяча.
Наконец Кот находит камеру Хозяина.
Она полна голов. Они плавают в воздухе, лишенные тел, заключенные в алмазные цилиндры. Башня выполняет команду, которую мы посылаем в ее накачанную наркотиками нервную систему, и один из столбов начинает мерцать. «Хозяин, Хозяин», — безмолвно зову его я, рассматривая холодное голубое лицо за алмазной стенкой. И в то же время я понимаю, что это не Хозяин — еще не Хозяин.
Кот вытягивает вперед протез. «Умная» поверхность лопается, словно мыльный пузырь. «Осторожнее, теперь осторожнее», — говорю я. Кот сердито шипит, но подчиняется; он обрызгивает голову наноконсервантами и осторожно помещает ее в свой рюкзак, наполненный гелем.
Некрополь, в конце концов, начинает просыпаться; ущерб, нанесенный небесным хакером, почти устранен. Кот находит путь отступления и снова переходит на ускоренный бег. Я чувствую его учащенное сердцебиение с помощью нашей сенсорной связи.
Пора гасить свет. Мои роговицы поляризуются и приобретают черный цвет, подобно солнцезащитным очкам. Я поднимаю гауссову пушку, поражаясь нежности и ловкости русских трансплантатов рук. Я нажимаю на курок. Пушка едва заметно вздрагивает, и в небо устремляется луч света. Ядерный заряд невелик, меньше десяти тонн, это даже не обычная плутониевая боеголовка, а гафниевая микробомба. Но ее достаточно, чтобы на мгновение зажечь над городом-мавзолеем солнце, достаточно, чтобы породить сфокусированный поток частиц, который на мгновение делает его таким же мертвым, как и его обитатели.
Свет — белое облако, почти осязаемое в своей мощности, крепость выглядит так, словно сделана из блестящей слоновой кости. Белый шум шипит у меня в ушах, как рассерженный Кот.
Запахи для меня были не просто ощущениями, это была моя реальность. Теперь я знаю, что это почти правда: запахи порождаются молекулами, являются частью того, что их испускает.
От ложного хозяина исходил неправильный запах. Сначала это смущало меня: запах был почти божественным, но не совсем; это был запах падшего божества.
И, в конце концов, он действительно пал.
Когда это случилось, я спал на диване Хозяина. Я проснулся от шарканья босых ног по ковру и тяжелого дыхания, меня вырвали из сна, в котором Маленькое Животное пыталось научить меня таблице умножения.
Ложный хозяин взглянул на меня.
— Хороший мальчик, — сказал он. — Ш-ш-ш.
Я хотел было залаять, но запах бога оказался слишком силен. И я просто забил хвостом, медленно, неуверенно. Ложный хозяин сел на диван рядом со мной и рассеянно почесал у меня за ухом.
— Я помню тебя, — сказал он. — Я знаю, зачем он тебя сделал. Живое напоминание о детстве. — Он улыбнулся, и запах его стал более дружелюбным, чем когда-либо прежде. — Я понимаю, что ты чувствуешь.
Затем он вздохнул, поднялся и отправился в Комнату. Тогда я понял, что он собирается сделать что-то плохое, и залаял изо всех сил. Хозяин проснулся, и, когда ложный хозяин вернулся, он ждал его.
— Что ты сделал? — спросил он, и лицо его было белым, как простыня.
Ложный хозяин вызывающе взглянул на него.
— То же, что и ты. Преступник — ты, а не я. Так почему я должен страдать? Я не принадлежу тебе.
— Я мог бы убить тебя, — сказал хозяин, и, чувствуя его гнев, я заскулил от страха. — Я мог бы сказать им, что я — это ты. Они мне поверят.
— Да, — сказал ложный хозяин. — Но ты не сделаешь этого.
Хозяин вздохнул.
— Нет, — произнес он. — Не сделаю.
Я лечу на стрекозе над криобашней. Я вижу на крыше Кота и скулю от облегчения. Самолет приземляется легко. Пилот из меня неважный, но за меня самолетом управляет демон, пиратская копия автопилота реактивного самолета двадцать первого века. Кот забирается в кабину, мы пулей летим в стратосферу со скоростью, в пять раз превышающей скорость звука, и ветер овевает облицовку из квантовых точек.
— Хорошая работа, — говорю я Коту и машу хвостом. Он смотрит на меня раскосыми желтыми глазами и сворачивается клубком в своей гелевой постели для путешествия с ускорением. Я смотрю на контейнер, лежащий рядом с ним. Что это — запах бога или просто мое воображение?
В любом случае, этого достаточно, чтобы я смог свернуться и уснуть крепким спокойным собачьим сном, и, пока мы скользим вниз по крутому склону баллистической орбиты, мне впервые за несколько лет снова снится мяч и Маленькое Животное.
Они пришли с неба перед рассветом. Хозяин поднялся на палубу в новом костюме. На руках он держал Кота, который негромко мурлыкал. За ним следовал ложный хозяин, сложив руки за спиной.
Там было три машины, три скарабея с черными панцирями, множеством ног и прозрачными крыльями. Они летели низко, оставляя за собой хвосты из белой пены. Когда они приземлились на палубе, шум их крыльев оглушил меня.
Та, что летела посередине, изрыгнула облако тумана, замерцавшего в сумерках; затем туман превратился в какой-то водоворот и обернулся чернокожей женщиной без запаха. К тому времени я уяснил, что вещь без запаха может быть опасной, и я лаял на нее, пока хозяин не приказал мне замолчать.
— Мистер Такеши, — начала она. — Вы знаете, зачем мы здесь.
Хозяин кивнул.
— Вы не отрицаете свою вину?
— Отрицаю, — возразил хозяин. — Эта платформа представляет собой суверенное государство, на котором действуют мои законы. Автогенез здесь не является преступлением.
— Эта платформа была суверенным государством, — сказала женщина. — Теперь она принадлежит «Век-Тек». Правосудие действует быстро, мистер Такеши. Наши роботы-юристы признали недействительной вашу конституцию через десять секунд после того, как мистер Такеши, — она кивнула на ложного хозяина, — рассказал нам о своем положении. После этого у нас не осталось выбора. Квантовый судья из Всемирной организации по охране интеллектуальной собственности, с которым мы проконсультировались, приговорил вас к заключению в зоне замедленного существования на сто четырнадцать лет, и как сторона-истец мы получили право привести приговор в исполнение. У вас есть, что сказать, прежде чем мы приступим?
Хозяин взглянул на ложного хозяина, и лицо его исказилось, как восковая маска. Затем он осторожно опустил Кота на палубу и почесал меня за ухом.
— Позаботься о них, — велел он ложному хозяину. — Я готов.
Средний жук сделал движение — слишком быстрое, я даже не заметил его. На миг пальцы хозяина стиснули мою шею, словно зубы матери, затем отпустили меня. Что-то горячее забрызгало мою шкуру, и в воздухе разнесся зловещий, тяжелый запах крови.
Затем он упал. Я увидел его голову, заключенную в плавающий в воздухе мыльный пузырь, затем ее проглотил один из жуков. Другой открыл свое брюхо, и ложный хозяин влез внутрь. Затем они исчезли, а мы с Котом остались вдвоем на залитой кровью палубе.
Кот будит меня, когда мы стыкуемся с «Маркизом Карабасом». Дирижабль глотает нашу «стрекозу», словно кит. Он похож на хрустальную сигару, и его сапфировый хребет из нановолокна слабо светится синим светом. Быстрый Город — это небо, полное неоновых звезд, лежащее в шести километрах под нами, прикрепленное к воздушному кораблю канатами лифтов. Я вижу, как далеко внизу по канатам карабкаются лифты-пауки, и вздыхаю с облегчением. Гости еще прибывают, и мы не слишком опоздали. Я держу персональный брандмауэр крепко закрытым, я знаю, что за ним меня ожидает лавина информации.
Мы бегом несемся прямо в лабораторию. Я готовлю сканер, пока кот очень, очень медленно извлекает из контейнера голову хозяина. Фрактальный куст сканера возникает из своего гнезда, ощетинившись молекулярными пальцами-разборщиками. Я вынужден отвернуться, когда он начинает поедать лицо хозяина. Я сдаюсь и бегу в виртуальную реальность, чтобы сделать то, что у меня получается лучше всего.