о лучше них знал их обязанности?
- Что такое?
- Прибыли ваши министры. Лорд Рубин, канцлер Груло, канцлер Скавье, полковник Вольфер и... госпожа Витари. - Он прочистил горло, глядя как-то обиженно. - Можно мне задать вопрос, появится ли у госпожи Витари особый титул?
- В её ведении те вещи, что не предусматривают особого титула.
- Разумеется, ваша светлость.
- Пригласите их.
Распахнулись тяжёлые двери, обитые кованой медью с выгравированными извивающимися змеями. Может и не произведение искусства, каким была львиноликая облицовка Орсо, зато гораздо прочнее. Монза в этом убедилась. Пятеро посетителей шагнули, ступили, засеменили и прошаркали внутрь, их походка отдавалась эхом от холодного мрамора зала Орсо для закрытых аудиенций. Два месяца тут, и всё равно у неё не получалось думать о нём, как о её.
Первой подошла Витари, на ней была, в общем-то, такая же тёмная одежда и та же усмешка, что и тогда, когда Монза впервые повстречала её в Сипани. Следующим был Вольфер, печатая шаг в своём мундире с галунами. Скавье и Груло соперничали друг с другом, кто будет идти следом. Старый Рубин ковылял в арьергарде, согбенный под цепью своего кабинета, как обычно тянущий время, прежде чем перейти к сути дела.
- Значит, вы всё ещё от него не избавились. - Витари насупилась на взирающий с дальней стены огромный портрет Орсо.
- С чего бы мне? Он напоминает о моих победах и поражениях. Напоминает, откуда я взялась. И что у меня нет желания пойти на попятную.
- И прекрасная кисть живописца, - заметил Рубин, печально оглядываясь вокруг. - Их осталось всего ничего.
- Тысяча Мечей - сама скрупулёзность. - Из помещения пропало практически всё не прибитое гвоздями или не вырезанное в теле скалы. Обширный рабочий стол Орсо ещё стоял, пригнувшись, в дальнем конце, пускай и несколько раненый топором, когда кто-то тщетно искал в нём потайные отсеки. Возвышающийся камин, поддерживаемый чудовищными изваяниями Иувина и Канедиаса, очевидно сдвинуть было невозможно, и теперь в нём пылало несколько поленьев. Также на своём месте стоял большой круглый стол, с развёрнутой на нём той самой картой. Всё как в последний день жизни Бенны, только один уголок испачкан парой бурых пятен крови Орсо.
Монза подошла туда, морщась от ноющего бедра. Её министры собрались вокруг стола, в точности как до этого министры Орсо. Говорят, история движется по кругу. - Новости?
- Хорошие, - сказала Витари, - если вы любите плохие новости. По моим сведениям, баолийцы силой в десять тысяч переправились через реку и вторглись в земли Осприи. Мурис объявил независимость и принялся воевать с Сипани, по новой, пока сыновья Соториуса дерутся на улицах города друг с другом. - Её палец обводил места на карте, походя отмечая распространяющийся по континенту хаос. - Виссерин остаётся без правителя, разорённой тенью былого могущества. Ходит молва о чуме в Аффойе, о великих пожарах в Никанте. Шумит Пуранти. Гудит Мусселия.
Рубин безрадостно потянул себя за бороду. - Горе тебе, Стирия! Говорят, Рогонт был прав. Кровавые Годы подошли к концу. Огненные Годы лишь начинаются. Святые в Вестпорте провозглашают конец света.
Монза презрительно фыркнула. - Птичка погадит - и эти мудаки сразу же провозглашают конец света. Есть места, где не происходят бедствия?
- Разве что Талинс? - Витари мельком оглядела чертог. - Хотя, по моим сведениям, дворец в Фонтезармо недавно подвергался лёгкому ограблению. Ещё Борлетта.
- Борлетта? - Прошло не многим больше года, с тех пор как Монза докладывала Орсо, в этой самой комнате, как она основательно обнесла город. Не говоря уж о насаживании на пику головы градоправителя.
- Юная племянница герцога Кантайна расстроила заговор городской знати. Её хотели сместить. Предположительно, она произнесла настолько проникновенную речь, что все они побросали мечи, пали на колени и не сходя с места принесли нерушимую вассальную присягу. Ну, или, по крайней мере, так рассказывают эту историю.
- Заставить вооружённых людей пасть на колени - ловкий ход, как бы она этого не добилась. - Монза вспомнила, как одержал свою великую победу Рогонт. Клинки убивают людей, но побуждать их возможно лишь словом, а добрые соседи есть надёжнейшее укрытие в бурю. - У нас есть такая вещь, как посол?
Рубин обвёл глазами стол. - Осмелюсь заявить, мы в силах смастерить одну штуку.
- Тогда смастерите и отправьте его в Борлетту, с подобающими дарами для столь убедительной герцогини и... заверениями о нашей сестринской близости.
- Сестринской... близости? - Витари посмотрела так, будто ей кто-то насрал в постель. - Я и не думала, что это ваш метод.
- Всё что работает - мой метод. Говорят, добрые соседи - надёжнейшее укрытие в бурю.
- И ещё добрые мечи.
- Что добрые мечи - это не обсуждается.
Рубин выглядел глубоко сожалеющим. - Ваша светлость, ваша репутация не совсем... та, что нужно.
- Как впрочем и всегда.
- Вас повсюду обвиняют в смерти короля Рогонта, канцлера Соториуса и их соратников по Лиге Девяти. То, что спаслись вы одна...
Витари картинно ухмыльнулась. - Донельзя подозрительно.
- В Талинсе, спору нет, вас лишь сильней полюбили. Но в других местах... если бы Стирия не была столь разобщена, то, несомненно, объединилась бы против вас.
Груло бросил суровый взгляд на Скавье. - Нам нужно кого-то обвинить.
- Пусть вина ляжет на плечи виновного, - сказала Монза, - на этот раз. Корону отравил Кастор Морвеер, и, несомненно, по приказу Орсо. Пусть люди об этом узнают, настолько широко, насколько возможно.
- Но ваша светлость... - Рубин перешёл от сожаленья к мольбе. - Никто его не знает. В глазах народа великие злодеяния - дело рук великих личностей.
Монза закатила глаза. Герцог Орсо торжествующе скалился на неё с полотна баталии, на которой не был и близко. Она озознала, что скалится в ответ. Прекрасная ложь всякий раз побеждает неприглядную правду.
- Стало быть, возвеличьте его. Кастор Морвеер, безликая смерть, великий и ужасный Мастер Отравитель. Крупнейший, искуснейший убийца в истории. Поэт тлена и разрушения. Человек способный пробраться в самое охраняемое помещение всея Стирии, убить её монарха и четверых великих владык, а после уйти незамеченным, подобно ночному дуновению. Кто выстоит против самого Короля Ядов? Да мне самой просто повезло уйти от него живой.
- Невинной бедняжкой, каковы вы и есть. - Витари медленно покачала головой. - Меня бесит осыпать славой эту отрыжку рода людского.
- Ничего, переживёте.
- Из мёртвых плохие козлы отпущения.
- Ой, да ладно, вы же можете вдохнуть в него немножко жизни. Листовки на каждом углу, громогласные обвинения в гнусном преступлении и награда в, скажем, сто тысяч серебренников за его голову.
Вольфер стал выглядеть ещё более встревоженным. - Но... он же мёртв, не так ли?
- Похоронен вместе со всеми, когда мы заровняли траншеи. Что означает, что нам никогда не придётся платить. Ад и дьяволы, назначьте двести тысяч, тогда мы заодно будем смотреться богатыми.
- А казаться богатым, почти так же полезно, как и быть им, - сказала Скавье, бросая суровый взгляд на Груло.
- После историй, что я поведаю, даже когда мы умрём и порастём быльём, имя Морвеера будет упоминаться лишь шёпотом и повергать в трепет. - Витари улыбнулась. - Матери будут пугать им детей.
- При этой мысли он наверняка смеётся из могилы, - сказала Монза. - Да, кстати, говорят, вы раскрыли небольшой мятеж.
- Я бы не стала оскорблять это слово, применяя его к тем любителям. Придурки, зазывая на свои собрания, вывешивали объявления! Мы и так уже знали, но объявления! У всех на виду? По мне так они заслужили смертную казнь за одну свою тупость.
- А может быть ссылку, - предложил Рубин. - Немножко милосердия придаст вам облик справедливости, добродетельности и величия.
- А я обойдусь лишь видимостью этих трёх качеств, да? - Она на минуту задумалась об этом. - Взыщите с них неподъёмный штраф, объявите их имена, выведите их голыми перед Домом Сената, а потом... отпустите на свободу.
- На свободу? - Рубин вздёрнул густые белые брови.
- На свободу? - Витари вздёрнула свои рыжие.
- Насколько же справедливой, добродетельной и великой я стану таком случае? Жестоко покарав, мы дадим их друзьям незаконный повод мстить. Пощадив, мы выставим сопротивление полным абсурдом. Понаблюдайте за ними. Вы сказали - они тупые. Если всё ещё зреет измена, они выведут нас на неё. И тогда мы их повесим.
Рубин прочистил горло. - Как прикажет ваша светлость. Я подготовлю листовки, подробно раскрывающие ваше милосердие к этим людям. Талинская Змея воздержалась выпускать клыки.
- Пока что. Как там рынки?
Уверенная улыбка пересекла мягкое лицо Скавье. - Пашут, пашут с утра до ночи. Купцы стекаются к нам, спасаясь от хаоса в Сипани, в Осприи, в Аффойе, и все более чем готовы платить наши пошлины, если им дадут безопасно ввезти их грузы.
- Зернохранилища?
- Я надеюсь, добрый урожай обеспечил нам зиму без голодных бунтов. - Груло щёлкнул языком. - Но большинство земель в мусселийском направлении до сих пор не возделаны. Крестьян разогнали наступающие войска Рогонта, проводя фуражировки. Затем Тысяча Мечей прошлась метлой опустошения практически на всём своём пути к берегам Этриса. В трудные времена всегда первыми страдают крестьяне.
Урок, который Монзе вряд ли нужно было повторять. - Город заполонили нищие, так?
- Нищие и беженцы. - Рубин снова потянул себя за бороду. Он эту хрень совсем выдернет, если продолжит рассказывать печальные вести. - Знак времени...
- Значит, раздайте землю, каждому, кто сможет растить урожай и платить нам налоги. Пашни без пахарей - всего лишь грязь.
Груло склонил голову. - Возьму на контроль.
- Вы что-то притихли, Вольфер. - Старый ветеран стоял на месте, скрипя зубами и испепеляя взглядом карту.
- В Этрисани охуели! - взорвался он, стуча громадным кулаком по рукояти меча. - Я в смысле, простите, ваша светлость, мои искренние извинения, но... это мудачьё!