Если бы не рука профессора на его плече, Валдомиру спрятался бы под стол. Красотка Лижия рядом с ним уже откровенно хихикала, и Валдомиру с тоской думал, что теперь ему тут точно ничего не светит.
– Однако же в романах Тейшейры де Вашконселуша мы встреча…
– Профессор, уже шесть часов! – тоненько пискнула Селеште. – Можно сделать перерыв?
Профессор Гильерму Алвеш прервался на полуслове, несколько раз беззвучно закрыл и открыл рот, потом кивнул и выпустил наконец плечо Валдомиру.
Валдомиру вскочил и выбежал в коридор, на ходу доставая сигареты.
– Гильерму сегодня в настроении, – вполголоса проговорила Лижия, выходя из кабинета. – Как будто и не вечер…
– Да ну, – сказала Селеште, передернув плечами. – Меня эти его шуточки нервируют.
– А мне понравилось! – Лижия потянулась, чуть не задев Валдомиру. – По-моему, Гильерму гений, а все гении с придурью!
– Не знаю, не знаю, – с сомнением пробормотала Селеште. – Он же не придуривался, он же себя вел, как будто там действительно сидел этот… как его… Вальдемар?
– Валдомиру, – поправила Лижия. – Красивое имя, правда? – Она глянула на часы. – У нас десять минут. Мы идем в бар или нет?
– Идем, – кивнула Селеште.
– Тогда в темпе!
Лижия с легкостью прошла сквозь остолбеневшего Валдомиру и побежала вниз по лестнице, размахивая сумкой.
Жука
– Нела, пожалуйста! Ну пожалуйста!! – Жука прерывисто, со стоном, вздыхает, стараясь не расплакаться. Маринела натягивает одеяло на голову. – Нела! Ну Нела же! Нела, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!!!!
Голос Жуки становится тоньше и пронзительнее, она уже почти визжит.
– Нела! Не бросай меня здесь! Я боюсь! Нела! Нела!!!!
Маринела вскакивает с постели, затыкает уши пальцами и начинает ходить по комнате кругами.
– Ля-ля-ляааааа! – поет Маринела. – Ля-ля-ля-ляааааааа!!!! У вас родилась дооооооооооооочкааааааааа! УЗУ! Пум-пум-пум! Фриз! Дай мне еще! Фриииииз![61]
– Нела! Нела! Нела, что с тобой?! Нела!
– Пум-пум-пум! УЗУ!
– Нела!!!!
Несколько секунд Жоау Педру беспомощно смотрит на Маринелу. Он знает, что лучше всего при истерике помогает пощечина, но не может поднять руку на жену.
– Я тебя не слышу! – кричит Маринела. Она изо всех сил зажмурилась, из-под стиснутых век градом льются слезы. – Узу! Фриз! Другая сторона жизни!
В стену спальни стучат разбуженные соседи слева.
– Или вы немедленно угомонитесь, или я вызываю полицию! – кричит с балкона соседка справа.
Маринела прыгает на месте, как будто решила во что бы то ни стало провалиться к соседям снизу.
Жоау Педру чувствует, что с него хватит. Он стягивает с кровати простыню и накидывает ее на беснующуюся Маринелу. Потом хватает извивающийся сверток, несет в ванную, заталкивает в душевую кабинку, не снимая простыни, и включает на полную мощность ледяной душ.
Через двадцать минут обернутая в полотенце Маринела сидит на кухне и пьет чай с мятой.
– Я не знаю, что мне делать, – говорит она тихо. – Она не успокоится, пока меня не убьет. Она всегда была страшно упрямой.
Жоау Педру сжимает руку Маринелы и молчит. Он тоже не знает, что ему делать.
– А эта, – Ана Мария допивает кофе и отставляет чашечку, – ее сестра… Она реально существовала?
Жоау Педру пожимает плечами.
– Жука? Сложно сказать. Маринела говорит, что да. Я думаю, что нет.
– А что говорит твоя теща?
Жоау Педру хмыкает.
– А кто тебе сказал, что у меня есть теща?
– Аааааааа, – понимающе тянет Ана Мария. – Я помню, ты всегда хотел жениться на сироте…
– Именно. – Жоау Педру призывно машет рукой официанту: – Счет, пожалуйста.
– Нела, – шепчет Жука. – Не оставляй меня здесь одну, Нела! Здесь страшно одной!
Маринела затыкает слив желтой пробкой с утенком и пускает воду.
– Пожалуйста, – шепчет Жука. – Пожалуйста, Нела!
Маринела достает из шкафчика новенький фен со множеством функций. Жоау Педру купил ей его на радостях, когда Маринела сказала, что передумала стричься налысо.
– Спасибо, Нела, – шепчет Жука. – Спасибо, ты умница.
Маринела смотрит на фен и снова засовывает его в шкафчик.
– Нела?! – нервно говорит Жука. – Нела?!
– Не зуди, – досадливо отмахивается Маринела. – Я сейчас!
Маринела выходит из ванной и возвращается со старым квадратным тостером.
– Тостер лучше, – говорит она. – Фен жалко. Он новый.
– Хорошо, – успокоенно мурлычет Жука. – Как хочешь.
Маринела закручивает кран и включает тостер в сеть. Наклоняется над ванной. В воде отражается она сама – с тостером в руках – и еще кто-то. Кто-то маленький, одинокий, безмерно несчастный и злой. Маринела улыбается. Кто-то неуверенно улыбается ей в ответ.
– Ну, ты готова? – спрашивают хором Маринела и Жука.
Свет погас, когда лифт подползал к пятому этажу.
– Достали уже своими отключениями, – бормочет Жоау Педру, пытаясь руками раздвинуть дверцы. – Какого черта мы в этом доме вообще платим за электричество?!
Жоау Педру нажимает на кнопку звонка, но вспоминает, что во всем доме нет света. Покопавшись в кармане, он нащупывает ключи. Внезапно дверь распахивается. На пороге стоит улыбающаяся Маринела со свечой, а рядом с ней ее точная копия – те же кудряшки, тот же тупой носик, те же круглые янтарные глаза, – только совсем юная, лет десяти, не больше.
– О, это ты! – говорит Маринела. – А мы замыкание устроили!
– Это ты устроила, – заявляет копия. – Ты тостер в воду кинула! – Она поворачивается к ошеломленному Жоау Педру и протягивает ему руку: – Жулия. Можно Жука.
Счастливый брак
…ну и выслали его, естественно. Без права на возвращение. Даже то, что отец – судья, не помогло. Вернее, нет, что я глупости говорю, помогло, конечно. Если бы не отец – он бы пошел не в ссылку, а на каторгу. А так только посадили на первый корабль, даже за вещами домой зайти не позволили.
А у нас свадьба через две недели. Через две недели, представляете? То есть платье уже сшито, падре заплачено, гости приглашены, оркестр нанят, карточки – кто где сидит – надписаны, в общем, ни отменить, ни перенести. Я, конечно, рыдаю, у матушки голова разболелась, она в спальне заперлась, окна завесила, лежит с повязкой на лбу, пахнет уксусом, отец злится, я так и знал, кричит, я был уверен, я сразу говорил, что нельзя связываться с этим щенком, а ты дура своевольная, сама перед гостями оправдываться будешь! В общем, ад. И тут сестрица моя младшая, Фернанда, они с мужем сейчас в Канаде живут, а тогда она в лицее училась, говорит: а почему бы вам не пожениться дистанционно? А потом он вернется, а вы уже женаты…
– И как отреагировали ваши родители?
– Ну как… у матушки в придачу к голове разболелась еще и нога. А отец на удивление спокойно воспринял. Я думаю, он просто устал ругаться, он вообще был человек довольно мягкий, скандалов не любил.
– А как вам показалась эта идея?
– Мне, честно сказать, уже все равно было. Дистанционно, так дистанционно. Сейчас это смешно вспоминать, а тогда-то я была твердо уверена, что жизнь моя кончена. Поэтому я тоже легла в постель, как матушка, служанки между нами бегали, а всеми приготовлениями занималась Фернанда.
Дона Карлота кладет мне на колени толстый, обтянутый вишневым бархатом альбом.
– Видите? – говорит. – Вот так мы и поженились.
На фотографии юная невеста в гладком белом платье с нарочито серьезным лицом держит за рукав темный мужской костюм. Сзади костюм придерживает кто-то небольшой, кудрявый, умирающий от смеха.
– Это Фернанда, – поясняет дона Карлота. – Она была в полном восторге от идеи с костюмом.
– Это не она придумала?
– Нет, – дона Карлота весело улыбается, сморщив нос, и сразу становится похожа на сестру. – Мы вначале решили, что вместо жениха будет заместитель. А потом я подумала: это что же получается, я с чужим человеком кольцами обменяюсь? Еще чего не хватало!
…ну вот. Я поначалу очень переживала, боялась, что ничего у нас после такой свадьбы не выйдет. Родители мои тоже очень нервничали. Но, слава богу, все сложилось. Всю жизнь прожили вместе душа в душу. Дочерей вырастили. Верите, за сорок пять лет – ни одного скандала, ни одной ссоры!
Завистливо прищелкиваю языком. Сорок пять лет, надо же… а мы месяц прожить не можем, чтобы не поругаться…
– А как было дальше? Он вернулся, или вы поехали к нему?
Дона Карлота смотрит на меня непонимающе.
– Ну… ваш жених… муж? Как вы потом встретились?
– А мы не расставались.
Дона Карлота встает и делает мне знак идти за ней. В смежной с гостиной комнате сумрачно и слегка пахнет сыростью. На недлинном диване лежит мужской костюм – кажется, тот же самый, что был на фотографии. Дона Карлота наклоняется и нежно стряхивает с лацкана невидимую мне соринку.
– Уснул, – говорит она шепотом. – Он в это время всегда спит.
Понимающе улыбаюсь. А что мне еще остается делать? На кресле возле стены лежит малюсенькая розовая кофточка. Надо бы промолчать, но мне не удается.
– А это, – спрашиваю, – и есть ваша дочь?
– Ну что вы! – смеется дона Карлота. – Это… дайте подумать… уже прапраправнучка!
Она берет кофточку, прижимает ее к груди и растроганно улыбается.
– Обожаю, обожаю их, когда они совсем крошечные!!!
Придумать Каролину
Ты просыпаешься и сразу тянешься к Каролининой кровати, чтобы пихнуть Каролину посильнее, потому что тебе приснилось, что она придумала ночью спуститься в сад и выкопать из-под беседки твою коробочку с сокровищами. Но Каролине самой приснилось, что ты придумала поменять головы у всех ее кукол и еще спрятать ее розовую расческу, ту, у которой было зеркальце, пока не потерялось, и она пихает тебя первой, а ты щипаешь ее за руку и пытаешься ухватить за волосы, но она дергает головой, и ты промахиваешься, а потом вы валитесь в проем между кроватями, толкаясь и царапаясь, как клубок драчливых котят, кто первый позовет маму, тот дура. Ты пинаешь Каролину в коленку, а она кусает тебя за щеку, МАМА, вопите вы хором, СКАЖИ ЕЙ, и мама вбегает в комнату, на ходу вытирая о передник руки в перчатках.