Не верю в миф о древних технологиях.
И в то, что в древних мегалитах кроется волшебная сила.
Я не поверю ни в китов небесных, ни в летающие известняковые острова.
Этот маленький камень с надписью немного испортил мне удовольствие от лицезрения Розовой пагоды. Но миссис Маккейб говорит, что камень уберут, как только вернутся ее небесные друзья и она попросит их помочь.
Это все, что мы можем сказать об установке больших камней. У кого-нибудь есть что добавить?
Великая междугородняя
Нет сомнения, его «Окла Xаннали» рано или поздно займет место рядом с «Гекльберри Финном» и «Моби Диком» в списке великих американских романов. Но сейчас Рафаэля Алои-зиуса Лафферти больше знают по его коротким рассказам. И далеко не все из них известны широкому кругу читателей.
Неудивительно, ведь Лафферти так тонок, так неуловим, так глубок; в нем заключена сама суть писательства. Его любят, им восхищаются, его чествуют — но не массы, а лишь преданное ему (прочитайте предисловия) гордое немногочисленное племя.
Даже в нашем мире научной фантастики Лафферти стоит особняком, он — темная звезда, пришелец с Облака Оорта литературы. Наш поэт. Не поэт-романтик (на эту роль больше подходит Брэдбери), а скорее елизаветинец — в блистательной точности языка, в метафизической игре противоречивых идей. Сложный, но бесконечно интересный.
Нет, его нельзя назвать ведущим писателем пост-золотой эпохи научной фантастики. Разве автор настолько оригинальный может считаться «ведущим»? А вот незабываемым — да, может! Открыв его однажды для себя, вы останетесь с ним навсегда. Его колдовские чары странного свойства, но, хоть раз попав под их влияние, вы уже никогда не очнетесь.
Итак, перед вами «Великая междугородняя». Не самый блестящий из его рассказов: «середнячок» из тех, что ставят Лафферти в мировой авангард авторов коротких рассказов. История альтернативного мира — форма, которую Лафферти (инженер-электрик со Среднего Запада) часто использовал для того, чтобы перевернуть с ног на голову рутинную действительность родной Оклахомы. Это сказка-антиутопия (еще один излюбленный жанр автора) с мощным бизнес-мозгом и солнечной кровожадной сердцевиной.
Добро пожаловать.
В компании правнучки вы отправляетесь прокатиться вдоль зеленых полей, мимо живописных ландшафтов вашей мечты.
Винтовки заряжены.
— В 1907 году я достиг совершеннолетия и вступил во владение приличным наследством, — начал рассказ старик. — Паренек я был смышленый и понимал, что многого в жизни не знаю. И я решил спросить у профессионалов, куда выгоднее вложить деньги. Пообщался с банкирами, скотоводами и нефтепромышленниками, людьми передовыми, устремленными в будущее и думающими о приумножении своих капиталов. Как раз в тот год образовалось наше государство. Над новой страной витал дух процветания, и я хотел внести свою лепту в грядущее благоденствие.
Наконец мой выбор сузился до двух инвестиционных идей, чьи потенциалы, как мне тогда казалось, были равны. Сегодня такое сравнение вызовет лишь улыбку. Итак, на одной чаше весов лежали акции некоего Харви Гудрича, чья компания продавала каучук. Популярность новомодного автомобиля росла, и я логично предположил, что резина обречена на коммерческий успех. На другой чаше весов лежали акции транспортной компании, прокладывающей железнодорожную линию между небольшими городками Кифер и Маундс. В дальнейшем они планировали протянуть ветки в Гленпул, Биксби, Кельвиль, Слик, Бристоу, Беггз и даже в Окмулги и Сапулпу. Я считал, что у небольших междугородных линий большое будущее. Междугородка уже функционировала между Талсой и Сэнд-Спринг, еще одну ветку тянули от Талсы до Сапулпы. Всего в стране действовало больше тысячи маленьких троллейных дорог, которым, по мнению серьезных людей, предстояло расшириться до масштабов общенациональной сети и стать хребтом всей транспортной системы.
Старика звали Чарльз Арчер. Когда-то давно он был молодым человеком и внимательно слушал напутствия Джо Элайза, банкира из маленького, но быстро растущего городка:
— Ну и загадку ты мне загадал, юноша. Дай-ка подумаю. Мы инвестировали в обе компании, рассчитывая получить от каждой курочки по яичку. Но, судя по всему, мы промахнулись. Развитие этих компаний — два разных варианта будущего, и лишь один из них осуществится. В стране открыли месторождения нефти. Может показаться, что резина — предпочтительный вариант, ведь она напрямую связана с автомобилем, который потребляет получаемое из нефти топливо. Но все не так просто, юноша. На мой взгляд, главное предназначение нефти — снабжение энергией новых заводов. Резина же, учитывая ее невысокий промышленный потенциал, и так уже сильно переоценена. А вот новый способ транспортировки будет точно востребован. Железная дорога — колоссальный шаг вперед по сравнению с лошадью. Я убежден, что конная тяга, как основной способ транспортировки, свое отжила. Мы больше не кредитуем производителей повозок и поставщиков упряжи. И в то же время я в автомобиль, честно говоря, не верю. В нем есть что-то разрушительное. Междугородка придет во все, даже самые маленькие, поселки и разрежет магистральные железные дороги так, что их останется не больше полудюжины на всю Америку. Юноша, я бы с полной уверенностью инвестировал в междугородку.
Потом Чарльз Арчер выслушал скотовода Карла Биг-харта:
— А скажи-ка, парень, сколько крупного рогатого скота можно запихнуть в машину? Или даже в грузовик? Или в фургон? А теперь скажи, сколько его войдет в специализированный вагон для скота, который можно прицепить к любому составу на любой междугородней линии? Междугородка — спасение для скотоводов. Правила запрещают перегонять скот на расстояние больше тридцати километров. А короткие междугородные линии протянутся вглубь сельских территорий, ответвляясь от каждого второго или третьего путевого участка магистрали. Вот что я скажу, парень: у автомобиля нет будущего. Мы этого просто не допустим! Глянь на человека, сидящего верхом на лошади. Я знаю, о чем говорю: большую часть жизни я провел в седле. В обычной жизни всадник, возможно, и неплохой парень. Но стоит ему взобраться в седло — и он меняется. Теперь это высокомерный индюк, и неважно, каким он был, передвигаясь на своих двоих. Замечал не раз такое за собой и другими. Да, когда-то без езды верхом было не обойтись, но все это в прошлом. Всадник — извечный источник опасности. А человек в машине, ручаюсь, опаснее в тысячу раз! Едва сев за руль, милейший господин напускает на себя невероятное высокомерие. А если машины станут мощнее и навороченнее, высокомерие взлетит до небес! Верь мне, автомобили разовьют в человеке абсолютный эгоизм, что породит насилие невиданных масштабов, ознаменует конец традиционной семьи, когда под единой крышей живет несколько поколений. Это разрушит добрососедские отношения и само чувство единой нации. Разрастутся язвы городов и фальшивая роскошь пригородов. Разрушится привычный сельский уклад. Возникнет нездоровая конгломерация специализированных хозяйств и обрабатывающей промышленности. Это приведет к отрыву от корней и росту безнравственности. Это превратит каждого в тирана… Я уверен, частный автомобиль будет запрещен. Должен быть запрещен! Это нравственная проблема, а мы — нравственная нация и нравственная страна. И мы предпримем нравственные действия против автомобиля. А без автомобиля у резины нет будущего. Так что, парень, смело бери акции междугородки.
Затем юный Чарльз Арчер выслушал нефтепромышленника Нолана Кушмана:
— Не стану врать, дружище, я обожаю машины. У меня их три, все собраны на заказ. За рулем я император. Черт, да я император в любом случае! Купил летом замок, где останавливались настоящие императоры, и перевез его, камешек за камешком, в родной Осейдж. А что до автомобиля, я точно знаю, как его модернизировать. Но сначала нужно улучшить дороги: сделать ровнее, покрыть щебнем и бетоном. Потом взяться за машины: уменьшить посадку, нарастить мощность. И так бы мы и сделали, не будь мы людьми. Ведь такова логика развития цивилизации, но я надеюсь, этого не случится. Этого нельзя допустить! Иначе автомобиль широко распространится, а разве можно доверить обществу такую мощь? К тому же я люблю роскошные авто и не хочу, чтобы их было много. Только очень богатые и смышленые должны ими владеть. Во что превратится мир, если машина станет доступна рабочему, попадет в руки обычного человека? Все станут такими же высокомерными, что и я. Нет, автомобиль должен остаться предметом гордости состоятельных господ. А каучук — товаром ограниченного спроса. Так что, инвестируй, друг, в свою междугородку. За ней будущее. Иное будущее меня пугает.
Молодой Чарльз Арчер понял: мир стоит у развилки. От выбранного пути будет зависеть судьба страны, нации и всего человечества. Он хорошенько все взвесил и принял решение. А после пошел и вложил деньги.
— Я долго думал и сделал выбор, — закончил рассказ старик Чарльз Арчер. — Купил акции на всё, что у меня было — тридцать пять тысяч долларов. По тем временам сумма немалая. Результат вам известен.
— Я часть этого результата, прадедушка, — улыбнулась Анжела Арчер. — Сделай ты иной выбор, твоя судьба сложилась бы иначе: ты женился бы на другой женщине, и я была бы сейчас не такая, если бы родилась вообще. А я себе нравлюсь такой, какая я есть, и меня все устраивает в моей жизни.
Ранним субботним утром троица отправилась прокатиться: старый Чарльз Арчер, его правнучка Анжела и ее жених Питер Брэйди. Они ехали по квази-городу — богатому сельскому району. Железнодорожная ветка, по которой катились вагончики, была далеко не главной, но из окон открывались чарующие виды, частично естественные, частично рукотворные, одновременно волнующие и умиротворяющие, и все такие прекрасные, что дух захватывает.
Чудеса: вплотную к насыпи подступает вода! Это пруды с карпами — один за другим. Станции разведения рыбы. Танцующие по камням ручьи. Быстрые речушки, из которых мальчишки таскают крупную форель. В менее просвещенную эпоху здесь были бы водосточные канавы придорожной полосы отчуждения.