— Да, — приглушенным голосом отозвался тот. — Да, слышу. Ничего не выходит. Я не могу. Не могу, и все!
Алла Германовна бросилась к входной двери и приникла к глазку. На площадке стоял Петро и прижимал к уху телефон. Неужели Алексей разговаривает с этим бандитом?! Тот шантажирует его! Что-то требует, и бедный мальчик страдает. Какой-то товар. Но какой?
Алла Германовна на цыпочках подошла к комнате, где находился внук.
— Все. Перезвоню позже, — коротко сказал Алексей и отключил вызов.
Алла Германовна приоткрыла дверь.
— Ну что тебе еще, ба? — недовольно спросил Алексей, глядя на нее.
— Алеша, скажи мне правду, не бойся. Ты связался с Петром? Он тебе угрожает? Это он прислал письмо?
— С Петром? — Алексей усмехнулся, но выглядело это ненатурально. — Я даже не знаю, о ком речь.
— Отлично знаешь! Ты сейчас говорил с ним по телефону. Я видела. И слышала. Это он, Петро, пытался прошлой ночью залезть ко мне в квартиру! Он и Захар с четвертого этажа. Что им нужно? Неужели моя пенсия?!
— Ба, что за вздор ты несешь? — сердито воскликнул Алексей. — Я не знаю никакого Петра и Захара тоже не знаю! И говорил я со своим новым начальством.
— А письмо от кого?? — не унималась старушка.
— Письмо тебя вообще не касается. Это сугубо мое, рабочее дело.
— Ты врешь, Алеша, — решительно проговорила Алла Германовна. — Вы что-то затеяли. Этот уголовник заставил тебя. Это кончится трагедией. Я прошу тебя…
— Да о чем ты просишь? — закричал Алексей. — Говорю тебе, не знаю я никакого Петра! А ночные воры тебе попросту приснились. Твоя сумасшедшая кошка драла обивку и орала, вот тебе и привиделся кошмар.
Алла Германовна хотела возразить, но в это время раздался звонок в дверь.
— Вот! Это он! Петро! — Она прижала руки к груди. — Я звоню в полицию.
Она достала было телефон, но из-за двери вдруг донесся женский голос:
— Откройте! Это мы!
— Кто «мы»? — переспросила вконец обескураженная Алла Германовна.
— Мы, Катя и Захар.
— Что им тут нужно? — недовольно спросил Алексей, вышедший в коридор.
— Сама не знаю. — Алла Германовна повернула новенькие защелки.
Дверь бесшумно распахнулась. На пороге стояла бледная Катя и такой же бледный, но совершенно трезвый Захар. Глаза его припухли, но щетина была тщательно сбрита, а волосы надо лбом влажно блестели. От него пахло свежестью и хорошим парфюмом.
— Нам нужно сказать вам кое-что. — Катя покосилась на Алексея и решительно переступила порог квартиры. Захар последовал за ней.
— Ба. — Алексей нахмурился и неловко оперся рукой о косяк. — Не верь ни одному их слову. Слышишь? Ни одному!
Алла Германовна удивленно взглянула на внука.
— Откуда ты знаешь, что они хотят сказать? Ты же сказал, что вы не знакомы?
— Знакомы. — мрачно произнес Захар. — Еще как.
Алла Германовна схватилась за сердце.
— Тихо, тихо, — испуганно запричитала Катя и, подхватив старушку под руку, повела ее в комнату.
Там она усадила ее на диван, принесла с кухни стакан воды, накапала в него валерьянки и заставила Аллу Германовну выпить.
Алексей тоже зашел в комнату и молча с хмурым видом стоял у двери.
— Захар не лез к вам в квартиру, — мягко, но уверенно произнесла Катя, когда Алла Германовна немного успокоилась и пришла в себя.
— Не лез? — слабым голосом переспросила та.
— Нет. — Захар подошел совсем близко к дивану. — Честное слово, клянусь, это были не мы с Петро! И разговора такого я не припомню. Может, конечно, я был настолько пьян, что молол черт знает что. Но у меня и в мыслях не было лазить по чужим квартирам! — Захар мельком оглянулся на Алексея и продолжал: — Но вообще-то я виноват перед вами. Мы все виноваты. И он. — Захар кивнул на юношу, и тот отвел глаза. — Что ты отворачиваешься, Леха? — поддел его тот. — Не пора ли открыть бабушке правду?
— Какую правду? — Алла Германовна беспомощно переводила взгляд с гостя на внука и обратно.
— Эх, и принес же вас черт! — вздохнул Алексей и махнул рукой. — Все равно придется сознаваться. Ладно уж. Ба, ты прости меня. Я тут придумал… одну не очень хорошую вещь. Просто очень нужны были деньги. — Он виновато взглянул на бабушку.
Та вскочила с дивана.
— Господи, Алеша, ты меня пугаешь! Что ты имеешь ввиду? Это как-то связано с тем письмом на компьютере?
— Да, связано. — Алексей снова вздохнул. — Я хотел продать твоего медведя.
— Моего… медведя? Какого?
— Ну статуэтку, которая у тебя на комоде стоит. Дед тебе привез откуда-то.
— Ах эта. — Алла Германовна поспешно подошла к комоду и взяла в руки фигурку. — Разве она кому-то нужна?
— Еще как! Это авторская работа известного мастера. Коллекционеры за нее дают две тысячи евро.
— Две тысячи евро? — ахнула Алла Германовна. — Так много?
— Да. Я пытался незаметно утащить ее, но ты все время вытираешь пыль с комода, постоянно переставляешь ее с места на место, и я никак не мог улучить подходящий момент.
— А при чем здесь Захар? — продолжала удивляться Алла Германовна.
— Захар и Петро вывели меня на людей, которые скупают подобные вещи. Они занимаются этим, в основном Петро, а Захар так, на подхвате. Письмо было от скупщиков, я слишком задержался с доставкой товара. Должен был отдать статуэтку Петру, но так и не отдал. Не знал, что скажу тебе, если ты вдруг спросишь, куда девался медведь.
— Все так и есть, — подтвердил Захар под вопросительным взглядом Аллы Германовны.
Старушка решительно встала, подошла к внуку и протянула ему медведя.
— Вот, возьми. Надо было сразу сказать, что тебе нужны деньги. Я бы пошла тебе навстречу.
— Ба, ты у меня самая замечательная! — Алексей обнял бабушку и расцеловал в обе щеки. — Мне ужасно стыдно. Я задолжал нескольким коллегам по работе, но отдам долги, заработаю и куплю тебе другую статуэтку. Обещаю!
— Да не надо мне ничего. — Алла Германовна обняла внука. — Главное, что ты не встрял ни в какую уголовщину, не связался с бандитами. А все остальное — чепуха.
— Я так рада, что Захарка не ломился к вам в квартиру, — вступила в разговор до этого молчавшая Катя. — И я вам скажу новость: мы сегодня уезжаем в деревню! Будем вести свое хозяйство, кур заведем, козу. Квартиру сдадим, чтобы расплатиться с долгами. Правда, Захар?
Она ласково прижалась к мужу. Тот в ответ обнял ее и нежно поцеловал.
— Как я рада за вас! — Алла Германовна засуетилась. — Надо нам выпить чаю по этому поводу. У меня как раз и пирожки вчерашние остались!
— Спасибо, но нет. — Катя поспешно замотала головой. — У нас поезд через час. Еще до вокзала добираться. Удачи вам и спасибо, что поверили нам и не обратились в полицию.
— Ну что вы, милая, какая полиция! — Алла Германовна расцеловала девушку. — Дай бог вам наладить жизнь и завести детишек.
— Обязательно, — с готовностью пообещал Захар и они с женой скрылись за дверью.
— Ну вот оно как вышло, — задумчиво произнесла Алла Германовна и поправила аккуратные седые кудри.
— Ба, ты правда не сердишься на меня? — снова спросил Алексей. — Я никогда не представлял себе, что могу взять без спроса чужую вещь, особенно такую дорогую.
— Хватит об этом, солнышко, — решительно прервала его Алла Германовна. — Давай-ка мой руки и за стол.
Алексея дважды уговаривать не пришлось. Вскоре маленькое семейство мирно обедало за уютно накрытым столом. Шейла тоже ела, с аппетитом обгладывая куриное крылышко.
— Ты знаешь, это, конечно, покажется тебе смешным, но она с самого начала охраняла нашего мишку. Стоило мне притронуться к нему, кошка рычала и шипела. Как будто знала, что ты хочешь его продать. — Алла Германовна с улыбкой посмотрела на внука.
— Да она вообще готовый детектив, твоя Шейла, — хмыкнул Алексей. — Компьютер вывела из спящего режима, обнародовала тайную переписку. Только дверь она понапрасну изуродовала.
Шейла вдруг перестала есть, громко и недовольно мяукнула.
— Что? Не согласна? — засмеялся парень.
В ответ кошка снова мяукнула.
— Знаешь, Алешенька, а мне кажется, что Шейлочка буйствовала не зря — кто-то все же лез к нам в квартиру, — сказала задумчиво Алла Германовна.
— Да ерунда, ба, тебе же все объяснили. У Захара и Петро другие заботы, они не шастают по квартирам.
— Не шастают? — странным тоном переспросила Алла Германовна и тут же сама себе кивнула: — Ну да, ты прав.
Она потихоньку встала из-за стола и, оставив внука пить чай, оделась и вышла на улицу. Серафима сидела на лавочке, как будто со вчерашнего дня так и не тронулась с места.
— Здравствуй, Сима, — задушевно проговорила Алла Германовна, опускаясь рядом с ней на скамейку.
— И тебе не хворать. — Соседка глянула на нее быстрым внимательным взглядом. — Ну что, ходила к Захару? Сознался он?
— Ходила. Не сознался. Не он это.
— Не он? А кто же? Петро?
— И не Петро. — Алла Германовна сделала паузу и внимательно смотрела на соседку. Та невольно заерзала на скамейке.
— Ты чего, Алл? Что так зыркаешь на меня? Уж не думаешь ли ты, что это я к тебе пыталась залезть?
— Знаешь, я именно так и думаю. — Алла вздохнула и отодвинулась на другой край лавочки. — Сознайся, Сима, не бери грех на душу. Я ведь вспомнила, как в прошлом году давала тебе ключи, когда на дачу уезжала. Так с тех пор и не забрала.
Серафима молчала, поджав губы.
— И не стыдно тебе? — мягко пожурила ее Алла Германовна. — На старости-то лет…
— А ты меня не совести! — неожиданно взорвалась Серафима. — Ишь ты, как выходит несправедливо: одним и пенсия хорошая, и внук заботливый. А другим — шиш с маслом! Неправильно это, нечестно. У меня деньги еще неделю назад закончились, лекарство купила дорогое — и ни копейки больше. Да еще и зубы вставные сломались! Тут я вспомнила про твои ключи и про то, что ты у нас экономная, лишней копейки не потратишь. Ну, думаю, зайду ночью, пока ты спишь, и возьму совсем немножко. По-соседки.
— По-соседски, — усмехнулась Алла Германовна. — Могла бы взаймы попросить.