Иди ко мне…
Он стоял у пирса и наблюдал за густым туманом, застилавшим озеро от берега до берега. Туман клубился, то сжимался, то снова растекался по воде, как будто озеро закипало. Он до рези в глазах всматривался в него, надеясь обнаружить пузырьки, но водная гладь, едва угадывающаяся под мутным пологом, оставалась темной и неподвижной.
Конечно, все не так. Это просто туман и игра его воображения, которое он не знал, к чему применить.
Еще полгода назад очередь к нему из заказчиков была расписана на месяцы вперед. Он считался лучшим организатором праздников. Все у него было супер: и жизнь, и работа, и любовь.
Он заказал билеты себе и своей девушке, оплатил их, намереваясь отдохнуть зимой так, как немногие отдыхают летом. Он придумал, как сделает ей предложение. Все должно быть красиво и необычно, и она скажет ему «да». Они проживут долго, счастливо и умрут в один день.
Все это было им распланировано. Но ничему этому не суждено было сбыться.
К нему на фирму нагрянула проверка. Одна, вторая, третья. Нашлись кучи нарушений. А у кого их нет? Но его прикрыли. Сначала на месяц, потом еще на один. Еще через месяц он был вынужден закрыться. Денег на счетах едва хватило, чтобы расплатиться с кредиторами. Ореол его славы как лучшего организатора вечеринок, свадеб и корпоративов померк, а потом и вовсе растворился. О нем благополучно забыли. Его контакты были вычеркнуты из записных книжек, а имя перестало звучать у всех на устах. Он был вынужден сдать билеты и кольцо — девушка тоже его из своей жизни вычеркнула.
— Она подлая, скверная и расчетливая тварь, — бубнила родная сестрица, кормившая его — безработного — борщами и котлетами. — Забудь о ней. Забудь…
За спиной раздались осторожные шаги. Он нехотя обернулся и поморщился.
Старуха! Вот кого он меньше всего сейчас хотел бы видеть. Ее и собачку мелкую, дрожащую тварь непонятной породы, гадившую, где только можно и нельзя. -
Но они обе были здесь: и старуха, и ее собака.
Вчера вечером это мелкое существо сделало лужу прямо посреди танцпола в ресторане, вымочило лапы и пошло следить кругами. И что сделала старуха? Зашлась отвратительным смехом, умиляясь на милую художницу, как она в полный голос назвала ее.
Его, если честно, чуть не вырвало. Но он сдержался, чтобы не пнуть собачку ногой, когда она подбежала к его столику и затявкала.
— Туман… — противным голосом произнесла старуха, останавливаясь слева от него. — Любите туман?
Он хотел промолчать, уйти, но передумал и просто кивнул, типа, да, люблю. Он надеялся, что она поймет: он не желает собеседников. Поймет и уйдет. Но не тут-то было.
— Отвратительное место, — продолжила она рассуждать, подслеповато щурясь в сторону гигантской водной чаши, прятавшейся в белесой мгле.
— Почему? — все же поинтересовался он, едва разжав губы.
— Самое место, чтобы умереть. — Она хмыкнула и добавила: — Не своей смертью.
— Вы имеете в виду?…
Он запнулся, не зная, как сказать, что думает. Но старуха оказалась догадливой.
— Я имею в виду убийство, дорогой друг.
Она нагнулась, спустила с рук свою собачонку, и та тут же метнулась к ближайшим кустам, заходясь отвратительным тонким лаем.
— Вы ведь его замышляете, не так ли? — произнесла старуха, как только лай прекратился и собака выбежала из кустов.
— Вы с ума сошли?! — ахнул он, отшатнувшись. — Я никому не желаю зла!
Ее ярко накрашенный рот широко растянулся — это она так улыбалась, надо полагать. Тонкий указательный палец с идеальным маникюром поднялся до уровня его лица.
— И даже себе? — громко прошептала старуха.
Стоило ему отпрянуть, как она зашлась отвратительным смехом.
— Простите, — произнесла она, осторожно прикладывая кончики пальцев к уголкам глаз. — Вы рассмешили меня своими страданиями.
— Серьезно?!
Он готов был вцепиться в ее шею, столкнуть с пирса и собачонку следом отправить, чтобы не тявкала и не гадила где ни попадя. Но, быстро подавив гнев, он спросил:
— Да что вы обо мне знаете, чтобы судить?
— Я знаю о вас все и ничего. — изрекла она, загадочно мерцая глазами, оказавшимися на удивление яркими и чистыми. — Но и этого достаточно, чтобы понять: вы слабак и тряпка.
— Ну, это уж вообще! — взорвался он, широко раскидывая руки. — Это уж вообще никуда не годится!
— Вот именно, — подхватила она весело, легко нагнулась, взяла на руки подбежавшую собачонку и вдруг предложила вместе выпить кофе. — Я догадываюсь, что неприятна вам, — скорбно улыбнулись ее губы, тогда как в глазах плясал огонь. — Но это не страшно. Просто кофе и разговор ни о чем. Обещаю не брать с вас за него денег.
— А что, ваши слова и потраченные на них минуты стоят денег? Вы психолог?
— Называйте как угодно. Но скучно вам точно не будет.
Он уставился на нее, впервые по-настоящему рассмотрев.
Маленькая, худенькая, с изящными ступнями и руками. В молодости наверняка разбила не один десяток сердец. Седые волосы замысловато зачесаны назад и падают крупными завитками на воротник длинного шерстяного платья, поверх которого наброшен широкий тренч изумрудного цвета. На ногах рыжие ковбойские сапоги. Хм-м… Старушенция явно обладала вкусом. И деньгами.
— О чем нам с вами говорить? — он снова уставился на озеро, туман над которым стал еще гуще.
— О смерти, — выдохнула она с чувством и добавила с легким смешком: — О моей смерти.
— Психушка на прогулке, — проворчал он едва слышно.
Она услышала и не обиделась.
— Понимаю, звучит дико. Но вы должны помочь мне… умереть.
И, заглянув в его широко распахнувшиеся глаза, наполненные страхом, старуха добавила:
— Завтра. Послезавтра уже будет поздно. Идемте со мной. Поговорим за чашкой кофе, а заодно обсудим размер вашего гонорара. Поверьте, я могу быть щедрой. Особенно с теми, кто остро нуждается в средствах.
— С чего вы взяли, что я нуждаюсь? — попытался он поспорить, хотя старуха с ее предложением оказалась как нельзя кстати. — Все не так уж плохо.
— Но и недостаточно хорошо, чтобы поселиться в отдельном коттедже, а не снимать комнатку в мансардном этаже. И не настолько хорошо, чтобы обедать осетриной, а не зелеными щами с куском хлеба. Идемте уже, пока я не передумала.
Им надо было продержаться еще три дня, на четвертый они уедут. Алекс с тоской глянул на настенный календарь и вздохнул. Глупая была идея: попытаться подружить этих двух женщин. Нет такого срока, который бы заставил их полюбить друг друга. Роза любит его и никого рядом с ним не потерпит. Это однозначно.
Инга вполне себе уживчивая девушка, но ее терпение тоже не безгранично. Мелкие колкости и намеки переросли в откровенную неприязнь со стороны Розы. Что она вытворила вчера за обедом!
— Это блюдо отравлено, Алекс, — произнесла она, понюхав тарелку с рыбным стейком. — Я чувствую посторонние запахи, намекающие на присутствие в соусе яда.
— Скажите об этом повару, — посоветовала Инга с ледяной улыбкой.
— А при чем тут повар? — Роза задрала аккуратно подведенные брови.
— А кто при чем, бабуля? — забыв о его совете не называть ее так, спросила Инга.
— Ты! — Тонкий палец с острым ногтем указал в сторону бедной девушки.
— Я?!
Лицо Инги пошло красными пятнами. Она глянула на него беспомощными несчастными глазами. У него даже сердце защемило.
— Алекс, ну что это такое? — всхлипнула Инга. — Ну как так можно?
— Да, Алекс, как так можно? — подхватила Роза, поглаживая между ушей свою собачку. — Стоило нам всем отвлечься, как твоя избранница плеснула что-то из пузырька, который тут же спрятала в свою сумочку. Проверь, проверь ее сумочку, Алекс!
Конечно, он не собирался обыскивать сумку Инги, просто вопросительно взглянул на нее, чем тут же довел ее до слез. Она вскочила и убежала в их коттедж, где он потом до самого вечера ее утешал.
— Не обращай на нее внимания, милая, — нежно целовал он ее плечи. — Она просто ревнует. Это пройдет.
— Если не зайдет дальше, — жалобным голоском отзывалась Инга, лежа с ним рядом в постели. — Боюсь представить, что твоя бабуля придумает за ужином.
Но вечером Роза вела себя смирно. Даже пришла без собаки — метрдотель настоятельно рекомендовал оставить животное в коттедже. Все еще помнили, какую художественную роспись из собственной мочи оставила ее собачка на полу ресторана.
Теперь Розе некуда было девать руки. Она без конца поправляла прическу, складки широкого платья-балахона, трогала приборы возле своей тарелки. На Ингу она почти не смотрела, но вдруг сразу после закусок спросила:
— Вы были сегодня на озере, молодые люди?
Они не были на озере, не успели — проспали почти до обеда, а после Алексу пришлось утешать Ингу. Они снова оказались в кровати, а когда из нее выбрались, на улице уже стемнело.
— Там был жуткий туман.
— На озере? — уточнила Инга.
— Над озером, — поправила ее Роза с высокомерной ухмылкой. — Жуткое зрелище.
— Чем же оно жуткое?
Инга проглотила обиду и постаралась поддержать разговор. Алекс видел, что она изо всех сил старается угодить Розе, а та словно не замечает и вообще не видит бедную девушку.
— Плотная пелена тумана способна спрятать все, — меланхолично продолжала Роза, уставившись в тарелку с салатом. — Все кажется не таким. Неправильным. Искаженным. Звуки не те, изображения…
— Это логично, — снова попыталась поддержать ее в беседе Инга и даже услужливо улыбнулась.
— Так и с людьми, Алекс, — неожиданно подняла она на внука горящий взгляд. — Есть такие, что напускают тумана, скрывая свою сущность за пеленой притворства. И распознать ее бывает очень сложно. И…
— Роза, хватит! — твердым голосом потребовал Алекс, сообразив, куда она клонит. — Это уже перебор.
— Ну, ну… Тебе видней, дорогой. Ты в этом деле собаку съел!
Роза ухмыльнулась, взяла в руки вилку и принялась ворошить ею листья салата, но вдруг отшвырнула ее со звоном и легонько шлепнула себя по лбу.