Моя просьба уходит в песок, потому что он все равно поднимается на ноги.
– Чашка? – он взмахивает ею в воздухе. – Не хочу доставлять лишних хлопот.
И он идет ко мне, чтобы поставить чашку в раковину.
– Или сразу в посудомойку? – спрашивает Кирилл с дурацким участием, будто в этой проклятой чашке весь наш спор и конфликт. – Мне несложно.
– Не приезжай к нам больше.
– Хочешь спалиться? Будет странно, если я впервые окажусь в родном городе друга и начну игнорировать его дом.
– Спалиться, – я с нервом повторяю слово, которое он выбрал, и делаю шаг прочь.
Но Кирилл ловит меня за локоть и заставляет остаться на месте.
– Что я делаю не так? – произносит он совсем другим тоном, тем самым, которым наговорил режущих откровений в коридоре клуба. – Тебя же тянет ко мне, я вижу…
– Нет, это ты тянешь меня к себе, – и я смотрю на его пальцы, которые не дают мне сдвинуться с места. – Я выпила вчера в зале, и только из-за этого…
– Вздор, – шипит он со злостью. – Ты же ничего не говоришь Вадиму. Задумайся, наконец, почему? Сказать за тебя, малышка? Ты не хочешь ломать игру, тебе нравится, что происходит.
– Нет.
– Хватит, Мира. Или ты хочешь больше? Созрела?
И он силой подтягивает меня под себя. Я не так давно стояла в той же позе с Вадимом, только он держал с нежностью и щемящей осторожностью, будто я хрустальная, а Кирилл вдавливает мою поясницу в толстый край столешницы собственным весом и связывает ладонями мои руки, заведя их за спину. Я безвольно прогибаюсь под его мощью и чувствую, что наши бедра впиваются друг в друга.
– Так? – Кирилл переводит горящий взгляд на мои губы. – Теперь правильно?
– Я закричу.
– Хочешь я увезу его? А потом вернусь, – Кирилл ведет подбородком вверх, подсказывая мне правильный ответ. – Трахнуть тебя здесь? Или в вашей постели? Там, наверное, шелковые простыни, я возьму тебя прямо на них. Выебу. Так, Мира? Тебя заводит такое дерьмо…
– Вадим!
По взгляду Кирилла я вижу, что он не ожидал, что я позову мужа. Он выпускает меня из рук и делает шаг назад, не отрывая воспаленного взгляда от моего лица. Он тяжело дышит, пытаясь найти ровный ритм, и проводит ладонями по лицу, успокаивая кожу. И я замечаю, что рукава его телесного тонкого джемпера сбились вверх, оголив накаченные руки. Я вижу черную татуировку, которую он набил после нашего расставания, и которая для меня как чужая деталь.
Кирилл видит мой внимательный взгляд и его направление, и вздрагивает всем телом. Он резким взмахом опускает рукав на место, но я успеваю заметить то, что он хотел скрыть. Ведь он набил тату не для красоты, он перекрыл ею другой след. Длинный застарелый шрам тянется от запястья и рваной линией суицидника уходит выше, к локтю…
– Что это? – спрашиваю я его, позабыв обо всем остальном и о том, что вот-вот должен вернуться Вадим.
– Так модно.
– Что, Кирилл?!
Он резко качает головой и делает глазами беспокойную дугу от пола обратно к моему бледному лицу.
– У меня не получилось, как видишь.
Кирилл смотрит как безумец и вдруг смеется нервным смехом, который жестоко бьет все его тело.
– Господи, Мира. Не надо так на меня смотреть, я жив.
Глава 17
Вадим входит в комнату, и мне приходится оторвать взгляд от Кирилла. Нужно что-то сказать мужу, в его глазах резонный вопрос, почему я кричала срывающимся голосом и почему так выгляжу… Как ночью. Это даже может стать спасением, у меня успевает промелькнуть мысль, что можно вновь всё свалить на недомогание, стоит только протянуть руку к Вадиму и сказать, что кружится голова.
Но нет. Хватит.
– Мы были любовниками, – произношу я на одном дыхании и ловлю взгляд мужа. – Я и Кирилл. Давно.
Я хочу сделать шаг в сторону, чтобы выбраться из-под тени Кирилла, но он выходит таким корявым, что я запоздало понимаю, сколько сил забрали последние слова в лицо мужу. Я хватаюсь за столешницу, но Кирилл все равно оказывается рядом. Он подхватывает меня, давая бетонную опору… Господи, он ничего не боится. Даже Вадима. Я упираюсь ладонью ему в грудь, пытаясь оттолкнуть, и жду целую вечность прежде, чем подойдет Вадим и заберем меня из его цепких рук.
Муж поднимает меня, как пушинку, и относит к столу, где сажает на выдвинутый стул. Я замечаю поверх его силуэта, как Кирилл молча уходит прочь. И вскоре с улицы доносится рык дизельного мотора.
– Вадим, – я хочу что-то сказать, просто чтобы не молчать, но боюсь ошибиться с первыми фразами.
Я не могу отмахнуться от сковывающего холода, который исходит от Вадима. Он стоит рядом, нависая надо мной стеной, и держится за спинку стула. Его костяшки побелели от усилия, и мне кажется, что еще чуть и деревянная перекладина пойдет на излом под его стальными пальцами.
– Давно, – Вадим продолжает вместо меня. – Это когда?
– Я познакомилась с тобой через полгода после расставания с Кириллом.
– Почему расстались?
Я поднимаю голову и смотрю на лицо Вадима, суровое и мертвое, и едва узнаю его. Он через многое прошел, чтобы выбиться на самый наверх, и выдерживал сильные кризисы и знает, что такое удар судьбы и удар в спину. И я вижу, что он собрался, закрылся щитом, будто я враг.
– Я ушла от него. Не могла больше… Вадим, послушай, – я накрываю ладонью его пальцы на спинке стула, – прости меня, я должна была сказать сразу. Но я испугалась, я жалею, что так поступила… Я увидела его и впала в ступор, не могла поверить, что это происходит.
Вадим плавным, но уверенным жестом забирает свою руку. И отходит от меня на шаг. Ему не нравятся мои слова, он хмурится и сжимает кулаки, будто я говорю совсем не то, что нужно. А я не знаю, что должна говорить, как успокоить его… Он хочет что-то разбить, раскрошить на мелкие безнадежные кусочки, это я знаю точно. Вижу, что его руки уже ищут мишень.
– Не могла подготовиться? – он отзывается колкими интонациями. – Я ведь знаю его столько лет, Мира.
– Я не узнавала его…
– Хватит! Не делай из меня дурака.
Я рефлекторно киваю и прикрываю глаза, пытаясь справиться со слезами, которые хотят вырваться наружу. Нет, не сейчас, не перед ним… Я глупо надеялась на другой разговор, и я ведь никогда не слышала крика мужа в мою сторону. Он бывало срывался дома из-за проблем в офисе или на объектах, но я понимала, что ему нужно выплеснуть эмоции и мне достается лишь потому, что я самый близкий его человек. Когда стоишь так близко, тебя задевает по касательной. Это нормально.
Но сейчас он кричал на меня. Злился на меня.
– Я говорю правду, Вадим. Я узнала его, когда увидела в аэропорту.
– Настаиваешь, – Вадим кивает. – Хорошо. И значит между вами ничего не было с тех пор?
– Конечно, нет. Я его даже в машине не сразу узнала, он очень изменился…
Вадим вдруг выставляет руку вперед, указывая на мое лицо, чтобы я замолчала. И этот жест едва не приводит его к пощечине. Я вижу, что он сдерживается в самый последний момент, усмиряя замах, хотя вскипевшая с новой силой злость почти увела его ладонь к моей щеке.
Он не верит мне. Не верит, что за его спиной ничего не происходило.
– Кирилл что-то говорил тебе? – я поднимаюсь со стула и хочу подойти к мужу ближе. – Вадим?
Но там стена.
– Мне нужно в офис, – официально сообщает он и разворачивается прочь.
Я зову его, но он не реагирует. Он не поворачивает к лестнице, чтобы переодеться, а идет к входной двери, подхватывая на ходу ключи от машины.
Глава 18
Я остаюсь дома одна и провожу, наверное, час в гулкой тишине. А потом понимаю, что так дело не пойдет и начинаю собираться. Принимаю душ, наношу незаметный макияж и выбираю брючный костюм нежно-розового оттенка, к которому отлично подходят телесные туфли на квадратном прозрачном каблуке.
Привычка с давних времен, если что-то в жизни сыпется, всегда можно хотя бы выглядеть отлично. Это ведь в моих силах. Заставить Вадима думать по-другому я не могу, вернуть Кирилла ближайшим рейсом обратно в Лондон – тоже, а вот отражение в зеркале в моей власти. А еще лучше поскорей отвлечься на рабочие моменты. Теперь я рада, что выставка уже через несколько дней, и что забот в студии хватит на локальную войну под окнами, которую можно будет не заметить, копаясь в эскизах и пробниках.
Когда я вхожу в свой кабинет, моя помощница Тамара как раз раскладывает на письменном столе портфолио новых моделей, которые только прислали. Нам не хватает невротичного типажа для третьего зала.
– Худые, но без изюминки, – иронично замечает Тамара и поправляет очки в толстой коричневой оправе, она напоминает профессора старинного университета, которому вообще-то пора на лекцию, а стоять здесь и разглядывать полуголых парней на снимках. – Вот этот ничего. Веснушки интересные.
– У тебя новые духи? – я улавливаю благородный немного терпкий аромат.
– Да, называется “невнимательный муж и его подарок”.
– Но классные же…
Тамара кивает с довольной улыбкой.
– Но мужа я не стала успокаивать, пусть первые тоже несет.
– Жадность – это порок, Тамара.
– Да? А зачем выбирать один вариант, когда можно взять оба?
Ее шутка отдается нехорошим эхом в сердце, и я перевожу взгляд на глянцевые фотографии, хотя уверенность, что работа позволит забыться, выцветает с каждой секундой.
– Мне-то точно надо выбрать один вариант, – я устало выдыхаю и сажусь в кресло, готовясь долго-долго перебирать снимки.
Рабочий день проходит, а телефон по-прежнему молчит. Ни сообщений, ни звонков от Вадима. А я сомневаюсь, стоит ли писать первой… Я понимаю, что он уехал от греха подальше, чтобы не сорваться и не натворить дел, за которые потом будет мучительно стыдно. Он едва не ударил меня. Замахнулся. Мне же не показалось? Хотя сейчас мне хочется верить, что показалось, что я самым банальным образом перенервничала и смотрела на него испуганными глазами.
У страха же глаза велики.
В любом случае лавину надо переждать, и поэтому не стоит к нему лезть. Правда, меня бросает в другую крайность и я нахожу в записной телефон Кирилла. Мне не дает покоя мысль, что он успел что-то наговорить мужа. Не знаю, что именно, но может из-за этого Вадим так завелся и не стал даже слушать меня. Я хочу проверить гадкую догадку и открываю мессенджер.