– Я в тот же день позвонил Кириллу и предложил сделку. Я подаю на развод, а он передает в мою пользу еще тридцать процентов проекта. Он подписал, даже юристу своему документы не стал отсылать. Самая невыгодная сделка, которую я видел в жизни.
У меня нет слов, даже ощущений нет… Пустота и только.
– Подумал, что если обойдусь с тобой как с вещью, станет легче. Ни хера.
Глава 22
– Я найду бумаги на развод, – я цепляюсь за стенку и поднимаюсь. – Сейчас подпишу.
Я хочу побыстрее закончить всё это, пока меня не нагнали проклятые эмоции. Я иду мимо Вадима, направляясь в гостиную, где на столе как раз лежат неразобранные бумаги. Его помощник приносил их и складывал в стопку. Но Вадим рывком оказывается на ногах и хватает меня за локоть. Подтягивает к себе грубой силой и смотрит прямо в лицо.
– Так легко, – бросает он с вызовом. – Тебе это ничего не стоит?
Я теряю нить происходящего и теперь совсем не понимаю, чего он хочет. Или он сам не понимает? Запутался окончательно.
– Чего тебе не хватало?! – он встряхивает меня, как куклу. – Чего я не давал?!
Я упираюсь ладонями ему в грудь, и чувствую, как тяжело и загнанно он дышит. Его грудь ходит вверх-вниз, словно он только что с пробежки.
– Вадим, хватит.
Я переношу ладонь на его пальцы и разжимаю их один за другим. Муж не сразу, но поддается мне, запоздало понимая, что самым банальным образом распускает руки.
– Ты не слышишь меня, – говорю я ему. – Я не спала с Кириллом. Вбей это уже в свою голову!
Я все-таки срываюсь, потому что он смотрит с таким недоверием, словно я ему всю жизнь лгала.
– Хотя плевать! Не доверяй! Ты меня долго подозревал и молодец. Ты выиграл, Вадим! Сейчас выпишу тебе грамоту!
– Не разговаривай со мной так…
– А то что? По факту был один поцелуй! Один чертов проклятый поцелуй… Я поцеловала его, чтобы он отстал от меня. Хотела показать, что могу остановиться в любой момент и давно не схожу с ума от его рук. Вот и все! Вот из-за чего ты подал на развод! Ах, да, еще было его имя сквозь сон, прости, забыла, – мне самой становится смешно от бреда происходящего. – Ты не думал, что это мог быть кошмар? Или всплеск напряжения? Я не видела его девять лет и вот он снова в моей жизни. Супружеской жизни!
Вадим молчит. Не могу вспомнить, видел ли он когда-нибудь меня такой заведенной и злой, я сама чувствую, как из меня ярким огнем рвутся чистые эмоции. Я почти опаляю лицо мужа, а хочется еще расцарапать его, словно от этого что-то изменится.
Не изменится… Поэтому я отступаю назад, угадывая, что ладонь Вадима потеряла всякое усилие.
– Господи, ты сейчас напоминаешь мне его, – я уже говорю лишнее, но не могу сдержать слова. – Смотри, у тебя даже рука вспорота, кровь… Только Кириллу тогда было двадцать три, а не твои тридцать шесть.
Я поворачиваю в гостиную, чтобы найти проклятые бумаги на развод и поставить нужные подписи. Я откладывала и думала, что до этого не дойдет. Что это первая реакция Вадима на измену. Закономерная, понятная… Он ведь решил, что Кирилл был со мной, и я ждала, когда схлынут первые волны из ярости и презрения, и я смогу нормально с ним поговорить. Но Вадим успел слишком многое за это время.
Так много, что ручка пляшет в моей руке. Я заставляю себе притормозить и сделать пару глубоких выдохов, чтобы не промахнуться мимо графы, отмеченной желтой наклейкой. Их еще несколько, яркие маркеры выглядывают из папки.
Нет, ну почему?! Почему так, почему он молчал? И почему молчала я?! Когда всё скрутилось в столь неразрешимый клубок? Неужели для этого достаточно недомолвок… страха, стыда, слепой ревности…
Вадим подходит ко мне, останавливаясь у стола. Он видит, что у меня дрожат пальцы, но я ничего не могу с этим поделать. Он издает неопределенный звук, словно хочет меня остановить, но резко замолкает, когда видит, что я ставлю размашистую подпись. И все-таки кривую. Я ищу следующую страницу, нетерпеливо перебирая закладки на корешке.
– Ты не спала с ним? – спрашивает он, будто только сейчас расслышал мои недавние слова.
Донес до своего разума. Очень быстро, молниеносно просто!
Я не выдерживаю и поднимаю на него глаза полные ненависти. Я устала оправдываться и устала чувствовать себя виноватой. Да, я ошиблась! Но не так страшно, как с меня хотят спросить.
– Ты издеваешься? – я кривлюсь и ставлю вторую подпись, не вглядываясь в параграфы текста. – Тебе в кайф?
– Нет, мне не в кайф.
– А очень похоже, – я несколько раз киваю головой как заведенная. – Ты ведь мог просто сказать мне, что нашел мои фотки со старым любовником.
– Ты могла просто сказать мне, что Кирилл твой старый любовник.
– Я промедлила день! Ты дал мне всего день, чтобы признаться насчет него, а не несколько лет. И я, черт возьми, успела!
Я случайно срываю третий стикер, когда нащупываю его, но нужную страницу все равно нахожу.
– Что я еще должна была рассказать тебе? А, милый?! Что Кирилл мой первый мужчина? Что у меня их было всего двое за всю жизнь?!
Вадим смыкает крепкие пальцы на корешке папки и уводит листы прочь. Так что я не успеваю среагировать и рисую длинную полосу на верхней странице, перечеркивая строки одну за другой…
– Оставь их, – приказывает он с раздражением и хмурится так, словно получил удар в висок.
– Нет, Вадим. Тебе заплатили большие деньги за это, – я поднимаю лицо и ловлю его напряженный взгляд. – Так нельзя. Деловая репутация – это не пустой звук.
Я хочу сказать еще что-то, тут долго можно куражиться, раскрашивая вечер прекрасными красками, но замечаю, что Вадим кладет обе ладони на стол и переносит на него свой вес. Он вымотался и видно подходит время выжимать последние капли, чтобы не свалиться. Я смотрю на него и мне уже ничего не хочется. Ни язвить, ни спорить, ни выяснять отношения. Их и нет-то больше…
– Я хочу спать, – я отбрасываю ручку прочь и смотрю на наручные часы. – Можешь лечь в гостевой. Но уезжай сразу, как проспишься.
Вадим еле различимо кивает, а я разворачиваюсь и иду к арке, что выводит в коридор. Надо найти таблетки для сна, иначе эта ночь станет хуже случившегося разговора. Я пока не осознаю все брошенные в сердцах фразы и то, как они изменили мою жизнь только что, но первые догадки все же чувствую. Прямо в груди, где гадко и неспокойно, словно что-то отдается в пустоте.
– Мира? – зовет Вадим, когда я почти ухожу.
– Что, Вадим?
– Я идиот.
Еще один молниеносный вывод.
– Нет, ты мудак.
Глава 23
Первый день уходит в пустоту, его как будто вырвали прочь и даже не осталось четкого воспоминания. Я проснулась, не застала Вадима, который уже уехал, была в студии, потом ужинала с Тамарой в кафе, вернулась домой. Заметила вставленное окно. Огромных букет чайных роз в вазе. Заснула.
Чек.
На второй день я просыпаюсь слишком рано. И вдруг отчетливо понимаю, что не хочу, чтобы он стал таким же, как вчерашний. Автоматический, тупой… Я запрещаю себе много думать, чтобы не плодить голоса в голове, а из других перспектив – лишь рутина, забить сутки делами и перепрыгивать со строчки на строчку в планере.
Нет, так тоже не хочу. И спать не могу.
Такое ощущение, что все умеют веселиться кроме меня. Что Кирилл, что Вадим… Целые схемы и спектакли. Браво!
Я умываюсь и накидываю пальто прямо на атласную пижаму. Можно подумать, что на мне костюм с восточными нотками, да и мне плевать. Я смотрю в зеркало и остаюсь довольна, наношу лишь легкий блеск на губы и сбиваю прическу, заостряя локоны. Потом сажусь в машину и завожу мотор. Только сейчас замечаю, что бороздки от его тяжеленных колес тоже исчезли. Газон смотрится как новенький, хотя я неплохо по нему “потопталась”, когда Вадим занял всю парковку.
– Очень странная реакция на развод, Вадим, – усмехаюсь я, пытаясь поймать ироничное настроение, оно сейчас чертовски поможет. – Прям от обратного.
Но он начал с мелких деталей, исправляет пока их, надеясь постепенно дойти до главного. Я слишком хорошо знаю своего мужа. То есть бывшего мужа. Я снимаю обручальное кольцо с пальца и бросаю его в ячейку, где у меня валяется мелочь. Самое место, как показало время. А потом выезжаю со двора и еду в центр города. К тому стальному созвездию, которое обозначает нулевой километр.
Почему бы нет? Почему бы не оттолкнуться от нуля, от чертового начала… Только сыграть по-другому.
Девушка на ресепшене оказывается сговорчивой, и я спокойно поднимаюсь на третий этаж. 326 номер, я запомнила, хотя переписки нет под рукой, и проверить никак. Я подхожу к черной двери и напористо стучу, понимая, что придется будить. Вскоре повторяю и тогда слышу мужские шаги, которые неровной походкой, но все же приближаются.
– Какого… – Кирилл не договаривает, потому что раскрытая дверь показывает меня.
Он пару секунд смотрит на меня, пряча удивление, и беспокойно проводит широкой ладонью по волосам, собирая густую челку назад. На нем лишь потертые джинсы, которые кое-как держатся на нем, не застегнутые до конца. Я вхожу и чуть замедляюсь, когда до его обнаженного торса остается несколько сантиметров. Кирилл запоздало реагирует и отклоняется в сторону, давая мне дорогу.
– Что-то случилось? – наконец, спрашивает он.
– Случились тридцать процентов, – я оборачиваюсь и смотрю на него. – Почему так мало, Кирилл? Почему не всё?
Он как-то обреченно кивает и закрывает дверь уверенным толчком, после чего выпрямляется во весь рост. Его красивое, идеальное до невыносимого предела тело говорит за него. Я замечаю как напрягаются его плечи, налитые мускулы проступили сильней и стянули миндального цвета кожу, острый подбородок стремится к груди, а в глазах нерв.
– Жалко я не видела, как вы торговались, – я снимаю пальто и бросаю его в кресло, правда, чуть промахиваюсь, и оно соскальзывает на пол. – Я бы посмотрела.
– Мира…
– Я не люблю нечестные сделки. Может, я ошибаюсь и это, наоборот, слишком много. Ты же не видел, что покупаешь, в том зале было так темно.