– Так?
– Я по-другому это представлял. Думал, ты оскорбишься и начнешь скандал, а там слово за слово. Придумал целую речь, чтобы поиздеваться как следует, чтобы уже точно без шансов быть вместе… Но ты согласилась.
Кирилл говорит, что был зависим от меня. Но я так боялась потерять его, что побледнела тогда от его слов, но все-таки послушно кивнула. Я чуть не сделала это, доверившись его дикой фантазии. Разум постучался после. И я молча собрала вещи, понимая, что если он захочет, он уговорит меня. Я поддамся ему.
– А потом ты исчезла, – продолжает Кирилл. – Без разговора. Без ничего… Я остался со своим дерьмом один на один. Хуже всего было от мысли, что я напугал от тебя… Так, что тебе пришлось бежать. Это страшно, когда тебя боится тот, кого ты любишь всем сердцем. Я поздно это понял.
Я обнимаю пальцами его запястье и хочу успокоить ласковым прикосновением.
– С желаниями надо быть осторожнее, – Кирилл усмехается и смотрит взглядом, который буквально вспарывает воздух – Они могут и сбыться. Я проверил на собственной шкуре.
Глава 26
Я разворачиваю его руку и плавно провожу по старому шраму. Кирилл завороженно смотрит, как мои тонкие пальцы скользят по черной татуировке, которая ни черта не скрывает. С близкого расстояние всё прекрасно видно, даже неровные бороздки, когда лезвие вело в сторону.
– Я не хотел умереть, – признается Кирилл, когда я дохожу до последней кривой черточки на его запястье.
– Тогда зачем? Ты ведь мог погибнуть.
– Хотел испортить то, что тебе так нравилось.
– Только не это…
– Меня шатало от паники до ярости. Я выпил лишнего и вдруг вспомнил, что мои руки тебе нравились больше всего…
Странный нехороший разговор, который пока заканчивать.
– Почему сейчас? – спрашиваю я его. – Ты все-таки приехал.
– Я писал тебе пару раз в сети, но ты так официально отвечала. По делу, будто не понимала, что мой вопрос – всего лишь предлог.
– Я тебя не узнавала.
– Правда? – Кирилл усмехается. – Я отнекивался всего год. Сперва не вникал в рассказы Вадима, что там за жена, что за женщина… Я тогда в работу ушел с головой, а на остальные разговоры только кивал. Как робот. А через год, наконец, прислушался, и меня как током ударило. Я понял, что это ты, фотки посмотрел нормально. Там уже без сомнений, точно ты.
Кирилл забирает свою руку и даже заводит ее за спину.
– Ты выглядела счастливой на них, да и Вадим светился. По мужику видно, когда он говорит о любимой женщине.
– Вы часто встречались?
– Да. Я начал тесно с ним общаться, когда понял, кто его жена. Просто, чтобы знать, как ты живешь. Но меня сносило постоянно и я представлял, как вы трахаетесь. Вадим же явно из тех, кто умеет трахать.
Он сам останавливается и шумно выдыхает.
– Прости… Это сидит во мне и рвется само. Прости, да. Хотя я почти свыкся… Привык.
– Ты не ответил, почему сейчас?
– Он сказал, вы собираетесь заводить ребенка. Что ты нашла классного помощника, кому можно доверить студию, а он хочет второго.
У Вадима есть дочь от первого брака. Ей пятнадцать, и она вместе с матерью живет в Сербии. Не самый очевидный выбор для переезда, но Вадим всегда выбирал сложных женщин. Он как-то сказал мне, когда мы от души повздорили из-за глупейшей глупости, что ему бы найти студентку четвертого курса, милую и послушную девочку с большими глазами, но он проклят и у него встает на Характер. Так что его первая жена преподает в университете Белграда, а вторая – продает элитную недвижимость в столице.
– Ты снимала Вадима?
– Что?
Кирилл неожиданно переводит тему, и я растерянно смотрю на него.
– Ты когда-нибудь снимала мужа?
– Нет.
– Почему?
– Не могу фотографировать его без лица.
Я вру. После Кирилла я решила никогда больше не смешивать чувства и студию. Потому что иначе негде спрятаться… Я вычеркнула тогда Кирилла из своей жизни, но каждый день возвращалась к фотографиям и как будто к нему. Снова и снова. Не хочу так больше, и поэтому теперь студия – моя тихая гавань, где можно укрыться от любого шторма. Я не подпускаю Вадима даже на шаг, да и его трудно представить мягким пластилином, который будет хотя бы час следовать указаниям, а не саркитисчески комментировать каждое мое слово.
– А я подумал, это из-за меня.
– Да?
– Ты больше не показываешь сюда дорогу любовникам.
– Интересно.
– Но я здесь, – он улыбается с хитрой подоплекой и приближается одним корпусом, нависая надо мной.
– Ты не любовник, Кирилл.
– Конечно, нет. Я и есть твоя студия, самая старая и самая любимая.
Он тянется к моим губам, пользуясь моим секундным замешательством. Я выставляю ладонь и нажимаю на его грудь. И тут же в голове мерцает признание, что до его горячей кожи и налитых мышц чертовски приятно дотрагиваться, хочется провести всей ладонью, обведя каждый тугой выступ и натолкнувшись сильнее.
Его дыхание скользит жаркой волной, и мне кажется, что это уже поцелуй. Я так ярко чувствую его, что плохо понимаю, соприкасаются наши губы или нет. Что вообще происходит между нами…
– Кирилл, нет.
– Не хочешь меня?
– Я хочу тебя в кадр.
Он усмехается и зажигает недоверчивую улыбку. Он выглядит как человек, который только делает вид, что поверил тебе на слово.
– Хорошо, – кивает он через себя. – Можешь делать со мной всё, что пожелаешь.
Глава 27
Снимки. Проклятые снимки. Кирилл по-прежнему лучше всех на них.
Летальная Муза…
Он уезжает через два часа, когда я намекаю на свой график, а на самом деле мне пора перевести дух. Напряжение уже колет пальцы. Кирилл не спорит и бросает, что позвонит и вообще готов переехать в студию, если мне будет нужно. А потом он присылает сообщение, что Вадим переписал на него весь проект. Отдал всё до копейки, до последней сотой процента. Сделку провел еще вчера, и вот пришло уведомление.
Вадим…
Наверное, я ждала что-то подобное. Вслед за окном и газоном пошли банковские нули. И мне становится чуть спокойнее на душе, словно впервые за долгое время происходит что-то верное. Правильное. Вадим отказался от сделки, которой хотел унизить меня. Конечно, это не перечеркивает сам факт, но он как будто намечает тропинку для меня. Ту самую, по которой можно красиво пройти и простить его. Простить от всего сердца, а не стиснув зубы и испугавшись потерянных лет в браке.
Я раскрываю окно настежь, чтобы впустить свежий воздух в студию. После Кирилла мне мерещится сумрак повсюду и хочется поскорей разогнать его. Пока еще возможно, ведь с годами Кирилл стал только сильней. Как яд, который стал крепче. Я провела с ним несколько часов наедине и вижу, как много внутри меня спусковых крючков. И, если дать ему волю, он нажмет на каждый.
И, что самое скверное, какая-то часть меня хочет этого. Почти изнывает в предвкушении… Как хочется иногда сумасшествия и острых, царапающих до крови, моментов. Чтобы дико, страстно, незабываемо.
Я яркой вспышкой вспоминаю свои мысли у здания аэропорта, когда Кирилл сел в мою машину. “Я не блядь, которая плывет от каждого влажного взгляда, я никогда не изменяла мужу и даже близко не подходила к этой черте”. Черта оказалась намного ближе, чем я себе представляла. Разумом можно хоть сотню пентаграмм начертить вокруг себя и своего идеального брака, но если внутри сидит неудовлетворенное желание… Или внезапно оборванное, спрятанное от самой себя в потайной уголок под железные замки…
То, что с ним делать, черт возьми? Как бороться?
Я выхожу на улицу, и в первое мгновение не знаю, как реагировать на Вадима. Он стоит у моей машины, облокотившись на капот и хмурится, смотря в экран сотового. Я закончила, как обычно, так что вряд ли он ждал много минут.
– Вадим, – я зову его, потому что он не замечает, как я подошла. – Ты перегородил дорогу.
– Открой машину.
Повелительная форма. Вот что с ним делать?
– Зачем?
– Хочу сесть в салон и поговорить с женой.
Он торопится. Я вижу, что он не только нарисовал для меня тропинку, но и хочет протащить по ней за руку, чтобы побыстрей закрыть вопрос. Видно, уже сделал пометку “чек” насчет спасенного брака после того, как откатил проклятую сделку назад. Это похоже на Вадима, он действительно “слепой”, как сам признавался. А та удивившая меня проницательность на кухне, когда он вдруг спросил о наших отношениях, оказалась никакой не проницательностью, а знанием. Он знал, что происходит дерьмо, и хотел, чтобы я призналась ему.
А без подсказок он показывает свой невыносимый мужской характер, который иногда напоминает каток. После мягкого крадущегося обаяния Кирилла – как ушат ледяной воды. Но я не хочу скандалить на улице и нажимаю кнопку. После чего обхожу машину и сажусь в кресло вслед за Вадимом.
– Где твое кольцо? – он аж рвано выдыхает, заметив, что я без него.
Его это выводит из себя за мгновение, будто я наотмашь влепила ему хлесткую пощёчину. И я замечаю, что его обручальное кольцо на месте. На правильном пальце.
– Их снимают, когда разводятся, – я спокойно отвечаю ему, а сама смотрю на улицу через лобовое стекло.
– Мы не разводимся.
– Да?
– Хватит, Мира!
Нет, разговора не будет. Вот драка, может быть.
– Я так понимаю, ты меня простил, – я усмехаюсь и киваю. – Понял, что я не спала с Кириллом, и включил заднюю. Польщена, Вадим, безмерно…
Ведь больше проблемы нет. Ни за что прощение просить не надо. Подумаешь, решил заработать на жене и не постеснялся назначить цену.
– Что он делал в твоей студии?
– О, уже доложили!
Вадим выдыхает чистой злобой, от которой любой другой поежился бы. Но я помню, как он мне клятвенно обещал никогда не опускаться до такого. У него столько возможностей для слежки, он же чертов безопасник, что можно свихнуться от одной мысли.
– Теперь ты шпионишь за мной?
– Не начинай, Мира. Я сейчас не в том состоянии…