— Что благородно? — строго спросила у нее Алина. — Искать потерявшихся туристов? Знаете, милочка, мы за каждого клиента несем ответственность! А вы повели себя безрассудно, эгоистично и преступно равнодушно по отношению к близким. Мы в курсе ваших проделок. Стыдно, девушка, стыдно, — отсчитала Настю Алина. — Мы к вам отнеслись со всей душой, помогли с визой, в группу приличных людей определи. И вы нас таким образом отблагодарили.
— Вот я и пришла вас поблагодарить, — она взглядом показала на стол Алены, на котором стояла бутылка шампанского и большая коробка конфет. — А еще хочу вас пригласить на презентацию моего ресторана. Она состоится приблизительно через месяц. Точную дату я сообщу позже, когда принесу официальные приглашения.
Когда речь зашла о ресторане, Настя как будто засветилась изнутри.
— Какого ресторана презентацию? — спросила я, глядя на сверкающую от счастья Ольшанскую.
— Испанского, разумеется. Название ресторану я еще не выбрала, но в нем будет все, как в Испании.
— Так-так-так, — часто закивала головой Алина. — Похоже, мои самые худшие опасения сбылись.
— То есть? — насторожилась Настя.
— Вы все-таки ограбили Альгамбру!
— Я? Ну что вы! Как вам такое в голову могло прийти?!
— Могло-могло. Может, объясните, откуда у вас деньги на ресторан?
— Ой, это долгая история, — с мечтательным выражением на лице протянула Настя.
— Да уж долгая. Мы в курсе. И знаете, перед нашими глазами вырисовывается не очень хороший образ аферистки и авантюристки! — Алина угрожающе пошла на Настю, тесня ее к двери нашего кабинета.
Я предусмотрительно забежала вперед и открыла дверь. Через секунду Настя, словно в ловушке, стояла перед нами в запертом на ключ кабинете.
— Надеюсь, вы понимаете, что одного звонка хватит, чтобы надолго засадить вас за решетку? Один звонок в испанское посольство и через час здесь будут люди из Интерпола. О вас будут писать все газеты. Бомба, а не новость! Кража века! Кстати, по вашей милости, в испанском каземате томится Владимир Ермаков. Он отвлекающий маневр? Я правильно догадалась? — Алина исподлобья расстреливала Ольшанскую взглядом.
— Вы только жертву из Ермакова не делайте, — неожиданно ощетинилась Настя.
— Допустим, что Ермаков не пример для подражания, но как вы можете его осуждать, если сами стали на путь воровства и предательства.
— Какое воровство? — недоуменно спросила Настя. — Я в жизни ничего чужого не взяла. Какое предательство?
— Ах, вы не в курсе! Вы украли сокровища последнего халифа Гранады, спрятанные в Альгамбре! Вы присвоили то, что по праву должно принадлежать другому человеку. Вы предали свою подругу, Маргариту Кошевую, которая доверила вам семейную тайну! Вот о каком предательстве, и о каком воровстве идет речь!
— О, боже! — Настя возвела к потолку руки, потом посмотрела на наши серьезные лица и … засмеялась. — Я должна вам все объяснить. Я не ничего не крала из Альгамбры. Клянусь всеми святыми. Деньги на ресторан я добыла совсем другим путем…
— И мужа чужого не уводили? — в тон ей вставила Алина. — Между прочим, вы разбили семью, в которой есть ребенок. А это грех! Вы в курсе, что у Антона Литовченко маленький сын?
— Я увела из семьи Антона? — Настя засмеялась еще громче. И смех был не истеричный, а искренний. Так смеются люди, которым шутка пришлась по душе, — Антон сейчас дома в объятиях жены. Ну и сын, наверное, рядом.
— Алина, не перебивай Настю, — вмешалась в разговор я. — Настя, вас очень трудно понять. Вы хотели нам все рассказать. Присаживайтесь. Я попрошу, чтобы Алена сварила нам кофе.
— Спасибо, можно и без чая. Ваша секретарша меня уже угостила. А вот присесть не помешает, поскольку начну я издалека. У меня есть подруга, очень близкая, ее зовут Рита Кошевая. Я дружу с ней самого детства. У Риты была бабушка — баба Маня. Вы не представляете, что за человек это был. Ее в Советский Союз привезли девочкой, она здесь выросла, получила образование, но так и осталась испанкой по духу, по темпераменту. Огонь — а не женщина. Она так и не смогла вернуться на родину, но любовь к ней пронесла через всю свою жизнь и сделала все, чтобы привить Рите любовь к исторической родине. Я часто бывала у них в доме. Мы учились в школе, где иностранным языком был испанский, и поэтому я приходила готовить домашнее задание к Рите домой. Бабушка Маня много рассказывала нам о своем испанском детстве. Рассказывала сказки, истории, много придумывала сама. Она была такая фантазерка. Так получилось, что Испанию я полюбила наравне с Ритой, может даже больше. Ритка не такая увлекающаяся натура, как я. Она знала, что поездка в Испанию больших денег стоит, а жили они с матерью очень скромно, потому о бабушкиной родине и не мечтала. А потом баба Маня умерла, оставив после себя целый ворох рассказов и сказок, которые она написала для того, чтобы обучить Ритку языку, нормальному, разговорному, не тому которому учат в учебниках. После смерти бабы Мани Рита сразу остыла к языку. Без бабушки не интересно было изучать то, что тебе может в жизни и не пригодится.
— Позвольте, но мы знаем, что перед смертью Мария Лафарга передала внучке свой дневник, в котором речь шла о сокровищах Альгамбры.
— Да, был такой факт в Риткиной биографии, но тогда она подумала, что это очередная бабушкина сказка, и спрятала дневник подальше. Без бабушки его читать не хотелось.
— И что было дальше?
— Мы выросли. Рита поступила на курсы бухгалтеров. Я стала журналистом, потом пришла работать на телевидение. Хотела вести программы о путешествиях — моя душа рвалась к приключениям, — но мне предложили поработать в программе «Что у нас на ужин?». Я согласилась. А потом мне в голову пришла идея: а почему бы ни открыть сеть ресторанов национальной кухни? Ресторан испанской кухни! Я до сих пор бредила этой страной. Однажды мы с Риткой сидели у меня, пили вино, болтали. Разговор зашел о бабе Мане. Я сказала Ритке, что часто ее вспоминаю — хороший человек был, таких не часто встретишь. Вот бы с ней открыть ресторан! А Рита мне сказала, что тоже недавно вспоминала бабушку. Ей на глаза попался бабушкин дневник, и она его перевела, просто так, от нечего делать. «Бабушка и на смертном одре была в своем репертуаре. Посмотри, что она тут напридумывала, — с этими словами Рита достала из сумки тетрадку и протянула ее мне. — Это перевод дневника с испанского языка на русский. Пришлось вспомнить школьные уроки. Представляешь, если бы это все было правдой? Настя, а вдруг?». Я залезла в Интернет. Нашла Гранаду, Альгамбру. То, о чем писала бабушка Маня, очень было похоже на правду, многое сходилось, но мы хорошо знали старушку — она так умела разыгрывать, смешивая реальность с вымыслом, — что всерьез не отнеслись к дневнику. Однако мысль о сокровищах плотно засела у меня в голове. Про себя я решила, что когда-нибудь обязательно попаду в Испанию, доберусь до Альгамбры, а там посмотрим, придумала баба Маня сокровища или нет, — Настя сделала акцент на слове «когда-нибудь».
— Значит, в тот момент вы не поверили завещанию Марии Лафарга? — уточнила Алина.
— Я же вам объясняю. Я очень-очень хотела поверить. Меня смущали некоторые факты из биографии бабы Мани. Она родом из Гранады и могла бывать в Альгамбре. Детские воспоминания самые яркие. Они остаются с человеком на всю жизнь. Что ей стоило какое-то место описать по памяти? Водоем, колонны, плиты… Разбавьте ложь капелькой правды и вам поверят. Я хорошо знаю этот прием, и потому не торопилась хватать лопату и мчаться в Альгамбру.
— Тем не менее, вы поехали.
— Давайте, я расскажу все по порядку, а вы потом решите: правильно я сделала или нет. Месяц с небольшим наша передача побывала в ресторане «Авокадо». Ресторан славился экзотической кухней. В меню заглянешь — мурашки бегут по коже: крокодилы, акулы, черепахи. Разве что пингвинов там не подавали. Обслуживание, надо сказать, хорошее, а вот блюда изобиловали пряностями, в большинстве своем утопали в соусах или наоборот были зажарены до корки, которая могла бы служить панцирем. С вином тоже было что-то не так. Я просила принести мне не распечатанную бутылку — принесли со штопором, вкрученным в пробку. Открыли при мне, но как была запечатана пробка, я не видела. Мясо крокодила, немного отдавало душком. Мне объяснили, что крокодил так и пахнет: «Он же питается подгнившим мясом!». Не проведя журналистское расследование, пустить передачу в эфир я не могла. Не буду рассказывать, как я задабривала одного работника ресторана. Увы, блюда в «Авокадо» готовились отнюдь не из экзотических животных, а самых обычных коров, свиней, индеек и куриц. Попросту говоря, народ обманывали и обворовывали, если учесть, что цены в «Авокадо» просто космические. Моя передача дважды демонстрировалась на региональном канале. Это был триумф! И конец моей спокойной жизни.
Хозяин ресторана быстро вычислил, кто подложил ему такую свинью. В один из вечеров он нагрянул ко мне в гости и обвинил во всем: я лишила его бизнеса, разрушила жизнь, рассорила с друзьями. Теперь им плотно занимается налоговая инспекция. И хотя не в его принципах прощать таких как я, он требует от меня публичных извинений. Я ему сказала, что повернуть события вспять не могу — процесс пошел. Не надо было обманывать народ. Тогда он нагло стал требовать с меня деньги. Очень большую сумму. Иначе мне будет плохо. Мне такие деньги и не снились. Чтобы как-то выставить его из квартиры, я пообещала собрать деньги: занять у кого-то, квартиру продать. Дерзить и качать права я не решилась, потому что знала, что не всегда господин Ермаков был ресторатором. У него весьма и весьма темное прошлое, и потому все его угрозы не пустой звук. Я вспомнила, что брат моего бывшего парня работает охранником у личности небезызвестной в нашем городе, у Бориса Рожко. Теперь он тоже ресторатор, правда, его заведение намного проще «Авокадо», но авторитет в определенных кругах значительно выше. Вот у него я и набралась смелости попросить защиты. Мне удалось с ним встретиться. Когда я ему как на духу рассказала, из-за чег