нашу Клео охранять согласится.
Ирка старалась изо всех сил. Она болтала с тетей Асей о каких-то пустяках, чтобы отвлечь ее от печальных дум, но больше всех в этом преуспели Броня с Владиком, которые неожиданно для всех притащили с реки огромного леща.
— Вот это да! — восхитилась Натуся, — Неужели сами поймали?
— Сами! — гордо ответили мальчики хором. — Только не спрашивайте как, — добавил Броня, — потому что мы и сами не знаем. Просто клюнул, и все. Мы его еле вытащили. Захар Ильич помог.
— Да, Захар Ильич прямо человеком стал. — сказал Владик. — Не побоялся в воду залезть, и вообще он, оказывается, в рыбной ловле понимает.
— Хорошо хотя бы то, — засмеялась Натуся, — что ты понял, что и в ловле рыбы надо думать головой.
— Леща я откладываю на завтра, — предложила тетя Ася. — Я думаю, что Захар Ильич тоже заслужил кусочек, а к обеду его приглашать нельзя — разговор будет конфиденциальным.
— Я мало надеюсь, что у участкового при всем желании найдется хоть какая-то конфиденциальная тема для разговора, — скептически заметила Натуся. — А леща давайте зажарим вечером, пока он свеженький, и Захара Ильича пригласим вместе с супругой.
— Устроим светский раут, — обрадовано сказала Ирка, обдумывая, как бы половчее изобразить привидение. Очень любопытно взглянуть, как будет пугаться Захар Ильич.
Клеопатра Апполинариевна вернулась довольная. Саша, пыхтя, тащил следом за ней садово-огородные трофеи: кабачки, целую корзину помидор, огурцы и лук. Сама Клеопатра Апполинариевна выгрузила на стол два ведерка с ягодами.
— Детям — ягоды, а из овощей и сейчас быстренько салатик нарежу, — оживленно хлопотала она. — Вообразите, все было спокойно, никто нас не беспокоил.
— Еще бы, с такой охраной, — улыбнулась тетя Ася.
Участковый, который пришел ровно без пяти три, был поражен: окрошка, жареные грибы с картошкой, пироги с ягодами и с капустой, салат из помидор с огурцами, вареники с вишней — такой стол растопит любое сердце. Неженатый Михалыч домашней едой был неизбалован, поэтому спекся сразу. Он порозовел и спросил:
— Это мне?
— Это нам всем, — хмуро ответил Владик. Его охватило смутное подозрение, что взрослые сядут пировать, а детей отправят обедать в гостиную.
— Всем, всем, — потрепала его по голове тетя Ася. — Всем руки мыть — и за стол.
Некоторое время все пораженно смотрели, как Михалыч поглощает, почти не жуя, пирог с капустой и грибы вместе с варениками, и не давится, набив рот до отказа. Владик заворожено смотрел, как Михалыч, наконец, проглотил и обрел способность говорить.
— Как успехи? — спросила его, наконец, Клеопатра Апполинариевна. — Долго мне еще ходить с охраной?
Михалыч, который успел опять набить рот салатом и картошкой, отрицательно помотал головой.
— Совсем недолго, — через некоторое время сказал он. — Вы скоро такое узнаете, что не поверите. Клеопатра Апполинариевна, вас ждут большие новости.
— Если я до них доживу, голубчик.
Жующий Михалыч вопросительно посмотрел на нее.
— Вчера меня опять чуть не убили, — пояснила она. — Вы кушайте, кушайте, голубчик, я все-таки жива.
— Он что, в дом забрался? — удивился Михалыч.
— Почему в дом?
— А вы что, выходили?
— Выходила. Из израильского посольства. И тут он меня из троллейбуса выкинул… ой, что с вами, голубчик?
Рука Михалыча, несущая в рот вилку с грибами, дрогнула, грибы упали ему на брюки и он начала медленно багроветь.
— Откуда вы узнали? — спросил он.
— Что узнала? — в свою очередь удивилась Клеопатра Апполинариевна.
— Про израильское посольство?
— А… что узнала?
— Не морочьте мне голову, — сказал несчастный Михалыч. — Вы же туда поехали, значит все знали? Какого черта вы мне сразу не сказали, — возмущался он. — Мы тут ведем расследование с вместе городским управлением внутренних дел, копаемся в документах, чуть ли Интерпол не задействовали, — а вы, оказывается, все знали и молчали!
Наступила неловкая пауза.
— Ничего не понимаю, — откашлявшись, сказал Саша. — Что мы знали? И почему Интерпол?
— Так не пойдет, — запротестовал Михалыч. — Вы мне сначала ответьте, зачем вас понесло в посольство Израиля?
— Броня послал, — ляпнула Клеопатра Апполинариевна.
— Броня вас мог и подальше послать, — ехидно сказал Михалыч.
— Вы кушайте, кушайте, — заворковала тетя Ася, — а то грибочки остынут. Давайте я вам окрошечки положу.
Взгляд Михалыча утратил свирепое выражение.
— Вот майонез, — хлопотала тетя Ася, — а вот…
Она хотела предложить ему хрен к окрошке, но испугалась, как бы это слово не прозвучало двусмысленно в этой ситуации. Броня открыл было рот, но тетя Ася толкнула его под столом ногой.
— Жениться вам надо, — жалостливо глядя на него, сказала Натуся.
— Кто б еще невесту нашел, — хмыкнул Михалыч.
— Они вас, наверное, боятся, — предположил Владик.
— Почему? — подозрительно посмотрел на него Михалыч.
— Ну, если вы на них так же, как на меня огрызаетесь,… — начал Владик.
— Владик! — всплеснула руками тетя Ася.
— А как мне на тебя не огрызаться, — неожиданно мирно сказал Михалыч. Хрен он нашел самостоятельно, и окрошка подействовала на него умиротворяюще. — Как мне на тебя не огрызаться, если ты договор нарушаешь.
— Я нарушаю? — удивился Владик.
— Нарушаешь. Мы договаривались, что ты мне все новости, которые услышишь, будешь сообщать?
— Договаривались, — покраснел Владик.
— А про израильское посольство не сообщил. И кто ты после этого?
— Оч… очень нахальный мальчик, — очень похоже изобразил Владик Михалыча, вспомнив разговор на эдельвейсовской даче.
Все невольно рассмеялись.
— А про посольство мне и сказать-то было нечего, — объяснил ободренный Владик. — Это же не те новости, которые мы о преступниках узнали. Просто мы хотели, чтобы они за Клеопатрой Апполинариевной далеко куда-нибудь походили, а Паша с Витей бы последили.
— Пинкертоны несчастные, — проворчал Михалыч. — Сказано же было дома сидеть.
— Мы хотели помочь, — сказала Клеопатра Апполинариевна. — А то Саше с Натусей скоро на работу, Витя с Пашей тоже завтра уезжают, и охранять меня будет некому. Вот мы и решили выманить их в город. А в городе мне делать нечего, и Бронечка придумал, что меня будто бы в израильское посольство на беседу приглашают.
— Нет, ну скажите на милость, — снова поразился Михалыч. — ну почему именно Израиль, можете вы мне объяснить?
— Чтобы страннее было, — сказал Владик.
— Да уж, страннее некуда. Ну надо же, — не мог успокоиться Михалыч, — из всех мест в городе вы именно это выбрали. Неужели случайно?
— Послушайте, голубчик, — вежливо осведомилась Клеопатра Апполинариевна.
— А что, это израильское посольство… оно имеет для вас какое-то особенное значение?
— А для вас не имеет? — хитро прищурился Михалыч.
— Нет, — растерялась Клеопатра Апполинариевна. — А должно иметь?
— Ни боже мой! — всполошился Михалыч.
— А почему же вы так удивились? — подозрительно спросила тетя Ася.
— Просто Клеопатра Апполинариевна на еврейку совсем не похожа, — неуклюже стал выпутываться Михалыч. — А вон те пироги у вас с малиной?
— С малиной, — кивнула тетя Ася, подавая ему блюдо с пирогами. — Сейчас чаю налью. Так какие же новости нас ждут?
— Хорошие. Очень хорошие новости вас ждут, если посидите хотя бы два дня дома. Если же вы высунетесь еще куда-нибудь, — скажем, в Страсбургский суд, в комиссию по правам человека или в китайскую прачечную, то вполне возможно, что новости услышать будет уже некому. Я ясно излагаю?
— Ничего не ясно, потому что рот у вас пирогом набит, — сказал Владик.
— Николай Михалыч, — поспешно сказал Саша, заметив, что участковый перестал жевать и уставился на Владика, — давайте я его сам вздую.
Михалыч неожиданно расхохотался и налил себе Фанты.
— Давай, Владислав, с тобой выпьем за наши дальнейшие более слаженные действия. А рот я пирогом набиваю потому, что тетя твоя готовит изумительно.
Тетя Ася порозовела от удовольствия. Владик многое простил Михалычу, услышав от него комплимент в адрес любимой тети.
— А как она переводит, — коварно сказал он. — Про дрожь, пробежавшую по телу, прямо не заглядывая в текст строчит.
Михалыч опять перестал жевать и взглянул на тетю Асю.
— Любовные романы приходится переводить, — пояснила она. — Из всех переводов мне достаются именно эти. Даже дети смеются, а уж я-то как их ненавижу, — махнула она рукой.
— А детективы? — предложил Михалыч. — У Марджори Аллингхэм, например, еще много детективных романов не переведено.
— Вы знаете Марджори Аллингхэм? — удивилась тетя Ася.
— Я ее почти всю перечитал, — похвастался Михалыч, — прямо на английском. Мне приятель в городе из Интернета скачивает.
Все с уважением посмотрели на Михалыча. Надо же, а все считали, что он просто деревенский простачок. Саша подумал, что, возможно, и в расследовании Михалыч не так уж туп, как кажется. Что-то он про израильское посольство накопал. Но, похоже, что вытянуть из него ничего не удастся, если уж он решил ничего не говорить.
Тетя Ася с Михалычем завели разговор о литературе. Тетя Ася с упоением рассуждала о детективном жанре, а Броня, которому было скучно про это слушать, наклонился к Иркиному уху и похвастался:
— Мы с дядей Сашей все-таки закончили скамейку. Жаль, что он скоро уезжает, а то бы мы и стол сделали.
— Покажи, — тут же попросила Ирка.
— Я с вами, — встала Клеопатра Апполинариевна, и они направились во двор.
— Какой умница, Броня, — сказала Клеопатра Апполинариевна, присаживаясь на нее. — Даже спинку приладили. Ах, как удобно сидеть, так ровненько…
— Так-так, — раздался голос Михалыча с крыльца. — Так, значит, мы условия выполняем. Подставляем себя врагу, когда условились не выходить из дома.
— Но ведь я не одна, — стала оправдываться Клеопатра Апполинариевна.