— Слушай, а может, все эти взрывы и нападения Кирилл устраивает?
— Да мне и Серёга как-то тоже сказал об этом… Ну, предположил так. А так это или нет — кто ж его знает… Ты чего не ешь? — подвинул он мне тарелку с нарезками. — Ты давай, закусывай!
— Спасибо, я не хочу.
— Да ты не стесняйся!
— Да я не стесняюсь, — в тон ему ответила я. — Просто я, во-первых, уже сыта, а во-вторых, я же водку не пью, мне закусывать, собственно, и нечего. Скажи мне лучше вот что: как же служба наружного наблюдения проглядела сегодня злоумышленника? Или Феликс твой совсем мышей ловить перестал? Так найми кого-то другого!
— Феликс не виноват, — вздохнул Игнат. — Я сам попросил его снять наружное наблюдение. Подумал — раз в доме есть сигнализация, а теперь ещё и ты, так зачем мне деньги лишние охранникам платить?
— Понятно. Денег тебе, значит, жалко, а мою молодую жизнь — нет.
— Ну чего ты? — вскинулся он. — Кто ж знал, что так получится…
— Ты. Ты знал, что это может случиться. Оно и случилось.
— Не говори ерунды! — возмутился он. — Как же я мог это знать? С чего ты взяла?
— Нет, Игнатов, ты даёшь, ей-богу! А кто мне рассказывал про то, что я нужна тебе в качестве «живого замка», а? Замки от кого нужны? От злоумышленников. Вот злоумышленник и появился. Ты же на него закладывался, правильно? Ну, не конкретно на этого и не конкретно на сегодня, понимаю, но в принципе, чего-то такого ты ждал, признайся! А чего больше всего боишься, то, как правило, и случается. И тебе ещё повезло, а преступнику, наоборот, не повезло, что на его пути попалась я, крепкая деревенская девчонка. Я, может, особой отвагой и не обладаю, зато уж точно — не из пугливых. А будь на моём месте томная городская барышня, она бы в лучшем случае упала бы в обморок. А в худшем бандит мог её застрелить и уйти, а тебе бы потом пришлось доказывать милиции, что это не ты убил собственную прислугу. Ещё он, например, мог взять её в заложники. И ты был бы вынужден заплатить нехилый выкуп, потому что это из-за тебя она попала бы в неприятную ситуацию. А скорее всего, бандит застрелил бы барышню, спокойно дождался твоего прихода и застрелил бы тебя. И всё потому, что ты решил немножко сэкономить. Не стыдно тебе, а?
Ответ его меня несказанно удивил.
— Знаешь, Аня, я думаю, что ни Кирилл, ни местный сумасшедший Робин Гуд тут ни при чём. Я думаю, это тянется за мной та непонятная история, про которую я тебе рассказывал. Тогда я подумал, что кто-то хочет убрать меня с дороги, завладеть моим бизнесом. Так я же не просто ушёл с рынка, я вообще уехал в другой город и даже занялся делом, которое никак не связано с вином. Но меня опять преследуют. Значит, мой бизнес здесь ни при чём? Значит, тут что-то личное…
Оказывается, пока я его изобличала и произносила свою обвинительную тираду, он анализировал сложившуюся ситуацию!.. Ну и дела…
Решив, что не стоит расстраиваться по пустякам, я сказала:
— Слушай, Игнат, ты не обидишься, если я пойду спать? День сегодня был длинный, напряжённый, насыщенный событиями. Нервов столько попортила… Не каждый день я рискую жизнью. Хотя в твоём доме я начинаю к этому привыкать…
— А жизнь — вообще штука опасная. И ты знаешь, чем она обычно заканчивается?
— Ой, как смешно… Я смеюсь и заливаюсь!
Я решила, что простого душа будет мало. Хорошо было бы принять ванну с чем-то успокаивающим, расслабляющим… Но где взять? Завтра же снова поеду в магазин и в аптеку и скуплю там всё, что предназначено для релакса. Я думаю, нам с Игнатом пригодится всё.
Но ванну я всё-таки набрала. Поскольку в моей ванной комнате была только душевая кабина, я решила воспользоваться огромной белоснежной чашей, которая имела место быть в ванной комнате хозяина. Я подумала, что это будет справедливо. Из-за него я терплю лишения, порчу нервы, трачу своё драгоценное здоровье и даже — страшно сказать! — по-настоящему рискую жизнью. Ну, золотую звезду героя за это мне, конечно, никто не даст, но ванну-то я точно заслужила!
Игнат сейчас остался на кухне вдвоём с бутылкой водки. Думаю, их общение будет долгим, я как раз успею принять ванну.
Налила в воду обычного шампуня, сильной струёй взбила пену, улеглась в душистую тёплую воду, закрыла глаза и постаралась расслабиться, убеждая себя, что в воде сейчас не шампунь, а какое-то успокоительное средство наподобие валерианы или пустырника. Эх, нет бабушки, и посоветоваться не с кем, как лучше всего стресс снимать. Брата спросить? Так он мне посоветует тяпнуть полстаканчика водяры и уйти в астрал. Да ещё и смеяться будет. Тоже мне, советчик… Советчик-антисоветчик!
Утром работодатель мой отсыпался долго, почти до полудня. Я его не беспокоила — во-первых, по причине субботнего дня, во-вторых — я обнаружила, что водки в бутылке осталось на самом донышке. То есть практически бутылку водки он выхлебал в одиночестве. Кто ж после такого вставать захочет?
От души жалея Игната, я сварила ему лёгкий куриный супчик для поправки здоровья. Запах, видимо, дошёл до второго этажа, потому что Игнат всё-таки выполз на кухню, морщась и держась за больную голову:
— Чем это пахнет так вкусно?
— А ты на запах притащился?
— Угу, — подтвердил он, лакая воду прямо из-под крана.
— Не пей из-под крана, козлёночком станешь! — прикрикнула я на него и достала из холодильника последнюю бутылку пива: — Вот, припасла, как знала…
Содрав крышку, он присосался к горлышку и шумно выхлебал полбутылки в один присест. Потом крякнул, отдышался и не спеша допил остальное.
Вытер губы ладонью и, стараясь сфокусироваться на моём лице, проникновенно сказал:
— Ермолаева, ты и в самом деле — мой ангел-хранитель! Как это я до сих пор обходился без тебя? Удивляюсь просто… А хочешь, я на тебе женюсь?
— Больно надо, — отмахнулась я. — Голова не болит? А то аспиринчику дать могу, если надо.
— Не надо, — помотал он головой. — Уже попустило. Сейчас малость в чувство приду, супчику похлебаю, окончательно здоровье поправлю.
Он подвинул стул к самому окну, уселся, положил руки на подоконник, кулак на кулак, сверху пристроил свою многострадальную голову и затих, созерцая пустырь. Я возилась по хозяйству. Постепенно до него дошло, что сказал он мне и что ответила ему я.
— Так чего, ты замуж не хочешь? — уточнил он. — Или я чего не понял?
— Не хочу, — подтвердила я.
— За меня — и не хочешь? Чего это?
Я упёрлась руками в стол:
— Ты приглашаешь меня стать твоей вдовой? Или сам мечтаешь стать вдовцом?
— Погоди, Аня, — затряс он головой, — это для меня сейчас слишком сложно… Объясни попроще, чтобы даже я понял…
— Да что объяснять, — вздохнула я. — Жизнь в этом доме — сплошной адреналин! А главная интрига заключается в том, кто из нас раньше копыта откинет. Но ты-то хоть привык к тому, что на тебя идёт охота, а мне это зачем?
Крыть ему было нечем, и он совсем пригорюнился.
Я налила суп в тарелку и поставила перед ним, прямо на подоконник. Если бы я сейчас затеялась пересаживать его от окна к столу, то и он, и суп вполне могли бы очутиться на полу.
Он взял ложку и стал послушно хлебать. Видать, хорошо пошло, потому что спустя пару минут он приосанился, а доев суп до конца, вообще уже глядел молодцом. Ну, или почти молодцом.
— Дошло до меня теперь, почему люди женятся! Жена — это твоя персональная «неотложка». Очень удобно! Жалко, что ты не хочешь за меня замуж.
— Да и ты не хочешь на мне жениться.
— Ну, может, не конкретно на тебе, но вообще-то жениться я бы не прочь, пожалуй…
— На Липе женись. Страдает ведь девушка, сам знаешь…
Сказала и осеклась: ну вот, опять сболтнула лишнее! И кто меня только за язык тянет?
Но Игнат произнёс задумчиво:
— Да я бы на Липке и впрямь женился, если бы она была сама по себе. Но как вспомню, чья она сестра…
Его тут же перекосило, как от зубной боли.
Я прямо взвилась:
— Ты знаешь, что она по тебе сохнет, ты тоже не прочь создать семью, причём именно с ней! Что же тебя удерживает?!
— Так говорю же — братец её!
— Он запрещает вам быть вместе?
— Наоборот, таскает её сюда по поводу и без…
— Ну, так и женись! И девушку осчастливишь, и свою проблему решишь, и Кирилла от лишней головной боли избавишь! Он же, поди, сестру любит и добра ей желает. Настолько, что даже в гости к тебе таскается, лишь бы сестре приятное сделать. Скажи на милость, почему бы тебе одним махом не осчастливить всех, а?
Он подумал, пожал плечами:
— И в самом деле, почему бы мне одним махом не осчастливить всех…
Потом ещё подумал и замахал руками:
— Нет, нет, не уговаривай! Мне его и по работе хватает, ещё осталось породниться с ним… Тогда Кирюха станет сюда таскаться каждый день, будет сидеть здесь безвылазно! Нет, на это я пойти не могу!
— Да сдался ты ему! Таскаться он сюда станет… Наоборот, перестанет! Кирюхе с тобой общаться нравится ещё меньше, чем тебе — с ним. Но ради призрачного счастья сестры он готов даже на такую жертву! А так — сестру пристроит, и адью! Больше сюда таскаться ему будет незачем.
— А Ёлку проведать? Липку то есть?
— Так она же может сама к нему в гости ходить! Так даже ещё лучше! Кирилл не видит тебя, ты не видишь Кирилла, а Липа, наоборот, видится с ним столько, сколько захочет, но ты при этом не присутствуешь и не отравляешь им радость встречи. Смотри, как здорово всё складывается!..
— И правда, здорово, — почухал он макушку. — Твоими бы устами, Ермолаева, да мёд пить…
Что-то уж больно часто Игнат стал звать меня по фамилии… Что бы это значило? Ну, если бы он вдруг перешёл на сверхофициальный тон, называя меня не Анютой, а Ермолаевой, я бы забеспокоилась. Это бы свидетельствовало об охлаждении наших отношений, и он вполне мог бы уволить меня с работы, что в мои планы никак не входило. Но он продолжал звать меня Анькой — вполне по-свойски, или Ермолаевой — как одноклассницу, и это успокаивало.
Поразмышляв некоторое время в таком вот ключе, я пришла к выводу, что увольнение мне не грозит, по крайней мере, в самое ближайшее время. А то, что он стал обращаться ко мне по фамилии, можно расценить именно как фамильярность, то есть доверительное отношение, дружеское расположение. Для меня это очень важно, потому что как можно жить и работать в доме, где тебе не доверяют или просто тебя не любят?