— Чего ты с ними связалась? — пеняла мне подруга.
— Но ведь я была права!
— Права, не права, — какая разница? Инцидент исчерпан, нас отпустили, и спасибо им за это!
— Липа! — ужаснулась я. — И это говоришь ты, современная образованная девушка?! А где же твоё революционное правосознание, где твоя принципиальность, гражданская позиция? Тебя ни за что ни про что задержали, обвинили, унизили подозрениями, потом милостиво отпустили, и ты этому радуешься? Нельзя же быть такой клушей, в самом деле!
— Ладно, пусть я несознательная, пусть я клуша, но если от правоохранительных органов можно уйти с наименьшими потерями, то почему бы это не сделать?
— Вот именно такая страусиная политика и приводит к тому, что некоторые чувствуют себя безнаказанно и многое себе позволяют! Ну какие же это правоохранительные органы? Просто ребята в униформе. Чего ты испугалась? Они, может, сегодня вахту несут, завтра товар разгружают, послезавтра — полы моют…
— Ну, это вряд ли… — пожала она плечами.
Тут подошла наша очередь. Я стала выкладывать перед кассиршей покупки, а Липочка те, что кассирша уже оприходовала, споро раскладывала в пакеты. Выяснение отношений прекратилось само собой.
Выйдя из супермаркета, мы пошли к машине, поставили пакеты в багажник.
— Может, вернёмся, ещё чаю попьём? — предложила Липа.
Я ужаснулась:
— Какой чай? Время обеденное, хозяин может прикатить в любую минуту, а чем я кормить его буду? Рассказами о том, как нас с тобой записали в террористки? Садись в машину, нам давно пора быть дома!
Проезжая по нашей улице, мы заметили знакомое платье: боевая бабулька бодро шагала по улице, намного опередив нас. Конечно, она ушла сразу, как только всё прояснилось. А мы-то ещё долго общались с местным спецназом…
Я толкнула локтем подругу и подбородком указала на бабульку:
— Смотри, ты так её жалела, а она вполне ещё может в армии служить…
Но веселье наше враз оборвалось, когда мы увидели, куда бабулька свернула. А свернула она к дому Ярошенко Павла Александровича. Я от неожиданности даже притормозила и съехала на обочину.
— Итак, это, по-видимому, и есть Степанида Степановна. Что ж, приятно познакомиться…
Липка прыснула и закрылась ладошкой.
Дома мы быстренько разобрали покупки и стали в четыре руки готовить обед. Тут позвонил Игнат:
— Аня, слушай, тут такое дело… У Сереги тоже неприятности. Ему кто-то окно выбил. Он не знает, куда обратиться, чтобы сделали всё быстро, за один день. А тебе, я помню, таких мастеров удалось найти. Дай телефончик, а?
— Да пожалуйста, с радостью! Пиши, — я продиктовала номер телефона фирмы, занимающейся пластиковыми окнами. — Только пусть там пригласит Андрея и скажет, что от меня.
— А что, без этого Андрей не поедет?
— Он-то, может, и поедет, да мне тогда ничего не обломится. А так я могу стребовать с него комиссионные за то, что подогнала клиента.
— Ох, Анька, и корыстная же ты, — вздохнул Игнат. — Не можешь бескорыстно помочь человеку?
— Серёге твоему согласна помочь вполне бескорыстно. А Андрюха пусть платит! Ты обедать сегодня будешь?
— Нет, только ужинать. Ну, пока…
— Пока-пока…
Поговорив с Игнатом, я скомандовала Липе:
— Вольно! Можно покурить-оправиться. Хозяин к обеду не приедет, будет только к ужину. Но нам самим обед не помешает.
Мы решили устроить пир горой, но в гомеопатических дозах. Нарезали себе немножко колбаски, немножко сырка, немножко овощей, поставили на стол немножко конфет и пирожных. Выбирая между кофе и чаем, вспомнили, что в природе существуют ещё и соки. К обеду мы вcкрыли томатный и ананасовый.
— Слышь, Липка, говорят, от ананасового сока худеют вроде…
— Это от ананаса худеют.
— Ну, я и говорю…
— А я тебе говорю, что от ананаса, а не от ананасового сока!
— Да какая разница?
— Большая. В ананасовом соке ананаса нет.
— А что же там есть? — удивилась я.
— Ты возьми в руки пакет и просто почитай, что там есть.
Я так и сделала. Взяла пакет и стала изучать. Господи, лучше бы я этого не делала… Выяснилось, что там присутствуют вода, сахар, консерванты, несколько разных красителей, ароматизатор, идентичный натуральному…
— Фу, гадость какая, — брезгливо отставила я пакет в сторону. — А Степанида-то далеко не дура! Она так внимательно изучала все этикетки… Я-то думала, что это она просто из вредности, а она умнее нас с тобой оказалась!
— Умнее тебя, — скромно уточнила Липочка. — Я всегда интересуюсь химическим составом продуктов.
— Прелестно! Когда мне удастся сбагрить тебе Игната, я буду спокойна: его жизнь окажется в надёжный руках!
Липочка покраснела и собралась что-то мне ответить, но тут раздался звонок в дверь. Мы глянули друг на друга округлившимися глазами.
— Я никого не жду, — прошептала я Липе.
— Я — тем более, — ответила она одними губами.
Звонок повторился ещё дважды. Слушать это противное дребезжание было выше моих сил. Пришлось идти открывать.
На пороге стоял… Кирилл.
— Ну, чего тебе? — спросила я, загораживая проход.
— А впустить меня не хочешь?
— Так хозяина нет дома, чего зря шастать…
— Ох, и распустилась ты… Мне хозяин твой вовсе без надобности. Мне Липка нужна.
Всё так же загораживая собою проход, я повернулась и проорала в сторону кухни:
— Ли-и-па-а!
— Чего? — донеслось из кухни.
— К тебе посетитель пришёл! Выйдешь к нему?
Липочка прибежала через секунду:
— Какой ещё посетитель? Ах, Кирюша, что же ты не предупредил? Заходи, заходи!
Но я стояла в проходе скалой.
— Чего ты? — удивилась Липа. — Дай же пройти человеку…
— Указания не было, — помотала я головой.
— Какого ещё указания?
— Ну, хозяин велел мне в его отсутствие в дом никого не пущать.
— Так это же Кирилл! — засмеялась Липа.
— А мне всё равно. Хоть папа римский. Никого — значит никого.
Кирилл стоял на крыльце, подпирая плечом стену, и молча наблюдал за нашей перепалкой.
Липочка растерянно хлопала глазами, силясь понять — это я так шучу или буквально на глазах схожу с ума.
Кирилл вынул из кармана мобилку, набрал номер и сказал:
— Игнат, объясни своему церберу, что я не кусаюсь. Она в дом меня пускать не хочет. Здорово же ты её выдрессировал!
И передал трубку мне.
Я взяла телефон и дурным голосом заверещала:
— Игнат, что происходит? Ты сказал, чтобы в твоё отсутствие я никого в дом не пускала, что я для этого здесь и нахожусь! А чего этот Барышев приходит, когда тебя нет, да ещё и обзывается?!
— Ну тихо, тихо! У него там, между прочим, сестра. Или она уже уехала?
— Нет, ещё здесь.
— Вот видишь… Впусти его в дом, ради бога, не устраивай шоу на крыльце. Может, людям надо поговорить!
— Ну ладно… Под твою ответственность! — пригрозила я Игнату.
Потом отдала мобильник Кириллу и отступила в сторону:
— Входи, ладно уж…
Он со вздохом покачал головой:
— И чего было выделываться?
Я предложила:
— Хочешь, захлопну дверь прямо перед носом?
— Не хочу.
Он шагнул в дом, где тут же попал в цепкие объятия сестры.
— Кирюша, не обижайся на Анечку, ладно? У неё сегодня просто настроение плохое, бабка одна испортила, — щебетала она, провожая братика на кухню. — Мы тебя сейчас обедом накормим!
— А можно ли? — с преувеличенной вежливостью осведомился Кирилл. — В отсутствие хозяина…
— Можно, можно, — успокоила его Липочка. — Мы вот только что сами собрались перекусить. Что ты хочешь? Я приготовлю.
Она так суетилась вокруг него, что мне было противно смотреть. Хотя… Она, конечно, имела все основания суетиться. Кирилл окружил сестричку невероятной заботой и вниманием, даже вот среди дня наведывается, чтобы убедиться, что всё у неё в порядке. А я по Федькиной милости вынуждена идти в услужение к чужому человеку, пока сам братец на диване валяется, вперив глаза в экран… Но опять-таки — всё относительно. Когда-то он обо мне заботился, зарабатывал деньги на моё обучение, теперь пришла моя очередь ему помочь.
В общем, пришлось мне свой обед прервать и заняться гостем. Я решила, что незваный гость вполне может обойтись без особых изысков, и сделала ему омлет из трёх яиц. Правда, предварительно обжарила на сковороде свежие шампиньоны с луком и беконом, а потом залила взбитыми яйцами. Честно говоря, получился маленький кулинарный шедевр.
Кирюха сначала от запаха чуть слюной не захлебнулся, а потом, попробовав, пробормотал:
— Божественно…
— Подумаешь, это что… Я ещё могу сделать омлет с мясом криля, могу с кабачками и баклажанами, могу с помидорами, — сообщила я, глядя в окно.
— Не сомневаюсь, — промычал он с полным ртом.
— А во время еды лучше не разговаривать, а то запросто можно подавиться. Кто тогда будет оберегать Липочкину честь?
Липка так и покатилась со смеху:
— Ой, Аня, умереть можно! Ты такая смешная, правда!..
Я сделала глубокий реверанс:
— Развлекать гостей — тоже моя обязанность.
Кирилла-то я накормила, но самой поесть не удалось. А он, как назло, расположился за столом так, будто решил остаться здесь навсегда.
Ещё не хватало!
Я спросила его:
— Тебе чай или кофе?
— Мне всё равно.
— Тогда чай.
— А почему не кофе?
— От кофе прыщи по лицу пойдут.
Липочка брезгливо сморщилась, зато Кирюха перестал строить из себя барина и заткнулся.
Сунув в чашку пакетик «Липтона», я залила его крутым кипятком и поставила перед гостем. Пей быстрее да проваливай уже!
Но не тут-то было! Сначала он не пил чай, потому что тот, видите ли, ещё плохо заварился. Потом, когда жидкость в чашке стала уже цвета ваксы, он его не пил, потому что чай был слишком горячий. Потом Кирилл увлёкся разговором с сестрёнкой и о чае позабыл, а когда вспомнил, чай уже остыл и пить его смысла не было.
Отхлебнув из чашки, он, поморщившись, констатировал: