Лучший исторический детектив — страница 34 из 98

— Да, я уже всё-всё собрала, — ответила Рузя.

— Очень хорошо, — сказал Рафик и принялся закрывать чемодан. — Я вынесу вещи в авто, а ты бери редикюль и выходи за мной.

— А разве мы не утром поедем?!

— Нет. Выезжаем через… — Гольдман посмотрел на золотой Брегет, — пятнадцать минут. Поторопись.

Рузя посмотрела в спину выходящего из квартиры Гольдмана, вздохнула, переоделась, бросила в дамскую сумочку всякие мелочи, оделась, закрыла дверь и замерла на мгновенье. В это время суток пани Регина дверь не откроет, можно и не стучать. Это означало, что фикус засохнет. «У меня начинается новая жизнь, — подумала Рузя. — К черту фикус!»

* * *

«Horch-853» цвета слоновой кости стремительно нёсся по просёлочной дороге. Верх был поднят, за заднем сидении спала Рузя, обнимая рукой драгоценный чемодан. Гольдман уверенно вел свою красавицу, надеясь к утру добраться до места. Иногда в полнейшей темноте свет фар выхватывал ночных мотыльков, что тут же разбивались о лобовое стекло и становились мокрыми бесформенными пятнами. Один раз на обочину выскакивал заяц и нёсся потом в лучах света, убегая от авто. Гольдман смотрел на бегущего зайца и видел в нём себя. Последнее время сам он был как этот заяц: однажды попал в свет фар и бежал теперь, не останавливаясь и никуда не сворачивая. Страх подгонял его быстрее, чем что либо. Гольдман был уверен, кто-то идёт по их следу. Этот кто-то убил уже троих. Становиться четвертым нотариусу не хотелось.

Гольдман надеялся открыть нотариальную контору в другом городе, обосноваться там, сделать Рузе предложение и пусть она родит ему маленького пухлого мальчика с толстыми щёчками и кудрявыми пейсами. Конечно, ребёнок еврейским уже не получится, но главное — это наследник. А из Рузи должна получиться хорошая жена. Конечно, при условии, что муж станет её иногда баловать и дарить всякие безделушки (в праведность Рузи Гольдман не верил).

План его был прост: приехать в Закопане, провести там несколько дней, чтобы отдохнуть и осмотреться, а потом рвануть на Швейцарию через Чехословакию и Австрию с остановкой в Вене. В Швейцарии ждал дом, документы на который Гольдман предусмотрительно подготовил заранее в виде заверенных копий с Зельдиных бумаг. А ещё, там можно было спокойно выяснить состояние дел в Фонде, доверенным лицом учредителей которого Гольдман предусмотрительно назначил себя сам, заверив необходимые для этого бумаги. Если уж рисковать, так по-крупному.

Ехать через захваченные фашистской Германией территории было страшно, но и остаться в родном городе опасно. В Закопане надёжный человек ждал с новым паспортом на имя Збигнев Шиманский. Свою фотографию Рафик Гольдман отправил почтой ещё три месяца назад. С этим документом он надеялся проехать все границы на пути в Швейцарию.

Требовалось ещё каким-то образом объяснить Рузе необходимость такой метаморфозы, но Гольдман считал, что всему своё время и лучше об этом сказать в последний момент. Ещё у Гольдмана был план сделать её своей законной женой, когда они приедут в Закопане. Он не сомневался, что она не откажет, потому не особо задумывался. Небезосновательно считая, что красивое платье, шляпка и туфли, да и перчатки в придачу, решат вопрос положительно.

Колечко имелось то самое, которое он дарил покойной Фани. Оно являлось семейной реликвией, потому в гроб с женой не попало. На колечке имелся довольно крупный брильянт, окружённый россыпью более мелких. Гольдман даже улыбнулся, представив, как обрадуется Рузя подарку. Его нисколько не смущало, что будущая жена так меркантильна. В его представлении это означало только то, что она будет весьма рачительно обращаться со средствами.

Рузя заворочалась на заднем сидении, сказала сквозь сон что-то невнятное и затихла. Гольдман притормозил у обочины, достал из багажника плед и укрыл её. Он присел на обочину, закурил и посмотрел на звёзды. Когда-нибудь он будет видеть другое небо над головой, на небе будут другие звёзды. Он мечтал, что после того, как закончит все дела в Швейцарии, они уедут в Аргентину. Там можно будет купить небольшое поместье и выращивать коз. Гольдман не знал, как Рузя отнесётся к козам, он верил, что эта идея ей понравится. Он глубоко затягивался и не ясно чем больше: табачным дымом или ароматом полевых цветов. Прохладный ночной ветер шевелил траву на обочине и кудрявые волосы Гольдмана.

Он затушил окурок, посмотрел, как угасли разлетевшиеся искры и сел в авто. Впереди ждали: дорога, утро и Закопане.

* * *

Ранним утром, когда солнце ещё не встало, и на улице нельзя было встретить хозяек спешащих на рынок, Зельда подошла к дому, где жила Рузя. Она посмотрела на плотно закрытые окна подруги, нахмурилась и подумала, что странно закрывать окна в такую духотищу. Зельда вошла в полутёмное парадное, поднялась по лестнице и замерла перед дверью. Постучала. Прошло несколько минут, а из-за двери не доносилось ни звука. Зельда постучала дольше, посильнее ударяя по дереву. В ответ открылась дверь соседская напротив.

— Доброго утра! Это вы к Рузе так тарабаните? Так зря вы. Уехала она, — Из-за цепочки выглядывала дородная дама, укутанная в цветастый шёлковый халат. На голове у дамы в большом количестве красовались папильотки. Разноцветные бантики вместе с цветастым халатом делали даму похожей на диковинный цветок с очень крупной головкой и ещё более крупным стеблем.

— Куда уехала? — растерянно спросила Зельда. — А разве она не утром ехать должна была?

— Было бы неплохо научиться здороваться, — недовольно заметила дама и представилась: — Меня зовут Регина Брыльска, а вы не хотите представиться?

— Простите, пани Брыльска. Я мадам Зельда. Так меня обычно все называют. Я приятельница Рузи. Попрощаться зашла, — ответила Зельда.

— Мадам Зельда? — переспросила пани Регина. — Так вы та самая пани из Парижа, что шьёт такие дивные наряды? Конечно, я о вас слышала. Только пока что не выпадало случая, так сказать, познакомиться лично.

— Так что там с Рузей? Вам что-нибудь известно?

— Ах, да… Рузя… Конечно, известно. Я в последнее время плохо сплю, потому знаю, что ваша приятельница уехала поздно ночью. Она, знаете ли, должна была оставить мне ключ от квартиры, но так и не занесла. Видимо, боялась разбудить, — захихикала пани Регина и почти шёпотом добавила: — А уехала она на авто. На шикарном авто! С весьма презентабельным господином. Только откуда у безродной панянки такие кавалеры?

Пани Регина явно была раздосадована такой несправедливостью.

— Всё понятно, — растерянно кивнула Зельда и развернулась, собираясь уходить.

— Я могу к вам наведаться с заказом? — живо поинтересовалась пани Регина, боясь, что Зельда сейчас уйдёт. — Я недавно купила совершенно шикарный отрез для осеннего платья.

— Да-да… Заходите, буду рада…

Зельда уходила, обеспокоенная скорым отъездом Рузи. Ясно было, что это Гольдман настоял на отъезде ночью. Только зачем он так торопился? Внутреннее беспокойство сначала пробежало холодком по спине, а потом свернулось хладнокровной змеей в желудке.

Зельда спешила домой раскинуть карты.

* * *

— Каков подлец! Я его в своём доме принимала, думала, друг семьи! — вопила пани Зеленская в кабинете и бестолково крутила колёса кресла. — А ты куда смотрел? Ты должен был всё контролировать! Виктор! Что ты мочишь?!

Германов стоял красный от злости. Эта инвалидка только что позволила себе орать на него! Да он до сих пор ни одной бабе не позволял такой роскоши. Но права она, права, чёртова баба! Не ей же по улицам в кресле инвалидном кататься. Конечно, он должен был держать всё под контролем. А он, как последний идиот вместо того, чтоб убедиться в слухах, пошёл к Зельде.

Экономка пани Зеленской об отъезде Гольдмана узнала от Францишки Эбель. Той самой пани, что так любила распускать сплетни на весь Жолкев. Она как раз жаловалась мяснику на рынке, что кое-кому и работать не нужно, потому что благополучие само в руки плывёт. Не то, что ей, Францишке, пришлось всю жизнь тяжело работать, а счастья всё нет.

— Вы же знаете, пан Марек, какая она — моя жизнь? И молчание ваше красноречивее слов! — Францишка подняла морщинистый указательный палец с грязным ногтем и погрозила им неизвестно кому. — А она среди ночи укатила, как воровка. Да-да, пан Марек! Именно, как воровка, потому что порядочные люди так не поступают.

Со стороны могло показаться, что у Францишки личная обида засела, как заноза. Но это было не так. С Рузей они не были знакомы, да и с Гольдманом, кажется тоже. А вот пани Регина являлась старой приятельницей Францишки. Она-то и пожаловалась ей, что Рузя обещала ключ от квартиры оставить, а сама обманула и в ночь с любовником укатила. А в квартире Рузи окна выходят на солнечную сторону и Регина так мечтала по утрам кофе пить у солнечного окна. Даже Францишку хотела приглашать.

Марта всё это выслушала молча, ожидая своей очереди, а когда купила свежей вырезки, вернулась домой и всё детально рассказала пани Зеленской.

— Торопились они! Ты понимаешь?! Они торопились! — Пани Зеленская трясла Германова за руку, заглядывая снизу вверх. А он стоял и курил в раскрытую форточку, ни слова не говоря. — Значит, боялся нотариус, что его опередить могут!

— Он боялся, что его зарежут, — тихо сказал Германов и выпустил пару дымных колец.

— Да кому он нужен кроме нас?! — взвизгнула пани Зеленская. Её тонкие пальцы забегали по подлокотникам, и она снова напомнила Германова паучиху. Только сейчас из её сетки вырвалась одна жертва.

Германов вообще не понимал, для чего Зеленской нужен Гольдман. Сделал свою часть работы — всё! Свободен. Заверил документы — ищи другой источник дохода. Здесь ты свою роль уже выполнил. Ну, уехал? И что с того? Документы на управление Фондом здесь, в сейфе, за старинными книгами хранятся.

Германов ждал, когда сможет беспрепятственно к ним добраться, поэтому готов был терпеть Зеленскую столько, сколько нужно. Он даже почти уговорил себя поцеловать этот труп на колёсах. И может быть даже полапать. Только он всё никак не мог выбрать момент, чтобы осуществить задуманное и при этом не выдать брезгливости.