боли. Поднялся страшный переполох. Но старый управитель замка Дрейхон, служивший ещё отцу почившей графини Ренегинды, быстро навёл порядок, отправив всех по рабочим местам и призвав на помощь свою жену Глинит и местного священника. Глинит была очень спокойной и разумной женщиной, никогда не впадавшей в панику и слёзы. Она внимательно осмотрела тело погибшей служанки и только покачала головой.
— Тебя что-то смущает, жена? — спросил внимательно наблюдавший за ней супруг.
— Пока не пойму, Дрейхон, — женщина подняла на него глаза, — но мне всё это ужасно не нравится, и я склонна думать, что нам нужна помощь кого-то знающего. Сами мы эти загадки не разгадаем.
— О каких загадках ты говоришь? — удивлённо открыл глаза управитель. — Перед нами мёртвая служанка, и это всё. Правда, отчего она умерла, непонятно.
— У тебя, мне кажется, короткая память, муж мой, — заметила в ответ Глинит, — если ты забыл смерть графини, неожиданную гибель Ривы, личной служанки молодой наследницы, и некоторые странности, которые случаются в последнее время в замке. Что-то происходит, я это чувствую. Но не могу понять, что именно, и откуда ждать следующего удара.
— Ты думаешь … — взволнованно начал управитель, но тут к ним подошёл священник, и разговор прервался.
Тело девушки надо было предать земле. Родственников и близких людей у неё не было, поэтому всё сделали быстро и без лишнего шума. К приезду графа всё должно было выглядеть вполне спокойно — не стоило сразу озадачивать его сообщением о новой смерти в его замке, мужчина и так ещё не пришёл в себя после гибели жены.
К большой радости управителя молодой графини при всём этом переполохе в замке не было, она отправилась на верховую прогулку в сопровождении двух стражников, одну её отец велел не отпускать. Однако по возвращении домой, Гильдебранда сразу же услышала от слуг трагическую новость, и сердце её сковал страх.
— Как это произошло? — взволнованно спросила она.
— Никто ничего не видел, госпожа, — был ответ, — её тело просто нашли в коридоре, и священник сказал, что она умерла уже несколько часов назад.
Встревоженная донельзя Гильдебранда отправилась в свою комнату и заперлась там, в ожидании отца. Вот и ещё одно убийство. Не сама же вдруг умерла молодая девушка, здоровая и весёлая. Значит это правда, что какая-то опасная сеть плетётся в замке, и следующей жертвой должна быть она, наследница. Но кто, кто мог посягать на чужие жизни и желать зла ей, не обидевшей за всё время и котёнка?!
Граф прибыл в свой замок ближе к вечеру, усталый и запыленный после дальней дороги. И сразу почувствовал, что дома что-то неладно. Бросившаяся ему на грудь дочь выглядела бледной и осунувшейся, почти что больной, и судорожно прижималась к нему, словно ища защиты от чего-то страшного, как в детстве.
— Что случилось, девочка моя? Ты сама не своя, — тихо проговорил он, склонившись к ней.
— Потом, папа, мы поговорим немного позднее.
Дочь оторвалась от него и постаралась сделать спокойное выражение лица, хотя это получалось у неё не слишком хорошо. На душе у графа стало совсем смутно. Он постарался быстро переодеться, пообедал в одиночестве и, наконец, пригласил к себе дочь. Гильдебранда пришла очень быстро. Отец посмотрел в её измученные глаза.
— Расскажи мне всё, детка, всё до капельки, что тебя волнует, — велел он.
И девушка рассказала — о страшной бессонной ночи, о своих сомнениях и подозрениях, о неожиданной смерти несчастной служанки.
— Это не мои выдумки, папа, — закончила она, — всё это действительно происходит, и я боюсь спать в своей комнате, всё время смотрю на окно, поскольку опасность теперь может прийти только через него.
— Я верю тебе, девочка, не сомневайся, — отец успокаивающе погладил её по голове. — Завтра же мы начнём ремонтные работы в восточном крыле, и ты переберёшься в комнату прямо над моей. Там вполне приличные покои, если их почистить и освежить. Насколько я знаю, там раньше жила твоя бабушка, а она ведь мирно умерла в своей постели. Так что опасаться не стоит. Хотя я так этого не оставлю, конечно, и завтра же начну расследование.
Он улыбнулся дочери:
— Ещё одну ночь, одну единственную переночуй в своей комнате, и оставь при себе служанку. А я поставлю возле двери и под окном по охраннику. Так что ты можешь выспаться в своё удовольствие. У тебя очень усталый вид, малышка моя, а нам всем понадобятся силы, если и действительно кто-то затевает недоброе в нашем замке.
— Благодарю, папа, — прошептала сквозь слёзы девушка. Какое счастье, что у не такой заботливый отец!
Гильдебранда ушла, а граф принялся мерить шагами свою большую, красиво отделанную деревянными панелями комнату. Да, дела шли из рук вон плохо. В замке творилось что-то непонятное и устрашающее, а в герцогстве и того хуже. После смерти прежнего короля Людовика Дитя на трон взошёл Конрад 1, представитель новой династии. Первым делом он казнил старого герцога Швабии Бурхарда, обвинив его в государственной измене и посягательстве на права и авторитет монарха. Пока что он не может похвалиться особыми успехами в войне с язычниками-венграми, бесконечно разоряющими земли Восточно-Франкского королевства, однако настойчиво стремится взять в свои руки все бразды правления. А в их герцогстве рвётся к власти пфальцграф Эрхангер, и неизвестно, что из этого получится, поскольку король ему не благоволит. И к кому можно обратиться за помощью в таком положении?
Мысли не давали графу уснуть полночи, но утром она встал, как всегда, рано. Позавтракал и пригласил к себе управителя. Это было делом привычным, и никого не удивило. Но на самом деле разговор пошёл вовсе не о подготовке сева и не о проблемах разведения коней.
— Как ты думаешь, Дрейхон, что может крыться за всеми этими событиями, которые случились в замке за последние полгода? Ты ведь не считаешь это случайными совпадениями? — напрямик спросил граф, встретив старого управителя.
— Я бы, может быть, ещё сомневался, Ваша Светлость, но моя жена считает, что всё это неспроста. А ей я привык доверять, она женщина наблюдательная и умная.
— Согласен с тобой, — кивнул головой граф. — И что же говорит Глинит?
— Она думает, что всё это началось не полгода назад, а гораздо раньше. И считает, что мы должны просить помощи у властей.
— Вот как! Она действительно умна, твоя Глинит. Но у кого можно получить помощь? У короля? Нет. У самовластного герцога Эрхангера? Тоже нет.
И что же делать?
— Я думаю, что вам следует обратиться с петицией к епископу Соломону в Констанц. Он разумный человек, и только он сможет нам помочь, мне кажется.
Граф нахмурился, покрутил головой, а потом улыбнулся.
— А ты, кажется, прав, Дрейхон. Так и сделаем. Другого пути у нас всё равно нет.
В тот же день было составлено письмо и отправлен срочный гонец к епископу. А в замке начались ремонтные работы, вследствие чего молодая графиня перебралась временно в западное крыло. И теперь постоянно держала в своей комнате Зельду, от чего девушка преисполнилась гордости и перестала труситься как мышь от каждого слова.
Хозяин замка ждал ответа от епископа. Об этом знали только его дочь и старый управитель. Хотя, конечно, Глинит тоже была в курсе дела, за всю жизнь между ними с мужем не было ни единой тайны. И ей старый Дрейхон верил, как себе.
3
Ответ от епископа пришёл довольно быстро, и привёз его невзрачного вида монах средних лет, прибывший в сопровождении графского гонца. Управитель незамедлительно провёл монаха к графу и плотно прикрыл за собой дверь, сам встав на страже, — разговор хозяина с приезжим не должен стать достоянием посторонних ушей.
Граф недоверчиво взглянул на стоящего перед ним невысокого щуплого человека в монашеском одеянии — и чем, интересно, этот недомерок может помочь ему в таком сложном, таком запутанном деле?
— Я брат Бенед, — представился гость, — и прибыл по повелению Его Светлости епископа Соломона, чтобы разобраться в той каше, которую заварил кто-то недобрый в вашем владении.
Он кашлянул и протянул хозяину замка скрученный в трубочку пергамент:
— Вот письмо, которое Его Светлость велел передать вам.
Граф принял из рук гостя послание епископа, вскрыл печать и принялся за чтение. И чем дальше он читал, тем легче становилось у него на сердце. Епископ писал, что посылает ему для неофициальной помощи (так будет лучше всего!) своего самого надёжного, проверенного во многих делах помощника, который наделён даром расследования странных и необъяснимых событий и никогда ещё не подводил его. «Брат Бенед имеет удивительную, феноменальную память, — писал епископ, — поэтому ему нет надобности вести какие бы то ни было записи, а это бывает исключительно полезным при некоторых делах щекотливого свойства. Боюсь, что и ваше дело, граф, окажется такого же порядка. А скандалы в герцогстве нам сейчас нельзя допускать ни при каких обстоятельствах». В конце епископ сделал приписку с просьбой сжечь это письмо сразу же по прочтении.
Закончив ознакомление с документом, хозяин незамедлительно исполнил просьбу епископа, бросив пергамент в жарко пылавший огонь, и совсем другими глазами посмотрел на своего гостя. Теперь в его взгляде проступило уважение. Граф приветливо обратился к нему:
— Я рад вашему приезду, брат Бенед, и велю поселить вас в самых удобных покоях. Отдохнёте немного и завтра приметесь за дело.
В проницательных, тёмных, как грозовое небо, глазах монаха проскользнуло насмешливое понимание, и граф даже несколько смутился, что его мысли стали доступны постороннему человеку.
— Благодарю вас, Ваша Светлость, но мне было бы удобнее в какой-нибудь комнате на отшибе, чтобы я мог приходить и уходить, пусть и через окно, когда в этом возникнет надобность. И расследование я начну прямо сейчас, с вашего позволения.
Граф улыбнулся и позвал управителя. Всё сделали так, как просил неожиданный гость. Потом он обошёл вместе с Дрейхоном весь замок, заглянув, казалось, в каждую щель, а следом и немалую прилегающую территорию, где всё внимательно осмотрел. Задал множество вопросов, получил на них исчерпывающие ответы и только потом удовлетворённо вздохнул.