Недоброе чувство зашевелилось в душе Дорианы, ей невольно подумалось, что было бы лучше, если бы эта женщина была старше, менее привлекательна, не так стройна и изящна. Дориана старалась заглушить в себе это недоброе чувство. «Ну что ж, – думала она, – пусть эта Марианна красива, метрдотель должна быть импозантна, это марка, это наша реклама, наша вывеска…»
Уже больше часа изучала Марианна меню «Британского Льва». Повар, официант и сама Дориана терпеливо посвящали свою новую служащую в секреты ресторанного бизнеса. Наконец, первый инструктаж пришёл к концу. Второй и другие предполагалось провести в последующие дни. Всё уже было готово к открытию ресторана, и Дориана повела Марианну в дом, в предназначенную для неё комнату.
Они вышли на улицу. Было нестерпимо жарко. Солнце поднималось в зенит. Женщины перешли дорогу и вошли в прохладную прихожую красивого трехэтажного дома, где их встретила старая, очень сморщенная и темнолицая горничная-индианка.
– Что, комната нашей новой сотрудницы готова? – спросила Дориана. Старушка быстро закивала головой, что-то забормотала на каком-то непонятном Марианне языке, и Дориана ответила ей. – Проводите мадам Марианну в её комнату, – приказала Дориана по-английски, и старая горничная показала рукой, что надо идти наверх. Они стали подниматься по лестнице, покрытой ярко-малиновым паласом, когда Дориана остановила их.
– С трёх до пяти обслуживающий персонал ресторана обедает, – объяснила она, улыбаясь. – Пожалуйста, Марианна, не опаздывайте!
Поднимаясь по лестнице на второй этаж, Марианна почувствовала, как она устала. И поняла, что устала она так от Дорианы. Эта смесь вежливости и раздражения, резких интонаций и кривых улыбок обескуражила Марианну. Куда она попала? Что это за люди? Ну, Поль – ясно, это славный, простой человек, муж своей жены, находящийся под её каблуком. Но сама «начальница»? Что, из себя, представляет, эта властная женщина? За короткие два-три часа, что они общались, у неё сто раз переменилось настроение. И как с ней себя вести? Отвечать на грубости? Не замечать их? О, боже! Неужели ей опять не повезло? Хватит ли у неё выдержки, чтобы терпеть, переносить безропотно обиду, оскорбления? Ведь Марианна не из тех, кто сможет терпеть чьи-то капризы! Да и кто захочет, чтобы его окунали то в кипяток, то в холодную воду?!
Поднявшись на второй этаж, горничная толкнула дверь, и Марианна вошла в залитую светом небольшую комнату. Старушка поспешно подошла к окну и опустила шторы, она включила вентилятор, и в комнате стало прохладно. Так же молча, служанка открыла стоящий у стены холодильник, и Марианна увидела там разные баночки с минеральной водой, соками, фрукты и вино.
– Если что, я к вашим услугам, – тихо проговорила старая горничная и так же неслышно вышла из комнаты. Марианна присела на стоящий посреди комнаты пуф и задумалась. Надо, надо крепиться. Не в том она положении, чтобы привередничать и выбирать. У неё есть крыша над головой, приличное жалованье, хорошая еда – за всё это с неё будут вычитать всего лишь один процент, об этом её предупредили в утреннем разговоре. Она не будет знать ни стирки, ни уборки – обслуживание здесь выше всяких похвал. Получая тысячу долларов в месяц, она быстро сколотит нужную сумму и, может быть, даже сумеет помочь Тангам… А главное, она, наконец, увидит свою Мексику, обнимет своих детей и… вдруг… узнает что-нибудь новое о Луисе?…
Осторожный стук в дверь прервал её мысли. Она вздрогнула и обернулась:
– Войдите!
В комнату вошёл Поль. Вид у него был озабоченный, лицо поблекло, он выглядел намного старше, чем час назад в официантской, когда шутил и смеялся.
– Я к вам на минуту, – торопливо проговорил он. – Извините. Я пришёл, чтобы сразу предупредить вас – он запнулся, подыскивая слова. – Прошу вас, не обращайте внимания на… на некоторые странности, на вспышки гнева у моей жены. Поверьте, она добрый, хороший человек, но болезненно ревнива, и… миловидные, привлекательные женщины, как бы это сказать… не уживаются у нас.
Марианна слушала с болью в сердце: боже! опять ревность! От неожиданности и смущения она даже не предложила Полю сесть, хотя тут же стояли диван и кресла.
Поль и Марианна стояли друг против друга, и Поль постепенно переходя на шёпот, говорил, торопясь и задыхаясь:
– Видите ли, в своё время у нас с ней… ну попросту говоря, она меня отбила у моей первой жены. Получилось так, что наши отношения… что мы встречались за спиной моей жены. И вот теперь все эти годы – а мы женаты уже семь лет – она постоянно боится… в общем, ей кажется, что случится то же самое, что какая-то другая женщина, втайне от неё, завяжет со мной интимные отношения, отсюда её нервозность, недоверие к любой вновь прибывшей…
– Но зачем вы мне всё это говорите? – так же, тихо проговорила Марианна, начиная дрожать. Волнение Поля передалось ей. – Вы знаете, я убита горем и едва… едва…
– Подождите, Марианна! – умоляющим голосом проговорил Поль. – Я хочу вам всё сказать. Я боюсь, что вы не выдержите придирок Дорианы и покинете нас, а это будет просто ужасно. Вы будете шестым человеком, который уходит от нас из-за невыносимого характера моей жены. И поэтому я спешу предупредить вас, что не надо обращать внимания…
– Нет, позвольте! – с достоинством, в полный голос проговорила Марианна. – Я так понимаю ваши слова, что мне надо терпеть издевательства, не обращать внимания, когда мне будут плевать в лицо? Вы пришли уговаривать меня? Но не лучше ли было поставить на место вашу жену? Я пришла к вам работать, а не развлекаться!
– Ради Бога, простите меня! И поймите! – с жаром проговорил Поль, прижимая руки к груди. – Поймите же, что её бессмысленная ревность, её вспышки гнева, которые потом быстро проходят, производят удручающее впечатление на тех, кто впервые приходит к нам наниматься, и эти женщины…
– Нет, я не могу этого слышать! – воскликнула Марианна. – Я не могу понять, если такое происходит и уже не первый раз, то зачем приглашать женщин? Почему не взять метрдотелем мужчину?
– Дориана считает, что хозяйкой в зале должна быть дама, что представительная, интеллигентная дама – это бонтон, это то, что она насаждает в нашем заведении! Чопорность, аскетизм, викторианство – это её идефикс, и я не спорю, ведь само по себе это неплохо, это даже очень хорошо. Не кабак, где можно безобразничать, напиваться и бить посуду, а роскошный, дорогой ресторан, где можно отдохнуть, где всё благопристойно, культурно… Все наши официанты – мужчины, а вот с метрдотелем такая незадача, ушли пять прекрасных женщин, и я виню себя, что не предупредил их заранее, чтобы они не принимали близко к сердцу её придирки. Но вас я прошу, да и Тангам просила меня, чтобы для вас были созданы самые благоприятные условия работы.
Марианна села на диван, закрыла лицо руками и горько задумалась. Поль стоял рядом и растерянно молчал.
– Если бы вы знали, – открывая лицо, проговорила Марианна, – если бы вы только знали, как мне горько всё это слышать. – Она встала с дивана и нервно заходила по комнате. – Слышать о чьей-то ревности, о каких-то шашнях сейчас, когда мне ни до чего – ни до флирта, ни до каких-то интимных отношений… Я еле жива, еле держусь на ногах, я не выдержу обид, которых не заслуживаю. А уже сегодня я почувствовала на себе характер вашей жены – моей начальницы, а ведь я фактически ещё не начала работать, я здесь всего полдня, о чём же говорить? Или вы пришли предупредить меня о том, что завтра будет ещё хуже?
– Вы угадали. Сегодня утром в официантской я увидел вас обеих и понял, что уже началось. Я увидел, что Дориана помрачнела, а вы – с глазами, полными слёз. Мне стало ясно, что у Дорианы появилось то агрессивное настроение, которое так пугает новых людей. И я решил предупредить вас, я хотел… Я хотел, чтобы вы отнеслись к этим её выходкам, ну… как к плохой погоде, не более…
Не успел Поль закончить фразу, как дверь в комнату распахнулась, и на пороге появилась Дориана. Вид у неё был жуткий. На изменившемся красивом лице пылало торжество охотника, затравившего, и наконец, поймавшего хищного зверя.
– Совет да любовь! – нервически захохотала она, входя и кривляясь. – Вы уже зде-есь, уже уединились вдвоём, уже воркуете! Ха-ха! Я не помешала? Конечно, я должна была этого ожидать от подлой дряни, которая своим кокетством, своим заигрыванием с мужчинами, своим грязным, распутным поведением довела своего мужа до самоубийства! Несчастный предпочёл смерть жизни с этой особой! Я только что поговорила с Тангам, и она рассказала мне всё! Всё!… Что ж, поздравляю вас, мой милый муженёк, у вас появился шанс! И вас, красавица Пипита…
Марианна не слышала, какие ещё мерзости изрыгала эта разъярённая безумная женщина. С неё было довольно и того, что прозвучало как пощёчина. Униженная, оскорбленная, оплёванная, она выскочила из комнаты, которая предназначалась ей на долгое время, и в которой она пробыла не более получаса, сбежала по лестнице, покрытой ярко-малиновым паласом, рванула дверь на улицу и побежала, не оглядываясь, рыдая и захлёбываясь слезами, прочь от этого дома, от этого ресторана, от этих людей, от их благодеяний и издевательств, от всех этих «подарков» судьбы, которые один за другим валились на её несчастную голову. Ноги подкашивались, отказывались служить ей, но она боялась упасть и упрямо шла и шла, не разбирая дороги, не видя ничего перед собой.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Самолёт индийской авиакомпании, следующий курсом Дели – Мехико, совершил посадку. Встречающих попросили пройти к третьему окну.
Носильщики наперегонки бросились к этому окну, чтобы не пропустить своих клиентов, а вместе с ними и заслуженный кусок хлеба.
Таможню Казимир прошёл относительно спокойно. Только при проверке документов офицер долго и пристально всматривался в его лицо, сверяя его с фотографией на паспорте. Наконец он протянул документ, приложил ладонь к козырьку и вежливо сказал:
– Добро пожаловать в Мехико, господин Квятковский.