– Но ведь… – попытался возразить лавочник.
– Ты, кажется, хочешь что-то сказать? – грозно спросил Петер, делая два шага к Намису.
– Н-нет, не хочу! – испугался тот ещё больше.
– Вот и отлично. Значит, ты понял меня? – Лавочник молчал. – Я не слышу! Ты понял меня или не понял?! – грозно повторил свой вопрос Петер и приблизился вплотную к этому трусливому и подлому негодяю.
– Да-да, я всё понял. Конечно, Татав ничего не должен мне больше, ты совершенно прав, – быстро-быстро залепетал Намис, чуть не теряя сознание от страха.
– Ну вот, видишь, как запросто можно договориться друг с другом, даже не применяя силы.
Петер вежливо улыбнулся и отступил от лавочника.
– Мне было очень приятно с тобой поговорить, – сказал он. – А теперь прошу меня простить, но мне нужно спешить. Корасон уже, наверное, заждалась меня. Да, кстати, если ты хочешь нравиться женщинам, то тебе не стоит есть так много чеснока, а то рядом с тобой просто невозможно стоять, так от тебя воняет.
Петер ещё раз улыбнулся, похлопал лавочника по плечу и пошёл за Корасон. Намис долго смотрел ему вслед и вдруг расплакался, как ребёнок. Это были слёзы ненависти, слёзы обиды и бессилия. Лавочник сначала хотел броситься вдогонку за этим наглецом, который так обошёлся с ним, но испугался. Он просто схватил камушек, который валялся у его ног, и запустил вдогонку Петеру. Камень описал в воздухе ровную дугу и упал на землю неподалёку от лавочника, подняв небольшой фонтанчик пыли.
– Ох, как ты мне за это поплатишься! – со злостью прошептал Намис, как будто боялся, что Петер услышит его слова и вернётся обратно.
Постояв ещё немного и с ненавистью посмотрев на пустую дорогу, Намис пнул ногой землю, вымещая на ней всю свою злобу, и поплёлся домой.
А Петер тем временем добрался до хижины Корасон. Он тяжело дышал после долгого бега, сердце его так колотилось, что вот-вот готово было выскочить наружу.
Подбежав к калитке, он остановился в нерешительности. Петер не смел, зайти в дом женщины в такой поздний час, но он очень хотел увидеть её ещё раз, к тому же он сказал ей, что догонит её, как только поговорит с Намисом. И вот теперь он стоял перед домом и смотрел на окна в надежде, что увидит Корасон или она увидит его.
Взошла луна, по одной стали зажигаться звёзды, а он всё стоял и стоял, не зная, уходить ему домой или оставаться тут.
Вдруг дверь открылась, и во двор выглянула Корасон. Она лукаво посмотрела на Петера и спросила:
– Долго ты ещё собираешься тут стоять? Или ты решил охранять меня до самого утра?
– Нет, я просто… Мне просто неловко входить в твой дом в такое позднее время и без приглашения, – ответил Петер, смущённо переминаясь с ноги на ногу.
– Перестань вести себя, как мальчишка. – Корасон подошла к Петеру, взяла его за руку и повела в дом.
Петер послушно пошёл за женщиной. Войдя в дом, он осмотрелся по сторонам, так как был здесь впервые.
Дом Корасон был немного больше, чем у Татава, ну и, конечно, намного чище. Во всём была видна заботливая женская рука – в занавесках на окнах, в покрывале на кровати, в посуде, которая не валялась по всему дому, а была аккуратно расставлена в шкафу.
– У тебя здесь очень… очень красиво, – сказал он, оглядевшись по сторонам.
– Мне приятно, что тебе понравилось, – сказала Корасон смущённо.
Они стояли в нерешительности и смотрели друг на друга. Наконец, Корасон спохватилась:
– Ты, наверное, голоден. Ведь ты не ел с самого утра.
– Мне просто неловко… – начал Петер, но Корасон опять перебила его:
– Как ты мне надоел со своей неловкостью! Перестань стесняться, как будто мы с тобой только что познакомились.
Женщина быстро накрыла на стол. Она была настоящей хозяйкой и сумела из ничего соорудить довольно неплохой ужин буквально за считанные минуты. Петер наблюдал за её движениями, как зрители наблюдают за движениями фокусника, который у них на глазах достаёт из рукава гроздь винограда, а из шляпы извлекает поднос с жареной рыбой. Примерно то же самое проделывала и Корасон перед его изумлёнными глазами.
– Ужин готов, – сказала она, наконец. – Можешь садиться за стол.
– Спасибо,– поблагодарил Петер и нерешительно сел.
– Благодарить меня будешь, когда поешь. – Корасон положила ему в тарелку жареной рыбы с рисом и овощами. – Извини, что она холодная.
Петер засмеялся.
– Чему ты смеёшься? – удивилась она.
– Как только я перестал извиняться перед тобой, ты начала извиняться передо мной. А, в общем-то, я здесь гость.
– Ты давно желанный гость, – тихо сказала Корасон и смущённо опустила глаза. – И поэтому я очень хочу, чтобы тебе у меня понравилось.
– Можешь быть спокойна, твоё желание сбылось. – Петер был не менее смущён, чем Корасон.
Он взял вилку и принялся, медленно есть. Корасон молча сидела рядом и смотрела на него ласковыми глазами.
– Если ты будешь на меня так смотреть, я никогда не смогу это доесть, – сказал он и улыбнулся.
– Я смущаю тебя, да? – спросила женщина и засмеялась. – Хорошо, я не буду так смотреть на тебя, пока ты не поешь. Лучше расскажи мне, о чём вы договорились с Намисом. Я очень испугалась, когда увидела его с этой огромной палкой в руках. Но ты здорово его обезоружил.
– Всё это пустяки. – Петер доел рыбу и отставил тарелку. – Большое тебе спасибо. Ты чудесно готовишь.
– Да ладно, хватит меня хвалить.
– Нет, правда, вкусно. Никогда не ел ничего подобного.
– Ты просто голоден, и поэтому моя стряпня кажется тебе такой вкусной. – Корасон встала и убрала тарелку. – Сейчас я заварю чай.
Она вышла и через минуту принесла чайник с ароматным чаем. Разлив его в чашки, она села рядом с Петером и спросила опять:
– Так о чём вы с ним договорились?
– Мы очень мило побеседовали, – ответил нехотя Петер. – Намис оказался не таким уж плохим, как ты думаешь. Он пообещал мне, что больше не будет приставать к тебе со своими ухаживаниями. Кроме того, он оказался так любезен, что с радостью простил нам с Татавом остаток долга, который мы ему ещё не отдали.
– И как это тебе удалось его уговорить? – спросила Корасон, весело рассмеявшись.
– Ты представляешь, мне даже не пришлось его долго упрашивать об этом. Наверное, у меня дар прирождённого оратора, – весело ответил Петер.
– На самом деле ты должен быть поосторожнее теперь, – сказала Корасон, перестав смеяться. – Намис не простит тебе этого никогда. Он будет мстить тебе, как только у него появится возможность сделать это.
– Я постараюсь не предоставить ему этой возможности, – успокоил её Петер.
– Не будь таким беспечным, я очень переживаю за тебя, – не переставала волноваться Корасон.
Петер нежно погладил женщину по плечу.
– Мне очень приятно, что ты беспокоишься обо мне, – сказал он и поцеловал её в щёку.
Глаза женщины так и засветились от счастья. Она обняла Петера и тихо сказала:
– Ты… ты очень добрый и ласковый.
– Это потому, что я рядом с тобой, – нежно ответил он и прижал её к себе. – С тобой я чувствую себя большим и сильным. Спасибо тебе за это. – Он пристально посмотрел ей в глаза и сказал: – У тебя очень красивые глаза. И вообще ты очень красивая.
Он взял её лицо в свои ладони и стал нежно целовать её глаза, щёки, лоб, губы, шею…
Утром следующего дня, когда Петер вернулся домой, Татав ещё спал. Петер не стал заходить в дом, боясь разбудить старика. Он просто сел на крыльцо и задумался.
Много разных мыслей роилось в его голове. Он не знал, что ему теперь делать. С одной стороны, Петер не терял надежды, что он сможет вспомнить, кто он и откуда. Тогда он сможет вернуться домой, к своей прежней жизни. Но ведь в той, прошлой жизни у него наверняка есть жена, дети. А как же тогда Корасон? Вчера вечером Петер понял, что любит Корасон и не может жить без этой женщины. Как же быть, что делать?
Петер так задумался, что даже не заметил, как проснулся Татав. Старик вышел на крыльцо и тихо сел рядом с ним. Сначала он хотел пошутить по поводу того, как рано сегодня встал Петер и как поздно он вчера вернулся, но понял, что тому не до шуток.
– Что-нибудь случилось? – спросил он тихо.
Петер вздрогнул от неожиданности. Он оглянулся и увидел рядом с собой старика.
– A-а, это ты, Татав?
– Я, кто же ещё.
– Ты так тихо подошёл, что я даже не заметил тебя.
– Я тебя напугал?
– Да, немного.
– Так ты мне ответишь, что случилось? – повторил свой вопрос старик.
– Да нет, ничего не случилось. – Петер тяжело вздохнул и посмотрел на Татава.
– А почему же ты тогда так тяжело вздыхаешь?
Петер с грустью посмотрел на небо, на море, на золотистый песок пляжа. Потом он повернулся к старику и сказал:
– Я запутался, Татав, и не знаю, как мне дальше жить.
– Что же тебя так запутало, ответь мне. Я старый человек и, надеюсь, смогу тебе помочь добрым советом.
– Нет, вряд ли ты сможешь подсказать, как мне быть дальше. Я так запутался, что просто уже ничего не соображаю.
– И всё же попробуй, – мягко настаивал Татав. – А вдруг мы вместе сможем решить, как тебе быть дальше!
Петер помолчал немного и начал свой рассказ.
– Понимаешь, Татав, – сказал он, – меня как будто раздирает на две части… Я очень хочу, очень надеюсь вспомнить свою прошлую жизнь. Ведь там я был кем-то, у меня было имя, была интересная работа, были друзья… Всё это очень волнует меня. Ведь там, в моей прошлой жизни, я наверняка кому-то нужен, кто-то страдает оттого, что меня с ними нет. Ведь у меня там, наверное, была семья, может, даже дети. А я даже не помню ничего этого. Ведь мне нужно что-то делать, как-то пытаться выяснить про себя всё. Но для этого я должен уехать, бросить тебя, Корасон. А я совсем не хочу этого делать. Я привык к вам и не хочу причинять вам боль. Что мне делать?
Петер замолчал. Он посмотрел на Татава и увидел в глазах старика слёзы.
– Мне действительно трудно что-то посоветовав тебе, Петер, – тихо сказал старик. – Но позволь мне задать тебе только один вопрос.