Ромеро покачал головой, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Я посмотрел на жену, она продолжала улыбаться и казалась расслабленной, чуть ли не счастливой. Но мне придётся кое-что сказать, что испортит ей настроение.
– Мы с тобой должны вернуться. Женщины будут смертельно обижены, если ты не уделишь им внимание.
– Я позабочусь о Лили, – послышался голос Джианны.
Я обернулся и увидел, что она идёт к нам вместе с младшим братом Арии. Рыжая демонстративно игнорировала меня, а гном бросил на меня свой самый убийственный взгляд.
Я проводил Арию обратно в обеденный зал. К этому времени уже мужчины собрались поближе к простыням, а женщины расположились за столом. Я неохотно отпустил Арию, и она отправилась к стае гарпий.
Дюрант что-то сказал, и все мужчины рядом с ним рассмеялись. Наверное, хорошо, что я этого не слышал.
– А вот и счастливчик новобрачный, – нараспев сказал отец, протягивая мне виски. Я неохотно взял у него стакан. Судя по их раскрасневшимся довольным физиономиям, они уже порядком накидались. Только Данте, Скудери и Фиоре выглядели трезвыми, что неудивительно, ведь они на нашей территории.
Я встал рядом с Готтардо, который с вызовом уставился на меня мутными глазами.
– Так что, Лука, может, хотя бы поделишься, сколько заходов тебе удалось ночью. Хоть этим-то похвастайся перед нами. – Дюрант ухмыльнулся так, что мне захотелось полоснуть по нему ножом от уха до уха чтобы посмотреть, как чертовски широко он сможет тогда улыбаться.
– Я не собираюсь делиться своей женой, никогда, даже маленькой гребаной частью! – прорычал я. Отец и его братья – отвратительные куски дерьма. Их кровь отравлена садистскими наклонностями. Иногда мне начинает казаться, что такая же течёт и в моих венах и только ждёт возможности проявить себя. Я жесток и безжалостен, но мне ещё далеко до отца. Но это пока.
Отец качнул головой и в голос засмеялся, но улыбка не коснулась его глаз. Взгляд был все такой же подозрительный и настороженный, и в какой-то момент я забеспокоился, что он раскусил мой спектакль. С другой стороны, отец всегда был подозрителен, и небезосновательно. Он никому не доверял, потому что его все ненавидели и боялись. А на этом доверия не построишь.
У меня и у самого был небольшой круг доверия. Маттео однозначно в него входил и ещё в какой-то степени Ромеро, но все остальные могли только притворяться союзниками, а оказаться врагами.
– Ого, да ты одержим своей прекрасной молодой женой, – ухмыльнулся Дюрант. – Она такая красотка, а ты чертов собственник, меня удивляет, что ты согласился ждать свадьбы три года. – И он уставился на Арию своими ебучими пьяными глазами навыкате, а мне захотелось достать нож и воткнуть в его глазное яблоко, а потом засунуть эту хуйню ему в глотку, чтобы он подавился своим же сопливым шариком.
– Я предпочитаю совершеннолетних женщин, – прорычал я, чувствуя, как кровь ударяет в голову, а ярость сносит напрочь самоконтроль. Я глотнул виски – несмотря на то, что для крепкой выпивки ещё рано – и посмотрел на жену. Она улыбалась, но была заметно смущена, на щеках выступил румянец. Можно представить, о чем болтают женщины. Как будто почувствовав на себе мой взгляд, она повернула голову и посмотрела на меня. Ее губы тронула легкая улыбка заговорщика. На время исчезли привычная настороженность и покорный страх, а рядом с людьми, которым она доверяет, приоткрылась завеса ее настоящей натуры. Мне бы хотелось видеть ее такой гораздо чаще.
– Как сейчас помню нашу брачную ночь с Криминеллой, – похабно улыбаясь, брякнул Дюрант.
И все бросились обсуждать свои брачные ночи.
Еще немного, и я бы точно кого-нибудь замочил, но к счастью, эта пытка закончилась, и большинство гостей разошлись. Придерживая Арию за поясницу, я проводил ее из обеденного зала в нашу спальню, чтобы она собрала вещи. Она вела себя как-то тихо и скованно, и я не знал точно, виноваты в этом кровавые простыни или что-то другое.
У порога спальни нас догнал мой братец. Я хмуро зыркнул на него. Его поддержка там в зале мне бы не помешала. Хотя, если у него болела голова с похмелья, может, и к лучшему, что он ушёл. Зная его характер, можно ожидать чего угодно.
– Вам, двум влюблённым пташкам, придётся отложить сеанс спаривания. Можно тебя на два слова, Лука? – окликнул меня Маттео, вдруг отчего-то развеселившись. Не к добру это. Ария посмотрела на меня в нерешительности, молча ожидая от меня указаний.
– Иди, проверь, чтобы горничные упаковали все твои вещи. Я скоро вернусь.
Дважды повторять не пришлось. Ария поспешила скрыться в спальне. Все же рядом со мной и моим братом она чувствовала себя неуютно, и, скорее всего, не только из-за того, что мы мужчины.
Маттео по-волчьи оскалился.
– Простыни были сфабрикованы, не так ли? Мой большой свирепый братец пощадил свою девственную невестушку?
Я посмотрел на него, прищурившись.
– Ты можешь пиздеть потише? – В коридоре мы были одни, но в любой момент мог кто-нибудь выйти, и тогда вопросов не избежать.
– Что случилось? – склонив голову набок, поинтересовался Маттео. – Ты слишком много выпил, и у тебя не встал?
– Отъебись. Как будто алкоголь меня когда-нибудь останавливал, – пробормотал я себе под нос. Раньше мы с Маттео могли всю ночь бухать, но каждая попойка обязательно заканчивалась жарким сексом с какой-нибудь девчонкой.
– Тогда что? – с неподдельным интересом спросил он, как будто не веря, что я вообще в состоянии сдержаться.
Я вспомнил необоснованный страх Арии передо мной и ее слёзы отчаяния.
– Она заревела, – признался я и машинально кинул взгляд на свое предплечье.
Конечно, от Маттео не укрылся мой жест, и, схватив меня за руку, он показал порез. Я смахнул его руку и вернул ремешок на место.
– Порезался? – спросил Маттео, внимательно вглядываясь в мое лицо.
Маттео как никто другой знал меня и все же был удивлен. Его губы дрогнули, и ещё раз ухмыльнувшись, он покачал головой.
– Я так и думал. Я говорил прошлой ночью Джианне, что ей не стоит волноваться насчёт Арии. Ты питаешь слабость к барышням, попавшим в беду.
Что за хуйня? Сроду мне не было дела до чувств других.
– Я не… – начал я, и тут до меня дошёл смысл его слов. – Ты был наедине с Джианной?
Маттео кивнул с такой улыбкой, которая мне ни хрена не понравилась. Он увлёк меня подальше от дверей спальни, хотя я не думал, что Ария станет нас подслушивать за дверью.
– Я поцеловал ее, и на вкус она даже лучше, чем на вид.
– Черт возьми, не могу поверить, что тебе досталось больше, чем мне в мою собственную гребаную брачную ночь.
Маттео провёл рукой по волосам.
– Дамы не могут устоять перед моим очарованием.
Он реально считает это смешным? Я схватил его за плечи.
– Это не повод для шуток, Маттео. Синдикату не покажется это забавным, если ты будешь разгуливать тут и портить их девок.
Если что-нибудь такое приключится, отцу придётся компенсировать это Синдикату. И я не уверен, что компенсация не будет включать то, что Маттео передадут на растерзание Скудери. Но отец может и в назидание другим приказать мне убить собственного брата. Тогда я убью отца и каждого гребаного мудака, который попытается убить Маттео, что приведёт к многочисленным жертвам.
– Я никого не портил. Я только поцеловал ее, – прервал Маттео мои размышления.
– Ага, как будто на этом ты остановишься.
Я заметил интерес Маттео к рыжей, но надеялся, что он все же проявит благоразумие и не станет ее преследовать.
– Я хочу ее, но пока что не сошёл с ума.
– Да неужели?
Однако факты говорили об обратном. Целоваться с женщиной, на которой не женат, тем более женщиной Синдиката – большего сумасшествия и представить трудно. Если Джианна кому-нибудь расскажет, нам конец. Ее остановит только то, что и ей самой не поздоровится в этом случае.
– Я хочу жениться на ней.
Я остолбенел.
– Скажи, что ты шутишь.
– Я не шучу. Вот почему мне нужна твоя помощь. Отец не замолвит за меня словечко перед Скудери, если узнает, что я просто хочу Джианну как женщину, и это вовсе не из желания досадить или отомстить. Ты его знаешь.
– И чего ты хочешь от меня?
– Помоги мне убедить его, что она меня ненавидит, уязвила мое самолюбие, и что я хочу жениться на ней, чтобы превратить ее жизнь в ад.
– Разве это не правда? Девушка не выносит тебя, и ты хочешь ее из-за этого. Чем правда отличается от легенды, которую нужно рассказать отцу?
– Я не хочу делать ее несчастной.
– Результат может оказаться ровно таким же. Ты же осознаёшь, что эта девчонка может свести тебя с ума? И я вообще не уверен, что соглашусь на ее присутствие в Нью-Йорке.
– Ты смиришься с этим. Ария будет довольна, что ее сестра рядом.
В чем-то он прав, но я сам пока не уверен, хочу ли, чтобы они были вместе. Влияние Джианны не пойдёт на пользу нашему с Арией браку. И без того непросто, не стоит все усугублять.
– А ты уже все продумал до мелочей, да? – скорее констатировал, чем спросил я.
– Ага, продумал. Или отец выберет для меня какую-нибудь стерву, которая в кратчайшие сроки превратит мою жизнь в ад.
– Значит, ты сам предпочитаешь выбрать сучку, которая испортит тебе жизнь.
Разозлившись, он сбросил мою руку.
– Джианна не сучка.
– Ты готов мне врезать из-за неё.
– Мне хочется тебе врезать по многим причинам.
Маттео, похоже, говорил серьезно. Я понял, что это много для него значит. И даже понимая, что эта идея дерьмо, считал, что должен помочь ему. Как к старшему сыну, отец прислушивался ко мне больше. Оставалось только надеяться, что нам с Маттео это не выйдет боком.
Отец пообещал поговорить с Фиоре и Рокко о Джианне, а потом попросил остаться меня для беседы с глазу на глаз. Маттео пробормотал «удачи» и вышел из кабинета.
Я скрестил руки на груди и стал ждать, что скажет отец. Он, не моргая, уставился на меня, и у меня мелькнула мысль, не подозревает ли он, что простыни были фальшивые. Но правда в том, что если бы разговор зашёл об этом, он бы не стал вести его со мной наедине. В этом случае камеры наблюдения не помогли бы ему спасти его гребаную жизнь.