– Все еще больно? – спросил я, и когда стало ясно, что она не совсем понимает, о чем я спрашиваю, провёл кончиками пальцев по ее животу.
Ария покраснела, золотистые ресницы смущенно затрепетали.
– Да, но разговоры помогают.
– Как это может помочь? – Казалось невозможным, чтобы простые слова могли это сделать. Если я мучился от боли, точно ни с кем не хотел разговаривать, а тем более слушать чьи-то бредни, хотя Маттео, по большей части, игнорировал мои желания.
– Это меня отвлекает, – призналась Ария, по-прежнему глядя мне в глаза. Впервые она так долго не отводила от меня взгляда, и должен признать, мне это понравилось. – Можешь рассказать больше о своей матери?
Я помнил много событий, как будто это было буквально вчера, но ни одно из них не было приятным. Не уверен, найдётся ли хоть одно счастливое воспоминание, связанное с матерью. Хоть что-то, не омраченное жестокой тенью отца.
– Мой отец бил и насиловал ее. Я был маленький, но понимал, что происходит. Она больше не могла выносить отца, поэтому решила наглотаться таблеток и порезать себе вены.
Арию передернуло. Не знаю, представила ли она, через что пришлось пройти моей матери, но был уверен, что Ария беспокоилась, что такова будет и ее участь. От одной только мысли о том, что я могу сделать с ней то же, что отец творил с матерью, что она будет лежать подо мной, избитая и напуганная, мне хотелось блевать.
– Она не должна была оставлять вас с Маттео одних.
Так она из-за этого расстроилась? Ария слишком чиста, слишком хороша для меня и в очередной раз пробила ещё одну брешь в моей стене. Я всю жизнь возводил вокруг себя укрепления, крепкие и надежные как сталь, а она только и делает, что разрушает их и даже не замечает этого.
– Я нашёл ее.
Ария ахнула, и в ее голубых глазах задрожали слезы.
– Ты нашёл свою мать после того, как она порезала себе вены?
Эмоции тисками сдавили грудь, но я затолкал их подальше, глубоко внутрь, где им самое место.
– Это был первый покойник, которого я увидел. Конечно, не последний, – сказал и порадовался, что голос звучал спокойно и твёрдо.
– Это ужасно. Представляю, как ты был напуган! Ты был всего лишь мальчишка.
Я был ребёнком и в то же время не был им. В моей жизни всегда с избытком хватало крови, жестокости и полуночных криков матери.
– Из-за этого я стал жестким. В какой-то момент каждый мальчик должен потерять свою невинность. Мафия – не место для слабаков.
– Эмоции – это не слабость.
Я внимательно посмотрел Арии в глаза. Ее нежность и сострадание – это и так риск. Это эмоции, которые определенно нельзя выказывать на публике, да и за закрытыми дверями не стоит. Я должен оставаться твердым, как сталь, и внушать окружающим страх. Однажды я встану во главе Семьи, а до того времени должен держать садиста-отца подальше от себя.
– Так и есть. Враги всегда целятся туда, где могут причинить тебе больше всего боли.
Если бы отец заподозрил, что Ария для меня не просто хорошенькая игрушка для траха, над которой я могу всячески издеваться, он бы обязательно задействовал ее против меня в своих гребаных играх разума. Для моей жены он представлял такую же опасность, как и Братва, а может, даже куда серьезнее, потому что мои возможности защитить ее от него пока были весьма ограничены.
– И куда бы нацелилась Братва, если бы хотела причинить тебе боль? – тихо спросила Ария, с робкой надеждой и любопытством в голосе.
Я обвел взглядом плавные очертания ее лица.
С тех пор, как Маттео может сам постоять за себя, у моих врагов больше не осталось рычагов давления на меня. Они были в курсе, что мне плевать на все, кроме Семьи. Моя жизнь принадлежит мафии, единственная моя цель – стать Доном. Меня для этого воспитали. Все остальное, по идее, не должно иметь никакого значения, тем более женщина. Бабу можно заменить. Так учил нас отец, и так жил он сам. Мать на Нину он заменил очень быстро.
Этот взгляд Арии пытался пробить ещё одну стену, я не мог ей этого позволить. Так что выключил свет. Мне срочно понадобилась темнота, чтобы не видеть эмоции на ее лице.
– Они никогда не узнают.
Ария коротко вздохнула и прижалась ко мне. Ей нужно было перестать мечтать о том, что я не мог ей дать, и ради нас обоих не хотел давать. Так просто можно было бы растоптать все ее надежды, подавить чувства ещё в зародыше. Несколько отвратительных, жестоких слов, которые всегда без труда слетали с моих губ.
Я получил то, что хотел, хватит заниматься этой эмоциональной хуйней. Все, что меня интересует, – чтобы твоя тесная киска как следует выдаивала мой член. Ты для меня никто! Раздвигай ноги и не выебывайся, терпи, пока я буду сбрасывать напряжение.
Эти слова пробрали бы Арию до костей, и тогда она бы бросила свои попытки разрушить мои стены. Она бы в это поверила, потому что от такого, как я, ожидаешь именно этих слов, а не того милого бреда, что я нёс, лишая ее девственности. И все бы поверили, что таково мое настоящее отношение к женщине рядом со мной. Слова обжигали язык, их надо было выплюнуть, чтобы защитить Арию и собственные притязания на власть, но я не мог разлепить губы. Разве мог я так чудовищно солгать Арии, разве мог разрушить ее так жестоко?
Но невыносимее всего было представить, какими глазами она посмотрит после этого на меня. Больше никогда не одарит меня этой своей робкой доверчивой улыбкой.
Глава 20
Я проснулся, обнаружив, что Ария лежит, прижавшись лбом к моей груди, а наши ноги переплетены. Меня разбудило ее шевеление. Она пыталась потихоньку выпутаться из моих объятий, но это невозможно. Сплю я очень чутко и просыпаюсь от малейшего движения или шороха.
– Что случилось? – пробормотал я.
– Мне надо в туалет, – сонно ответила Ария.
Я отпустил ее из своей железной хватки, и она отползла, поглядывая на меня сверху вниз. Я наблюдал из-под полуопущенных ресниц, как она, прикусив губу, сконфуженно улыбнулась. Ее смущало то, чем мы занимались прошлой ночью.
Я провёл большим пальцем по ее припухшим губам, отчего у неё на щеках вспыхнул румянец. Ария медленно сползла с кровати. Ее движения были скованны. Я полюбовался на ее потрясающую задницу, пока Ария неуклюжей походкой шла в ванную. Видно было, что она испытывает дискомфорт. Спасибо, что напомнила, потому что член под одеялом уже стоял колом.
Застонав, потянулся к телефону на тумбочке. Всего лишь восемь утра, Ромеро должен был появиться в девять. Я отправил ему смс, чтобы был к двенадцати, а затем написал ещё одно сообщение – для Маттео, что делами займёмся позже. Затем я отключил телефон, чтобы не отвечать на назойливые вопросы братца.
Ария вернулась через десять минут, время от времени морщась от боли.
– Болит? – спросил я, пусть и вопрос был чисто риторическим. Любой бы заметил ее дискомфорт, даже тот, кто не настолько знаком с различными оттенками боли.
Остановившись перед кроватью, Ария сморщила носик.
– Да. Прости.
– Почему ты извиняешься?
Ария растянулась на кровати рядом со мной, мельком взглянув на мой стояк, и тут же переведя взгляд обратно на лицо. Я никак не мог скрыть от нее своё желание, но это не значит, что мне плевать на состояние ее тела.
– Я думала, что тебе захочется сделать это снова, но сомневаюсь, что смогу.
Я провел ладонью по ее рёбрам и вдоль тела.
– Я знаю. Я и не ждал, что ты будешь готова так скоро. – От моей ласки кожа Арии покрылась мурашками. Я погладил ее по животу и спустился вниз, к прекрасному белокурому треугольничку. Она затаила дыхание. – Я могу облизать тебя, если хочешь. – Внутренности скрутило от желания, стоило только представить, как зароюсь у неё между бедер.
Ария шумно сглотнула.
– Не уверена, что это хорошая идея.
Я откинулся назад, не сводя с неё глаз. Под моим взглядом ее соски затвердели.
Ария склонилась надо мной, задержавшись взглядом на груди и прессе. Сейчас в ее глазах не было сексуального желания, но я знал, что обычно ее заводили мои мускулы, так же как меня с ума сводило тело Арии. Протянув руку, погладил подушечкой большого пальца ее розовый сосок. Каждый дюйм Арии был совершенством – не только потрясающая внешность, но и добрая, чистая душа. В моей постели побывало множество красивых женщин, исполнявших все мои самые грязные желания. Эти женщины не знали обо мне правды и знать не хотели.
Я делал с ними все, что хотел, выбирал их по внешности, по размеру сисек или форме губ, по ловкости языка или готовности подставить задницу.
Ария – первая женщина, которую выбрал не я, и, наверное, сам для себя никогда бы не выбрал. Если бы отец предоставил возможность мне решать, на какой девушке из Синдиката жениться, я бы точно прошёл мимо Арии, потому что с первого момента, как увидел, мне хотелось ее защитить. Уже тогда в глубине души понимал, что брак с ней – чертовски опасный риск для всего, что я выстроил вокруг себя. Да даже женись я на Джианне – все было бы в разы проще и безопаснее. С ее-то характером мне не составило бы труда оставаться мудаком и продолжать носить свою маску монстра. С Арией эта игра была проиграна, ещё не начавшись. Самая опасная игра в моей жизни.
Что за хуйня со мной происходит рядом с ней?
– Твоя грудь – само гребаное совершенство, – произнёс я, просто чтобы разрушить тишину и эту безумную рефлексию.
Ария провела подушечками пальцев по моему животу.
– Откуда у тебя этот шрам?
В безопасное русло, да?
– Мне было одиннадцать. – Вместо гораздо худших воспоминаний память подкинула другие.
Ария потрясенно посмотрела на меня. Она знала, что последует дальше. Эта история всем известна. Мальчик, впервые убивший в одиннадцать, уже тогда был монстром. Сыном своего отца. Вполне возможно, люди и до этого меня боялись, но после того первого убийства я впервые обратил внимание на то, с какой опаской окружающие смотрят на меня.
– Наша Семья была не настолько сплоченной, как сейчас, – начал я рассказывать о том, как все начиналось, как я стал мафиози, убийцей. Даже тогда я не чувствовал угрызений совести за то, что убил человека. Если не буду осторожен, убийство моего отца может снова погрузить Семью в хаос и разорвать ее на части.