Лишь только Стефания начала отдавать приказания, «дочь священника» неслышно выскользнула в соседнюю комнату, где, как ей было известно, находилась гардеробная графини и где стоял громоздкий шкаф с нарядами. Здесь она встала около двери так, чтобы, если хозяйка заглянет, створка прикрыла незваную гостью и та осталась незаметной. На счастье, большое зеркало находилось с той же стороны, где дверь, иначе, конечно, спрятаться не удалось бы.
– Мадемуазель? – услышала она удивленный голос из соседней комнаты. – Эй, как вас там?.. Где вы?
Дверь распахнулась. Графиня мельком заглянула в гардеробную, никого не обнаружила, вернулась в будуар, а потом побежала через анфиладу комнат, крича:
– Люсиль! Ты не видела эту глупую девчонку из Монморанси? Не пойму, куда она делась? Задержи ее, Люсиль! Она должна будет нас проводить туда, где находится граф!
Отбросив за спину громоздкий капор, чтобы не мешал, «дочь священника» метнулась к шкафу, повернула ключ и, распахнув дверцы, мгновенно переворошила все юбки, висевшие на особых распялках. Шелк, атлас, сукно… не то, не то… и наконец заскользил под руками тяжелый и прохладный черный муар.
Та самая юбка!
«Дочь священника» мигом вывернула ее. Карманы – вот они, подшитые снизу и набитые чем-то тяжелым, а в них… а в них утрамбованные в две небольшие пачки и перевязанные веревочками очень тонкие листки бумаги! «Дочь священника» вытащила наудачу два листка. На одном начертаны странные значки, рядом с которыми стояли буквы и цифры, – это коды семафора, понятно. А это что такое? Написано по-польски: «Лонжюмо – доводка[205] Ян Понтовский, 100 особ[206], Севр – Анджей Кобесский, 150, Монтрёй – Зигмунд Штассюк, 130…», еще какие-то названия, имена, цифры, но некогда читать. И так ясно: она нашла именно то, что хотела найти: это перечень мест, где находятся отряды инсургентов, и численность этих вояк!
«Дочь священника» снова сунула бумаги в карман и свернула юбку в тугой тючок, рассудив, что, если та останется в шкафу, а содержимое карманов исчезнет, графиня мигом заподозрит неладное, и это подозрение вполне может пасть на невесть откуда взявшуюся незнакомку, если она еще не успеет унести ноги. А вот пропади вся юбка, хозяйка может подумать, что ее куда-то засунула или она сама, или Фружа Ревиаль, которая, как помнила бывшая Андзя, исполняла при своей богатой, но страшно скупой кузине обязанности горничной. Начнутся поиски, которые продлятся долго, ведь найти юбку будет невозможно! И похитительница успеет скрыться.
Довольно усмехнувшись, «дочь священника» подскочила к окну, открыла его и швырнула тяжелый сверток на землю. Окно гардеробной выходило не во двор, а в сад, что бывшей Андзе было прекрасно известно. Она задержалась у окна ровно настолько, чтобы увидеть, как заколыхались ветки дуба, росшего с другой стороны высокого каменного забора, а в них замаячила какая-то тощая фигура в лохмотьях. Потом поспешно закрыла окно и выскользнула в будуар. Огляделась опасливо… и ринулась по анфиладе комнат прочь, нахлобучивая капор поглубже.
Фрази летела по комнатам, а сама словно бы видела то, что сейчас происходило за стенами особняка, в саду. Согласно придуманному ею плану, Базиль заранее влез на дуб и следил за окном гардеробной. Когда драгоценные бумаги были оттуда выброшены, он спрыгнул в сад, подобрал их и перекинул через ограду, где они попали в руки Араго. Потом Базиль должен взобраться по выбоинам в камнях ограды, преодолеть ее, вскочить в седло и немедленно мчаться к дворцу Декре в предместье Сент-Оноре, в российское посольство, чтобы передать драгоценные бамаги Василию Ивановичу Шпису. Араго же оставался, чтобы помочь Фрази сбежать из особняка.
Да, миссия «дочери священника» выполнена – ей нужно уносить ноги, да поскорей!
Фрази надеялась, что успеет ускользнуть от графини и спуститься в нижний этаж, а оттуда выбраться через кухонное окно наружу, в сад. Оттуда она удерет или через калитку, если та окажется открытой, или, если растяпа Фружа все-таки заперла ее за собой, перелезет через ограду. Главное, не запутаться в этом узком старомодном платье… некогда принадлежавшем Жюстине Бовуар!
Первая и самая главная, самая опасная часть выдумки Фрази осуществилась так стремительно и так, можно сказать, легко, что вторая часть казалась ей сущей ерундой. Судя по доносившемуся до нее шуму, графиня искала бестолковую «дочку священника» с противоположной стороны анфилады, поэтому Фрази без опаски выскочила на площадку лестницы и… и нос к носу столкнулась со светловолосой дамой в розовом платье.
Дама недоумевающе уставилась на незнакомку в нелепом капоре, ну а Фрази узнала ее сразу.
Мадам Ревиаль, Фружа! Черт, ну почему она так быстро вернулась от Агнес?!
– А, вот вы где, мадемуазель! – воскликнула графиня, выбегая на площадку. – Куда вы пропали?!
– Ах, простите, – просипела Фрази, мигом снова войдя в роль. – Я заблудилась. Хотела посмотреть эти красивые комнаты… я таких никогда не видела… ну и заблудилась.
– Это еще кто? – фыркнула мадам Ревиаль, пытаясь заглянуть в глубины капора незнакомки. – Откуда она взялась? Я ее где-то видела!
– Это дочь священника из Монморанси, – небрежно бросила графиня. – Ее прислал Тибурций с известием о Юлиуше.
– Я никогда не была в Монморанси, но вас где-то видела, это точно! – упрямо проговорила Фружа.
– А ты почему так быстро вернулась? – недовольно проговорила Стефания. – Неужели уже успела добежать до Агнес и обратно?
– Какое там! – отмахнулась мадам Ревиаль. – Я даже за калитку выйти не успела! Возилась с этим заржавевшим замком, вдруг вижу: из окна бельэтажа вылетает какой-то черный сверток и падает на землю. И в ту же минуту на ограду перебирается с дерева какой-то оборванец, прыгает вниз, хватает этот сверток, перебрасывает его через ограду, потом с ловкостью обезьяны взбирается туда сам и исчезает. Я думала, за ним кто-то погонится, но никто не появился, и я решила вернуться и сообщить, что случилось. Стефания, что ты глаза вытаращила? Тебя ограбили, а ты даже не знаешь, кто и что украл?!
– Черный сверток? – тупо повторила графиня. – Ничего не понимаю, я ничего не выбрасывала… А тебе не померещилось? Тебе ведь вечно что-нибудь мерещится!
– Я сегодня прощу тебе любые оскорбления, – со вздохом изрекла Фружа и всхлипнула: – Ты потеряла Юлиуша… своего любимого мужа… не знаю, как это можно пережить и остаться в здравом уме!
– Я потеряла Юлиуша?! – повторила Стефания с тем же отупелым выражением. – Да нет, он только ранен! Или… Но с чего ты это взяла, Фружа?! Нет, я не верю тебе. Вот эта мадемуазель… э-э… Дочь священника из Монморанси, – Стефания произнесла эти четыре слова как одно, словно бы это была фамилия незваной гостьи, – сообщила, что Юлиуш только ранен. Тибурций прислал ее рассказать об этом и отвезти меня в Монморанси.
– Тибурций?! – изумленно возопила Фружа, снова пытаясь разглядеть лицо Фрази в глубине капора. – Ну так и мне сказал о смерти Юлиуша Тибурций! Он приехал! Можешь сама его спросить!
«Вот это да! – мелькнуло в голове Фрази. – Пора бежать! И бежать быстро, пока потрясенная графиня не вспомнила о загадочном черном свертке, который выбросили из окна! И пока Фружа не сообразила, где могла меня видеть!»
– Тибурций приехал? Позовите его сюда, Фружа и вы… э, как вас там, мадемуазель?.. – рассеянно приказала Стефания. – А я пока посмотрю, где и что могли украсть. Ты в самом деле не знаешь, что это было за окно, Фружа?
– Это легко выяснить, – пожала плечами мадам Ревиаль. – Как раз напротив него за оградой стоит дуб.
– Напротив стоит дуб?! – простонала Стефания. – Нечиста моць![207] Но ведь это окно моей гардеробной или будуара! Что там можно украсть и зачем?! И каким образом?! Надо пойти поискать.
– Я тебе помогу, – воскликнула Фружа. – Я быстрее узнаю это окно. А вы… э, как вас там… позовите Тибурция.
И, подхватив графиню под руку, мадам Ревиаль повлекла ее в комнаты, а Фрази опрометью кинулась вниз по лестнице, молясь, чтобы успеть скрыться из серого особняка прежде, чем Стефания придет в себя от шока, в который ее повергли два пугающих известия.
Однако не успела она спуститься и на половину лестницы, как сверху донесся истошный вопль Стефании:
– Тибурций! Держи эту девку! Пропала моя юбка! Пропали коды телеграфа и списки наших отрядов! Это она их стащила и передала своим сообщникам!
– Тибурций! – взвизгнула и Фружа. – Я вспомнила, где ее видела! Это Андзя! У нее глаза Андзи! Держи ее!
Снизу доносился тяжелый топот Тибурция, взбегающего на крыльцо особняка. Теперь через кухню не удастся убежать, поняла Фрази. Можно спрятаться под лестницей и потом юркнуть в погреб, да вряд ли он открыт. К тому же дверь его заперта и заложена, а окно забито. Нет, придется удирать через какое-нибудь из окон бельэтажа. Теперь главное – не столкнуться с этими двумя крикуньями. Они в той стороне особняка, где будуар и гардеробная. Значит, надо бежать в другую сторону.
Фрази вернулась на площадку, рванула дверь танцевального зала, схватила стул, засунула его ножку в ручку двери, выходящей на площадку. Теперь сюда сразу не ворвешься! Ножка второго стула замкнула другую дверь.
Фрази кинулась к окну.
Оно выходило во двор. Юсар топтался у ворот, тревожно озираясь. А за воротами… кто этот всадник на рыжем скакуне, который проскакал мимо ограды и повернул назад? Снова проехал по тупику Старого Колодца…
Араго! Дер-жа-вин! Он ищет Фрази, но если Тибурций его увидит… если сейчас появятся поляки, за которыми Стефания отправила Яцека…
Фрази высунулась в окно и замахала: уходи, мол! Араго остановил коня и, скрестив руки перед грудью, покачал головой: двойной знак того, что он не уйдет, не бросит Фрази.
У нее слезы навернулись на глаза, но не от страха, а от счастья. Как же она любила этого человека! Как же любила, как хотела снова оказаться в его объятиях – не на минутку, а надолго, навсегда!