А может, и не для того, подумал он, подходя к двери. Может, она хочет утешить меня. Небольшое утешение мне не помешает.
Он открыл дверь.
– Здорово, тигр!
Он почувствовал, как лицо расплывается в улыбке:
– Мой личный Чак Норрис.
– Я принесла тебе лекарство, – сказала Джоан, доставая из прижатого к груди бумажного пакета бутылку шампанского. Дэйв заметил, что оттуда выглядывает запечатанное горлышко еще одной бутылки.
– Заходи, – сказал он.
Она пожала свободным плечом:
– Я просто хотела занести тебе выпивку. У меня привычка – никого не обременять.
– Ломай привычку. – Он провел ее в прихожую и закрыл дверь. – Присаживайся и чувствуй себя как дома, а я пока накину что-нибудь.
Он поспешил в спальню, где сбросил халат и облачился в нижнее белье и вельветовые брюки. Надел клетчатую рубашку, сунул ноги в мокасины и стремглав бросился обратно в гостиную.
Джоан склонилась над журнальным столиком, расставляя бутылки шампанского. При виде Дэйва она улыбнулась и распрямилась, вытирая руки о юбку.
Юбка была коротенькая и представляла собой нижнюю часть белого джинсового платья с молнией спереди и глубоким декольте. Его рукава были закатаны по локоть.
– Здорово выглядишь, – сказал Дэйв. – Собираешься на свидание с Гарольдом?
– Вряд ли. Принарядилась, чтобы немножко тебя приободрить.
– Считай, приободрила.
Вслед за ним Джоан прошла на кухню.
– Ну и как самочувствие? – спросила она. – Скверно он тебя порезал.
– Да ничего страшного, – отозвался Дэйв. Словно обличая его во лжи, рана ожгла болью, когда он полез в шкаф за фужерами. Он скривился.
Джоан положила руку ему на плечо:
– Расслабься, приятель.
– Интересно, как там остальные.
– Я заезжала в больницу. – Джоан забрала фужеры и направилась в гостиную. – Говорят, ухо пареньку вроде пришили. Но вот у второго серьезная травма черепа.
– Благодаря твоей молниеносной ноге, – сказал Дэйв, даже не пытаясь скрыть восхищения в голосе. – Ты просто уничтожила этого парня.
Джоан посмотрела на него, криво усмехнувшись:
– Вот и доктора так считают.
– Ты шутишь?
– Он до сих пор не пришел в сознание.
– Но ведь придет?
– Они не знают.
– О Боже.
– Эй, ему просто не повезло. Давай-ка лучше выпьем. Садись.
Дэйв осторожно опустился на диван. Облокотившись спиной на мягкую подушку, он наблюдал, как Джоан сдирает фольгу с одной из бутылок.
– Пробка, не пластик, – сказал он. – Видно, стоящая вещь.
– Самая лучшая, – сказала Джоан и, открутив проволочный крепеж, бросила его на стол. Зажав бутылку в одной руке, другой она принялась расшатывать пробку. – Итак, в какую бы семейную реликвию, желательно керамическую, мне лучше прицелиться?
– Лишь бы не в меня.
С громким хлопком пробка вылетела из бутылки, пролетела через всю комнату и угодила в кресло-качалку. Над горлышком взвилась струйка белого пара, но пены не пошло.
– Молодец, – сказал Дэйв.
Джоан наполнила бокалы, протянула один Дэйву и присела рядом.
– За быструю реакцию и чудесное спасение, – сказала она.
– За это грех не выпить.
Они чокнулись бокалами и выпили.
– И правда отличное, – сказал Дэйв.
– Хотела взять шесть бутылок, но подумала, что это будет слишком. Хотя не каждый день выпадает шанс задержать пару хулиганов с ножами. Чем не повод отметить?
– Что мы, собственно, и делаем. А как там мой задержанный?
– В порядке. Его рука будет как новенькая к тому моменту, когда он выйдет из тюрьмы. Возможно, случится это лет через десять, но я сильно сомневаюсь.
– Он несовершеннолетний?
Джоан повела бровями:
– Девятнадцать лет.
– Охренеть. А приятелю его сколько?
Веселье сошло с ее лица:
– Столько же. Так что, боюсь, никакого судебного разбирательства не будет. Если он вообще выживет.
– Все будет в порядке.
Джоан пожала плечами и, выдавив из себя улыбку, глотнула шампанского:
– Его зовут Вудро. Это, по-твоему, нормально? Вудро Абернати. Вполне подходящее имя для типа с фиолетовой паклей на голове, словно у какого-нибудь урода из «Безумного Макса». Видел, как он жевал ухо того парнишки?
Дэйв кивнул. Он смотрел Джоан прямо в глаза. Глаза, обычно выражавшие уверенность и легкое удивление, а сейчас казавшиеся немного дикими. Он видел в них замешательство, боль и страх.
– Нет, раз уж Вудро так хотел кушать, почему не купил хот-дог?
– Ты поступила правильно, – сказал Дэйв и похлопал ее по бедру. Только чтобы подбодрить, но как только ладонь прикоснулась к коже, он испытал прилив тепла. Он поспешно убрал ладонь и положил на свою ногу. – Подонок понимал, что делает.
– Первого удара было вполне достаточно.
– Но он все еще оставался вооружен.
– Я смогла бы отнять у него нож и без второго удара. Не нужно было его добивать. – Она допила шампанское, снова наполнила бокал и потянулась за фужером Дэйва. – Зачем только я это сделала… – пробормотала она.
– Наверняка с ним все обойдется. А если и не выживет, можешь быть уверена, что спасла чью-то жизнь. Жизнь его следующей жертвы… или жертв.
– Да. Это я и буду себе говорить. Гадство.
– Ты впервые причиняешь кому-то серьезный ущерб?
– Ну, в прошлом году я сломала ключицу одному парню. Остановила за превышение скорости, а он в драку полез. Огромный детина, а мозгов как у ребенка.
– Н-да, – сказал Дэйв, – А я как-то прикончил одного парня. Еще в Лос-Анджелесском департаменте когда служил. Хренов наркоман. Пер на меня, паля из «Мак-10».
– Боже.
– Отличная, кстати, штука, да вот беда, через пару секунд кончается весь заряд. Так вот, пока этот парень перезаряжал магазин, я успел влепить ему в грудь четыре «маслины».
– Боже, – повторила она.
– Это был типичный случай из серии «Он-или-я», тебе не кажется?
– Ну, я бы сказала: да.
– Мразь был парень. Полжизни провел за решеткой: несколько лет за нападение с применением огнестрела… несколько лет за изнасилование… еще несколько лет за вооруженный грабеж. В восемнадцать лет он подозревался в торговле кокаином, но поскольку ордера на обыск не было, то в этом обвинения с него сняли.
– Нехороший какой-то парень, – сказала Джоан, и в ее голосе наконец прозвучали прежние веселые нотки.
– По всем статьям. И вот он бросился на меня с этим сволочным пистолетом-пулеметом. И я его прикончил. И это чуть не надломило меня самого. Потом месяцами маялся. И смысл?
– Для меня смысл есть. Сейчас.
– Вот после этого я и оказался здесь. Думал, в маленьком городке царят тишь-гладь да Божья благодать. Понимаешь? Все-таки не Лос-Анджелес. А что привело сюда тебя?
– Семейные обстоятельства. Мама вышла замуж за поэта, который постоянно ездил сюда на всякие писательские конференции, а в один прекрасный день взял и решил осесть.
– Городской сумасшедший, – сказал Дэйв.
– Ты заметил? Туристы из больших городов искренне считают, что тут рай земной, а южные штаты – мекка деревенщины.
Дэйв вдруг вспомнил, как она вела себя вчера с моряками.
– Ты раньше служила во флоте? – спросил он.
– Папа служил. Мы потеряли его во Вьетнаме. В дельте Меконга. Он там был стрелком на патрульном катере, – она сделала еще глоток шампанского. – Короче, потом мама закрутила с этим поэтом и перевезла нас сюда. Я тогда училась в магистратуре университета библиотечному делу…
– Ты… библиотекарь?
Она легонько стукнула его по руке тыльной стороной ладони:
– А ты что-то имеешь против библиотекарей, крутой парень?
– Просто в голове не укладывается. Как будущий библиотекарь в итоге стал полицейским?
– Мама вместе со своим поэтом однажды пропали. Мне нужна была работа, а в ходе расследования мне приходилось общаться с полицейскими. Бет Ланье – вот кто заронил в мою голову эту идею, а дальше само пошло-поехало.
– Почему я никогда не знал об этом?
– А ты никогда не спрашивал, – улыбнулась Джоан, допивая шампанское, поставила фужер на столик и наполнила остатками из бутылки. После чего принялась откупоривать вторую.
– Я уже был здесь, когда ты вступила в ряды полиции, – сказал Дэйв, – но ничего не слышал об исчезновении твоей матери.
– Одинокий Волк Карсон? Есть уйма вещей, которых ты не слушал, – она хихикнула, – то есть не слышал.
Она направила горлышко бутылки в сторону кресла-качалки, где приземлилась первая пробка, и снова выстрелила. На этот раз пена все-таки пошла.
– Уй бля! – выдохнула Джоан и принялась наполнять стаканы. Пены было слишком много, так что ей пришлось приложить горлышко бутылки ко рту и выхлебать ее.
– Не захлебнись, – со смехом предупредил Дэйв. Подавшись вперед, он наблюдал, как шампанское стекает с уголков ее губ по подбородку и шее, по запястьям и предплечьям, капает с донышка бутылки на ноги и платье.
Наконец, когда фонтан пены иссяк, Джоан опустила бутылку и глубоко вздохнула. За сим последовала слабая отрыжка. Джоан покраснела и потупилась:
– О Боже, прости.
– Не парься.
Она вытерла ладонями мокрые бедра, раздвинула колени и посмотрела вниз, на обивку дивана:
– Вроде ничего не попало, – пробормотала она.
Дэйв смотрел в ту же сторону, но отнюдь не на обивку. Он видел только гладкую поверхность ее бедер и розовые трусики. Ощутив прилив вожделения, он поспешил отвернуться.
– Не беспокойся насчет дивана, – проговорил он слегка дрожащим голосом. – Сейчас принесу бумажные полотенца.
– Спасибо. Еще раз прости.
– Ничего страшного. – Он встал, поморщившись, когда жжение напомнило о ране, и отправился на кухню, где оторвал два бумажных полотенца от рулона, висевшего возле раковины.
Когда он вернулся в комнату, Джоан уже была на ногах, глядя на него с жалобной улыбкой. Подол ее белого платья спереди был покрыт мокрыми пятнами, отчего ткань в этих местах посерела.
Взяв у Дэйва полотенца, Джоан покачала головой. Вместо того чтобы вытереться, она скатала их в плотный ком и стала вытирать бутылку шампанского, потом опустилась на колени, подняла с пола фужеры, вытерла лужицу, поставила бокалы на сухое место на столике, протерла сам столик…