– Может, потанцуем? – предложил Джереми.
– Не знаю. Мне не до танцев. Да еще и музычка дерьмо. Ненавижу такую.
– Это «Бисти Бойз».
– Ну-ну.
В данный момент из танцующих осталась только Карен, несколько минут назад разоблачившаяся до лифчика и трусиков. Она дергалась и извивалась, ее волосы мотались в такт движениям, груди раскачивались, будто лифчика на ней вовсе не было, кожа блестела от влаги. Танцуя, Карен не сводила глаз с Тани.
Та же не проявляла к Карен ни малейшего интереса. Она смотрела только в свой стакан. Еще недавно она тоже танцевала, но, в отличие от Карен, совершенно одетой. Сейчас она развалилась на диване со стаканом пунша, положив босые ноги на ближайший столик. Рэнди сидел рядом, уткнувшись головой в колени и свесив одну руку. Похоже, он заснул.
Скорее уж вырубился, понял Джереми.
Пока Рэнди был в сознании, он буквально накачивался пуншем. Причем вел себя презабавно: хихикал, пародировал покойных президентов, то Честера А. Артура, то Томаса Джефферсона, снимал-надевал очки и опять придурковато хихикал… Наконец он рухнул на диван и затих.
Джереми вдруг очень захотелось оказаться на этом диване вместе с Таней.
Только не в отключке.
Он представил себя рядом с ней (и без лежащего рядом Рэнди). Таня сидела, слегка раздвинув колени. В дальнем углу комнаты расположился в кресле Ковбой с Лиз на коленях. Они сидели там уже довольно давно, и Джереми подозревал, что руки Ковбоя находятся у нее под кофточкой.
– Ну что, теперь ты готов идти? – спросила Светлячок.
– А который час?
– Пятнадцать минут одиннадцатого. Но ты же сам говорил, что мы могли бы уехать пораньше. Все равно ничего интересного.
– Пару минут, ладно?
– Чего ты ждешь? Надеешься, что Карен скинет с себя все остальное?
– Ничего подобного, – запротестовал Джереми.
– Я видела, как ты на нее смотришь. Как по мне, это гадко. Ты же понимаешь, чего она добивается?
– Просто танцует.
– Она хочет, чтобы Таня обратила на нее внимание.
– Но Таня же не лесбиянка.
– Тебе-то откуда знать?
– Ну она ведь была с Нейтом.
– Ага, а теперь Нейт ушел, и у нее депресняк. Глядишь, Карен и обломится.
– Ха-ха.
– А может, обломится кому-нибудь из парней, – Светлячок выгнула бровь. – Может, даже тебе. Ты на это рассчитываешь?
Он почувствовал, как лицо обдало жаром.
– Нет!
– Ага. Конечно.
– Честное слово.
Она прищурилась:
– Тогда докажи. Давай уйдем прямо сейчас.
Боже, подумал Джереми, что же делать? Что, если я откажусь? Возможно, это действительно мой шанс.
– Ладно, – сказал он. – Можно и уйти.
Губы Светлячка сжались в тонкую линию. Глядя ему в глаза, она кивнула:
– Отлично. – И, нащупав его руку, нежно сжала.
– Только мне надо заскочить в туалет.
– Понятно, – улыбнулась она. – Только чтобы туда попасть, нужно дождаться, когда его освободит Хизер, и за это время успеть еще поглазеть на Карен.
Джереми оттолкнулся от стены. Туалет был действительно занят. Он решил не «глазеть» на Карен, а просто смотреть на Светлячка.
А ведь она и в самом деле красивая, подумал он.
Интересно, не произойдет ли что-то в машине? Он до сих пор не исключал этого. Светлячок обещала приехать домой к полуночи, так что у них еще уйма времени, чтобы припарковаться в каком-нибудь укромном местечке…
Хизер вышла из туалета. Вид у нее был нездоровый, пухлое лицо стало белее мела.
– Нашла Буэно? – осведомился Самсон.
– А? Что? Кого нашла? – растерялась Хизер.
– Ну как же, того Буэно, которого ты все время звала. Я же слышал, как ты там голосишь: «Буэ-э-э-эно! Буэ-э-э-эно!
– Три ха-ха. Ты так же смешон, как беременная прыгунья с шестом.
Широко улыбаясь, Самсон нетвердой походкой подошел к туалету и, облокотившись о дверной косяк, заглянул внутрь:
– Буэно? Буэно, ты там?
Джереми снова привалился к стене, сморщил нос и посмотрел на Светлячка:
– Похоже, она там блевала.
– Точно.
– Это отвратительно. Небось вонища стоит…
– Скорее всего, наверху есть еще один туалет.
– Пойду спрошу, – он оттолкнулся от стены и направился к Тане. Таня знает. Догадываясь, что Светлячок, скорее всего, наблюдает за ним, он старался вести себя как можно осмотрительнее. И не глазеть на Карен. Он остановился между столом и диваном, задев руку Рэнди. Однако тот не проснулся.
Таня подняла голову и улыбнулась:
– Привет, Герцог. Как дела?
– Отлично. Я просто…
– Подходи, садись. – Она убрала ноги со столика и поставила туда свой стакан, после чего взяла Джереми за руку и притянула на диван рядом с собой. – Тебе здесь нравится?
– Да. Потрясающе.
– Это хорошо. – Она приобняла его за плечо. – Ты хороший парень, Герцог. Очень хороший парень. Знаешь, что мне нравится в тебе?
Он покачал головой, отчего почувствовал легкое головокружение.
– Ты стойкий. Стойкий и мужественный. – Она погладила его по плечу, глядя прямо в глаза, и кивнула как бы в подтверждение своих слов. – Я не хотела видеть, как погибнет этот бомж. А ты хотел?
– Нет.
– Конечно, нет. Но ты видел это, а теперь не ноешь, как некоторые. Да, ты очень стойкий и мужественный.
– Спасибо, – сказал он.
– Ты настоящий друг. Мы все тут настоящие друзья. Семья, понимаешь?
– Да.
– Мы должны уничтожить всех этих гребаных троллей. Должны очистить от них это место.
– Да, точно.
Она прижалась к нему, придавив его ногу своей, а потом привлекла его к груди и поцеловала.
Меня целует Таня, подумал он.
Ему просто не верилось.
Наверняка Светлячок все видит.
Ему было наплевать.
Он мечтал об этом поцелуе с того момента, как впервые увидел Таню, и вот это происходит, происходит на самом деле.
Ее губы были мягкими, теплыми и влажными. Они приоткрылись. Его рот наполнился ее дыханием. Ее грудь уперлась в его грудь. Ее руки поглаживали его спину. Он неловко обнял ее и прижал к себе. Ее язык скользнул ему в рот.
А затем она отстранилась.
Это не должно было заканчиваться, подумал он. Он чувствовал себя обманутым, словно его выдернули из сна – самого сладкого сна в жизни, который только-только начинался. Ему было мучительно больно. Но в то же время необыкновенно радостно. Как можно чувствовать себя так ужасно и так замечательно в одно и то же время?
Ее губы и кожа вокруг них были влажными.
Это от моей слюны, подумал Джереми. Моей. Боже.
Глядя ему прямо в глаза, она поджала ноги и сказала:
– Пойдем со мной.
Ошеломленный, он поднялся с дивана. Таня уложила Рэнди головой на подушку, тоже встала и направилась к лестнице.
Светлячка у стены уже не было. Оглядевшись вокруг, Джереми нигде ее не заметил.
Неужели ушла?
Да какая разница, подумал Джереми. Боже, куда мы идем? Подальше от всех. Куда-то, где мы останемся наедине. Что происходит?
Мы собираемся делать ЭТО?
Во рту у него пересохло, сердце бешено колотилось, когда он поднимался по лестнице вслед за Таней.
Но ведь я совсем не знаю, как ЭТО делается! Вдруг я слажаю, и она будет смеяться надо мной?
Когда они оказались на верхней площадке, Таня взяла его за руку.
– Куда мы идем? – спросил он тихим, срывающимся голосом.
– В мою комнату.
Эти слова, казалось, лишили Джереми способности дышать. Следуя за ней, он судорожно ловил воздух ртом.
– У меня есть для тебя кое-что.
Когда они поднимались по широкой, застланной ковром лестнице на второй этаж, его ноги дрожали.
Интересно, а где ее родители? Светлячок полагала, что они сидят наверху, не желая беспокоить Таниных гостей. Но сегодня пятница, должно быть, они куда-то уехали.
А если они вернутся и застукают нас?
Джереми проследовал за Таней по коридору, и они наконец оказались в комнате. Таня включила свет и закрыла дверь.
Джереми стоял посреди самой огромной спальни, какую ему приходилось видеть. Здоровенная кровать с лампами по обеим сторонам, бюро, туалетный столик с зеркалом, еще один столик, телевизор с видеомагнитофоном, проигрыватель, диван, полки, заставленные мягкими игрушками, призами, фотографиями в рамках и книгами… Там имелась и ванная комната, хотя отсюда ему была видна только раковина.
Пол спальни устилал толстый голубой ковер, занавески на окнах были розовыми. В воздухе был разлит тонкий, сладкий аромат, напоминавший Джереми запах масла для загара.
Танина комната.
Комната, где она спит. Где переодевается. Где ходит в туалет и душ, где принимает ванну.
И я нахожусь здесь.
И мы собираемся заняться ЭТИМ. Прямо тут, на ее постели.
– Присядь, – сказала Таня и отвела его к кровати. Опустившись на постель, он вцепился руками в колени, стараясь сохранять спокойствие.
Она подошла к столику. Достала что-то из выдвижного ящика, спрятала за спиной и подошла к Джереми.
Резинка?
Она остановилась перед ним.
– Протяни руку, – сказала она.
Он подчинился. Пальцы дрожали.
На ладонь легло лезвие опасной бритвы.
Смятение и ледяные уколы страха мешали дышать.
– Просто подержи это, – сказала Таня. Опустившись на колени, она положила руки ему на бедра. От прикосновения ее рук в такой близости от паха через все тело Джереми прокатилась горячая волна.
– Скажи, почему ты присоединился к нам?
– Чтобы… чтобы охотиться на троллей.
– Зачем?
– Ковбой. Он меня пригласил.
– И это все?
Джереми пожал плечами:
– Думаю, чтобы завести друзей. Особенно тебя, – добавил он, чувствуя, как по виску стекает капля пота.
– Меня. Точно. Я так и знала. Здесь все из-за меня.
Кроме Светлячка, подумал он. Но Светлячка сейчас здесь нет.
– Тролли причинили мне невероятную боль и страдания, – сказала Таня. – Вот почему мы их преследуем. С этого все и началось. Мы воздаем им. И прошлой ночью ты присоединился к нашему делу. Присоединился ради меня.