Настроение было замечательным. Скоро он снова будет с Джоан.
Возможно, этим вечером им уже никто не помешает. А то пригласить ее к себе?
Тем более, завтра выходной.
А значит, они найдут много способов приятно провести время…
Он свернул за угол и повел автомобиль налево, к дому Глории. При одном воспоминании о ней прекрасное настроение сразу же омрачилось.
Пусть она только будет на месте, подумал он.
Гробить на нее еще один день совершенно не хотелось.
Она должна быть дома, сказал он себе.
Пожалуйста. Разве я много прошу?
Он еще раз свернул и увидел впереди «фольксваген» Глории, припаркованный у ее дома.
Он пробормотал:
– Сука тупая.
А сам подумал: слава тебе, Господи!
Радуясь ее возвращению и негодуя из-за ее рябячьей выходки, Дэйв въехал на участок и припарковал автомобиль позади нее. Он выскочил из машины и бросился к входной двери. Нажал кнопку звонка, услышал, как его трель заливается внутри дома. Подождал.
Ну же, черт возьми! Шевели задницей.
Он прислушался. И вспомнилось время, когда вот так же, стоя здесь, он был рад слышать ее шаги. А ведь это было не так уж и давно…
Как же все могло так быстро перемениться?
Его охватило жгучее чувство вины.
Она сама виновата. Нечего быть такой…
Да где ж она?
Дэйв забарабанил в дверь так, что та затряслась.
– Глория! – позвал он. – Давай открывай. Разговор есть.
Она не открывала.
Ключи от ее дома были у него под рукой, он так и не отцепил их от связки. Нащупав нужный ключ, он просунул его в замок, повернул и, слегка приоткрыв дверь, просунул голову в проем. Гостиная была пуста. В доме царила тишина.
Дэйв распахнул дверь и вошел.
– Глория! – позвал он еще раз.
Она очень громко храпела, да к тому же всегда запирала на ночь дверь своей спальни, так что могла попросту его не услышать. Он прошел по коридору. Дверь в ванную была открыта, внутри никого. Он отправился в спальню.
Дверь не заперта. Кровать не застелена.
Он вошел.
Возле шкафа стоял стул, заваленный одеждой.
На спинке лежал темно-серый свитер. Отсюда Дэйву были отлично видны проверченные в нем дырки. С сиденья свисал подол фиолетовой толстовки, а под ним на полу валялись красные колготки. И на колготках, и на рубашке местами зияли дыры.
Это была та самая одежда, которую Джоан описала ему вчера за обедом. Наверняка Глории пришлось полночи корпеть с ножницами.
Дэйв подошел к стулу. Сколько раз он так же бросал на него одежду? Гораздо чаще, чем Глория. Должно быть, она вчера слишком вымоталась, чтобы закинуть шмотки в корзину.
А может, оставила здесь специально, чтобы придать еще более помятый вид.
Дэйв поднял толстовку и бросил на кровать. Взял следующую вещь. Это оказалась грязная белая футболка. В отличие от остальных вещей, она не была искромсана ножницами.
В нос шибануло запахом пота. Дэйв сморщил нос и отбросил футболку.
Она явно подошла к этому маскараду с душой. Учла все нюансы – даже неприятный запах от одежды.
Он поднял юбку. Джоан оказалась права: похоже, Глория специально прикупила барахло в каком-нибудь дешевом филиале Армии Спасения.
Это была юбка с пуговицей и молнией на боку.
Причем пуговица отсутствовала.
А там, где юбка переходила в пояс, изрядный кусок ткани был выдран с мясом.
Такое ощущение, будто Глория срывала ее с себя.
Глория… или кто-то еще.
Бросив юбку на кровать, Дэйв опустился на четвереньки и принялся осматривать ковер. Пуговицы нигде не было.
Но это не значит, что ее здесь нет.
Он поискал на тумбочке Глории, потом на туалетном столике…
Это безумие, думал он, переживать из-за какой-то дурацкой пуговицы. Она может быть где угодно.
На променаде. Или на пляже. Если кто-то дернул ее за юбку, чтобы сорвать.
Господи, не надо спешить с выводами.
Когда Дэйв поднимал со стула красные колготки, руки его дрожали. Колготки были грязными и рваными, но это, несомненно, постаралась сама Глория.
На стуле осталась только пара черных трусиков. Дэйв поднял и их, подумав, что никогда не видел в гардеробе Глории ничего подобного. Очень маленькие, они состояли из тонкого эластичного пояса и полупрозрачной ткани шириной в несколько дюймов, а к промежности суживались практически до нуля.
Нахмурившись, Дэйв внимательно осмотрел трусики.
Что-то в них вызвало его подозрения, как отсутствие пуговицы на юбке.
Почему? Они ведь не разорваны.
Что-то тут не то, подумал Дэйв.
Он бросил трусики на стул, еще раз взглянул на них и вдруг понял.
Какого черта они делают в самой нижней части кучи? Под колготками, которые снимаются в первую очередь. Трусики должны лежать поверх колготок, а скорее – поверх юбки.
Раз уж на то пошло, они должны были находиться на самом верху кучи. Глория всегда снимала трусики в последнюю очередь, готовясь ко сну, – так и расхаживала в них по дому, пока развешивала одежду и чистила зубы на ночь.
Так почему же трусики лежат в самом низу?
Напрашивалось единственное объяснение: одежду с Глории сняли где-то еще, а потом принесли сюда и сложили на стул.
Спокойствие, сказал он себе. Только спокойствие. Не сходи с ума. Скорее всего, Глория просто разделась в ванной, приняла душ и отнесла все сюда.
Он поспешил в ванную и осмотрел там все в поисках пуговицы. Но не обнаружил ее.
Впрочем, и это еще ничего не значит.
Эта версия куда логичнее, чем то, что кто-то «помог» ей раздеться.
Дэйв открыл аптечку. Зубная щетка Глории стояла в кружке. Он провел пальцем по щетинкам. Сухая. Значит, Глория утром не чистила зубы.
Он подошел к ванне. Ее дно было сухим, а лежавшая на держателе для душа мочалка совершенно не выглядела влажной.
Слишком много нестыковок.
Глория должна была вернуться домой вчера ночью. Ее автомобиль стоит на дороге.
Дэйв вышел из ванной. Сердце бешено колотилось. Его грызли дурные предчувствия.
Он решил обойти весь дом в поисках Глории.
Или ее тела?
Нет. Хорош раздувать из мухи слона.
Тем не менее он обследовал все комнаты, осмотрел каждый шкаф, заглянул во все уголки, где можно было поместить труп.
Бродя по дому, Дэйв старался не думать о том, что ищет на самом деле, обращая внимание на любые мелочи, могущие доказать, что Глория вернулась живой и невредимой.
На обеденном столе он нашел ключи и кошелек Глории. Лежащие в бумажнике восемьдесят долларов убедили его, что дело не в ограблении. Но больше это ни о чем не говорит. Скорее всего, она вчера просто оставила бумажник дома. Тут он вспомнил, как Джоан говорила, что на ногах у Глории вместо обуви были пакеты.
Те пакеты, что ему удалось найти, были аккуратно сложены и подвешены на специальный крючок возле двери. Еще один был заправлен в мусорное ведро. Больше ни одного. Выходит, те, что она носила на ногах, просто-напросто исчезли.
Она могла выбросить их по дороге домой. Но что насчет всего остального?
Кстати, она могла оставить их в машине.
Точно. Проверим машину.
А если она заперта?
Внезапно Дэйв вспомнил про оставленные на обеденном столе ключи.
Итак, ключи есть. Глории нет. А дом был заперт.
Чертовски много нестыковок.
Он взял ключи и поспешил на улицу. Заглянув в окно «фольксвагена», на полу за пассажирским сиденьем он увидел продуктовый пакет. Открыв водительскую дверцу, он забрался внутрь, сел, откинул пассажирское сиденье и поднял пакет.
Там лежало только старое одеяло, которое Глория всегда возила с собой в багажнике.
Интересно, а где диктофон? Без него она шагу не ступит.
Он проверил бардачок. Там диктофона тоже не оказалось.
Может быть, он лежит где-то в доме, а я просто его не заметил.
Но что-то еще было не так…
Дэйв схватился за руль. Вытянув ноги, коснулся педалей.
Водительское сиденье было отрегулировано будто специально под его рост. Для Глории такая высота была слишком большой.
Значит, кто-то другой отрегулировал его под себя.
Выходит, подумал Дэйв, последним человеком, сидевшим прошлой ночью за рулем автомобиля Глории, был некто высокий.
Он откинулся на спинку кресла, зажмурил глаза и услышал собственный стон.
30
Телефон зазвонил, вырывая Робин из сладкого сна. Она открыла глаза, уперлась взглядом в потолок и поняла, что лежит не в спальном мешке, а в настоящей кровати. Еще через мгновение она вспомнила, где находится. И сразу догадалась, кто звонит. Перекатившись на живот, она приподнялась на локтях и сняла трубку:
– Алло?
– Говорит ваш персональный будильник.
– Привет, босс. – Прохладный ветерок проникал в комнату, холодил грудь. Робин засунула под нее подушку.
Когда она потянулась за одеялом, чтобы прикрыть плечи, Нейт на другом конце провода спросил:
– Ну как, хорошо спалось?
– Не очень. Все ты виноват.
– Я? – с притворным удивлением спросил он. – Как это? Я выбрал плохой мотель? В нем слишком шумно? Или кровать жесткая? Или что-то еще? Видимо, я слишком рано ушел.
– Вот то-то и оно. Ты не ушел.
– Что?
Робин немного сдвинулась в сторону, чтобы ощутить тепло простыней и подушки:
– Что бы я ни делала, мне никак не удавалось выбросить тебя из мыслей. Полночи ты не давал мне заснуть.
– Жаль, что меня на самом деле не было рядом.
– Еще как жаль…
Трубка замолчала, слышны были лишь помехи.
– Эй, ты еще там? – спросила Робин.
– Извини, я немного отвлекся, чтобы отвесить себе оплеуху за то, что испортил тебе ночь.
– Эй, ты с ума сошел?
– Ничего не могу поделать, чувствую себя дурак дураком.
– Не глупи. Ты очень милый.
– Правда?
– Правда.
– Если бы я только знал, что ты так маешься…
– Но ты же знал, верно?
– Наверное, да. Во всяком случае, надеялся. Просто не хотел, чтобы ты подумала, будто я сделал все это специально, чтобы… остаться. В смысле, я боялся, что ты неправильно меня поймешь. Понимаешь? Снял тебе комнату. Пообещал устроить на работу. Я не хотел, чтобы выглядело так, будто все это ради того, чтобы затащить тебя в постель.