– Конечно.
– Иначе мои пальцы запутаются в струнах банджо, и я забуду, как петь.
Они остановились на стоянке перед мотелем.
– Сейчас я пойду в офис и…
– Зайди на минутку ко мне. Я хочу дать тебе кое-что.
– Ладно.
Они поднялись по лестнице и оказались на балконе. Робин достала из сумочки ключ от номера. Попыталась засунуть его в скважину, но промахнулась, и он скользнул мимо.
– Ты очень волнуешься, – заметил Нейт.
– А все из-за тебя. – Наконец ключ вошел. Робин повернула его и открыла дверь. Нейт прошел в комнату вслед за ней, не заметив, как Робин повесила табличку «Не беспокоить» на внешнюю ручку двери, прежде чем закрыть ее.
Он обернулся. По выражению его лица Робин догадалась, что он ни о чем не подозревает. Он все еще переживал из-за этого разговора о предстоящей ночи, но уже держался посмелее.
Она обняла его, посмотрела ему в глаза и увидела в них растерянность.
– Мы что-то говорили о следующем разе? – сказала она, чувствуя, как дрожит голос от волнения. – Вот, кажется, и он.
– А?!
– Если бы я просто дожидалась сегодняшнего вечера, весь день бы пошел насмарку.
Нейт был потрясен.
– Ты шутишь, – прошептал он.
– Разве?
Он издал сдавленный стон, скорее мучительный, чем радостный. А потом обнял Робин, прижал к себе, и она нашла ртом его губы.
31
– Что он сказал? – спросила Джоан, когда Дэйв вышел из кабинета начальника.
– Он согласен, что ситуация серьезная, но пока, мол, не имеет права ничего предпринимать. Если Глория не обнаружится до завтра…
– Опять сраные двадцать четыре часа, – сказала Джоан. – То же самое было, когда исчезла моя мать.
– Тебе удалось что-нибудь выяснить?
Покачав головой, Джоан подняла со спинки кресла куртку и закинула на плечо:
– Я сделала несколько звонков. В редакции она не появлялась со вчерашнего утра. В больницу похожих на нее по описанию женщин не доставляли. В морг тоже.
– Уже что-то.
Они подошли к патрульной машине. Джоан бросила куртку в багажник и скользнула на пассажирское сиденье. В салоне стояла невыносимая духота, поэтому Джоан опустила свое окно. Дэйв сел за руль, и они выехали со стоянки.
– Кто-то явно не желал, чтобы подозрения пали на Фанленд или пляж, – сказала Джоан. – Но если это так, значит, с Глорией действительно случилось что-то страшное. Иначе зачем бы преступникам заметать следы?
Дэйв кивнул:
– Им пришлось изрядно постараться, имитируя ее возвращение домой.
– Кстати, как им удалось выяснить, какие у нее машина и адрес?
– А очень просто. Во-первых, стоянка ночью наверняка практически пустовала, а во-вторых, они спокойно определили ее «фольксваген» по ключу. А в бардачке нашли права и прочли адрес.
– Это сделал кто-то очень шустрый, – заметила Джоан. – И хорошо знакомый с городом. Сильно сомневаюсь, что на такое способен кто-нибудь из бомжей. У них на это мозгов не хватит.
– Не все же они ненормальные.
– Не знаю, лично я еще ни одного нормального не встречала. Я склоняюсь к тому, что это дело рук троллеров.
– Или какого-то третьего лица, о ком мы даже не догадываемся. Может, она столкнулась с серийным убийцей. Нужно учитывать любые варианты.
– Возможно, – сказала Джоан. – Но я бы поставила на Огромного Козла Графа и его шоблу. Наверняка они напали на нее, перепутав с троллем.
– Думаю, она бы быстро объяснила им, кто такая на самом деле.
– Сказала бы, кто она? Она не идиотка. Узнай они, что им в руки попалась Глория Вестон, ей бы не поздоровилось.
– «Не поздоровилось» бы ей, посчитай они ее троллем. Но если бы они поняли, что она совсем не та, за кого себя выдает… – Дэйв покачал головой. – Это значило бы, что их жертва – вменяемый человек. Который может их опознать, свидетельствовать против них. И тогда ей бы не просто «не поздоровилось».
– Хочешь сказать, что они могли ее убить? Дэйв, это слишком серьезный шаг для шайки ребят, которые до сих пор только и делали, что тузили бомжей и оставляли их… в неудобном положении.
– Но что, если они перешли эту границу…
– Да. Господи. Я понимаю, о чем ты…
– Не думаю, что они стали бы проделывать такие фокусы с автомобилем и одеждой, не будь уверены, что она уже никогда не вернется домой. Ни-ког-да.
– Ситуация становится все страшнее.
– Она знала, на что шла, – сказал Дэйв.
– Неплохой способ самоутешения.
– Ага.
Дэйв сбавил скорость и свернул на стоянку Фанленда.
– Послушай, – сказала Джоан, – это пока лишь версия, «худший вариант». С Глорией может быть все в порядке. Ведь могут быть и другие объяснения. Она могла встретить кого-нибудь прошлой ночью. Парня. Возможно, какого-нибудь старого приятеля. Он мог отвезти ее домой в ее же машине. Там она переоделась и пошла с ним куда-то.
– Оставив дома ключи и кошелек?
– Ты говорил, что у нее есть запасные ключи.
– Хорошая теория, – сказал Дэйв. – Надеюсь, ты права. Но слишком много в ней неувязок.
– Всем неувязкам тоже можно найти простые объяснения.
Дэйв остановился на парковке, заглушил двигатель и посмотрел на Джоан.
– Я знаю, – пробормотала она.
– Черт возьми, мы пытались ее предупредить.
– Да. Пытались. Но могли бы и получше пытаться.
– Кто ж знал, что так выйдет.
– Я жалею только, что мы не слишком усердствовали в поисках. Мы могли бы остановить ее. Я бы могла. Я могла подойти к ней еще тогда, когда увидела на ступеньках в нелепом костюме тролля.
– Она бы послала тебя подальше.
– Но тогда она была еще жива, Дэйв. И я видела ее. Блин, я просто могла бы заковать ее в наручники и доставить домой, если бы знала, чем все закончится.
– Но мы не знали. Нам не стоит себя винить. Мы знали, что это опасно, но… жизнь вообще опасная штука. Как знать, вдруг меня сегодня пристрелят на работе…
Джоан почувствовала, как внутри что-то сворачивается в тугой комок.
– Эй, не говори так.
– Я к тому, что рискую каждый день, и раз ты волнуешься за мою жизнь, то что теперь, заковать меня в наручники и держать дома?
– Я виню себя в том, что вовремя не очистила Фанленд от ублюдков, которые это сделали.
Дэйв улыбнулся:
– Вот так другое дело. В этом я тоже могу винить и тебя и себя. Беда в том, что мы не знали, что эта ее идиотская выходка приведет к смерти. Если, конечно, она мертва. Мы даже этого не знаем наверняка. Давай, нам лучше поскорее оказаться на променаде.
Они вышли из машины. Джоан смотрела на Дэйва, обдумывая, как лучше преподнести ему свой план.
– Мы обязательно выясним, кто это сделал, Дэйв. Мы припрем его к стенке… его или их. Мы обязательно узнаем, что они с ней сделали.
– Серьезно? И как же мы это сделаем?
– Вернемся сюда ночью. После закрытия. Я буду переодета.
– Использовать тебя в качестве приманки? Ни в коем случае.
– Мы должны это сделать. И ты это знаешь.
Джереми сидел, сгорбившись, за кухонным столом, подхватывая ножом из тарелки куски яичницы и бекона и с жадностью отправляя их в рот вместе с румяными тостами.
– Для человека с бодуна у тебя превосходный аппетит, – заметила мать.
Он ничего не ответил, только кивнул и запихнул в рот очередную порцию яичницы. До нынешнего дня он никогда не страдал похмельем, но слышал, что в его состоянии обычно воротит при одной мысли о еде. Он же, наоборот, испытывал зверский голод.
Оно и неудивительно: его рвало всю дорогу домой. Будешь тут голоден, подумал он.
– И все-таки я жду объяснений насчет вчерашнего.
Он осторожно взглянул на нее. Повернуть глаза значило перевести регулятор боли в голове на максимум.
– Я же извинился. Блин, чего тебе еще надо?
– Я хочу знать, почему ты пришел домой пьяный?
– Я не думал, что от пунша можно так окосеть.
– Ну-ну…
– Честное слово. Тем более, остальные его тоже пили…
– А если бы остальные прыгали с…
– Знаю, знаю! Господи, сказал же, что сожалею. Не надо больше выносить мне…
– Не смей говорить в таком тоне.
Он откинулся на стуле и закрыл глаза. Они казались горячими и пересохшими. И слишком большими. Ощущение было такое, словно они раздулись в два-три раза и пульсируют, вызывая чудовищную головную боль.
– Я усвоил урок, – пробормотал он. – Я себя чувствую… хуже некуда. Обещаю, что никогда больше не буду пить. Только прекрати меня прессовать. Пожалуйста, ладно? Мне еще нужно встретиться со Светлячком на пляже.
– Ах, вот оно что. Светлячок. Пожалуй, я заблуждалась, сочтя ее вполне приличной барышней.
Джереми открыл глаза и нахмурился:
– Она…
– Я не считаю нормальным идти на вечеринку и там напиваться в хлам. Тем более зная, что еще нужно довезти до дому тебя. И я не намерена выслушивать никаких оправданий. А ты в следующий раз думай, прежде чем садиться в машину к…
– Мама, она не пила. Ничего, кроме пепси…
– И я должна в это верить?
– Это правда. Она не выпила ни грамма алкоголя.
– То есть она понимала, что этот пунш довольно крепок?
– Нет. Она просто не пьет пунш. – Несмотря на пульсирующую боль, в голову пришла идея: – Я только что вспомнил. Она говорит, у нее диабет. Поэтому она и пила не пунш, а пепси без сахара.
– Хм-м-м-м…
Он не знал, поверила мать или нет, но его самого удивляло, что он так отчаянно защищает Светлячка. Черт, ведь она уехала и оставила его там.
Без особой причины.
Возможно, он когда-нибудь спросит ее об этом. Если они еще увидятся.
Но в данный момент Светлячок была для него лишь поводом отправиться на пляж, поэтому он и пытался убедить маму в ее невиновности. Иначе с нее станется посадить его под замок.
А если он не пойдет на пляж и не увидит Таню…
– А потом она узнала, что пунш очень крепкий, – сказал он, – и предупредила меня. Я и не стал больше пить.
– Пожалуй, я поторопилась со своими выводами о ней.
– Кстати, ты очень ей понравилась. Говорит, вот бы ей такую маму.