– Очень надеюсь.
Таня отошла в сторону. Джереми поднял над головой топор и размахнулся что было сил. Тяжелое лезвие ударило в стену. Когда он высвободил его, толстый кусок дерева откололся и упал на пол. Джереми заглянул в образовавшуюся узкую щель.
Там стояла темнота.
Отойдя чуть в сторону, он ударил снова. Топорище проломило стену.
– Получилось! – закричал он.
– Да, черт возьми!
Джереми стал вытаскивать топор, как вдруг кто-то, находившийся по другую сторону стены, вырвал рукоять у него из рук.
Прежде чем Джереми успел сообразить, что произошло, топор исчез в дыре.
– Боже мой, – выдохнул он.
– Лучше нам…
Оба подскочили, когда из стены вылетел кусок. Джереми успел увидеть появившееся примерно на дюйм лезвие топора, прежде чем оно снова исчезло.
Теперь топор у них. И они идут за нами.
Джереми услышал безумный смех.
И понял, что это смеется он сам.
Таня схватила его за руку, и они бросились по коридору.
Они бежали, пока пол под их ногами неожиданно не исчез.
И тогда, бок о бок, они провалились в черную бездну – подвал «Веселого Домика».
46
Отвернувшись от трех трупов в зеркальном лабиринте, Дебби согнулась пополам, и ее вырвало. Джоан гладила ее по спине, пока рвота не прекратилась.
Бедный ребенок, через какой ад ей пришлось пройти. А ведь это еще не конец.
Но худшее уже позади, убеждала себя Джоан. Самым ужасным было оказаться запертой в той темной комнате наверху, борясь за жизнь. Дебби чертовски повезло, что она смогла выжить. И не свихнуться. Многие наверняка бы уже повредились в уме, случись с ними такое.
А она держится.
То, что сейчас ее стошнило, пожалуй, хороший знак. Значит, еще не оторвалась от реальности.
– Да этот верзила будто с чертова бобового стебля спустился,[31] – проговорил Дэйв. В его дрожащем голосе слышались нотки удивления и отвращения.
Наконец Дебби выпрямилась и, не преставая рыдать, вытерла рот свитером.
– Двое других – подростки, – сказал Дэйв. – Одна – девушка. А другой – парень из той драки.
– Нашей драки? – спросила Джоан.
– Тот, с ухом.
– О нет.
Для того она спасла его ухо? Чтобы ему раскроили пополам голову в этом безумном «Веселом домике»?
Дебби обернулась. Хлюпая носом и тря глаза, она пробормотала:
– Это Ковбой. И Лиз. Боже! – Она зажала рот рукой и зажмурилась.
– Кто-нибудь еще остался? – спросила у нее Джоан.
Она кивнула:
– Джереми, – выдавила она сквозь прикрывавшую рот ладонь. – И Таня. Только они. – Она убрала руку и, прижавшись лицом к плечу Джоан, крепко обняла ее. – Джереми мой друг, Джоани. Я пыталась остановить его. Я не хочу, чтобы он погиб.
– Ладно, – сказал Дэйв. – Проберемся через эту хреновину самым коротким путем. – Он выхватил пистолет и закричал: – Все, кто меня слышит, лицом в пол! Стрелять буду!
Стоя в ногах гигантского мертвого тролля, он зажал фонарик между ног, направив его луч на зеркало впереди, и открыл огонь.
Когда грохот выстрелов разорвал тишину, Дебби подскочила и заткнула уши пальцами.
Джоан зажала уши руками.
Дэйв продолжал стрелять, «Беретта» грохотала, содрогаясь в руках, зеркала взрывались от пуль. Осколки разлетались, сверкая в луче фонарика. Дэйв водил стволом, пробивая проход в зеркальном лабиринте.
Впереди, на расстоянии примерно сорока футов, замерцали свечи. Мерцание становилось ярче, по мере того как Дэйв продолжал громить зеркала.
После тринадцатого выстрела он выкинул пустой магазин себе в ладонь и заменил на новый.
Джоан и Дебби осторожно обошли тела. Они встали позади Дэйва. Глядя мимо него, Джоан увидела темные осколки стекла и освещенный свечами коридор.
И лежащие на полу тела.
Дэйв провел дрожащей рукой по губам.
– Боже, – пробормотал он. – Я же предупреждал, что буду стрелять.
– Тогда почему они не легли? – спросила Джоан.
– Может, просто не расслышали.
– Пойдемте. – Вытащив зажатый между ног Дэйва фонарик, Джоан пригнулась, прошла через разбитое зеркало и двинулась в направлении коридора. Под ногами хрустело стекло. – Будьте осторожны, – предупредила она.
Она двигалась медленно.
Прежде чем перебраться через очередное разбитое зеркало, Джоан сбивала висящие в раме осколки стволом револьвера. По звону и хрусту стекла под обувью она поняла, что Дебби с Дэйвом идут за ней.
Впереди некоторые из лежащих в коридоре людей зашевелились.
Они переворачивались, ползли, вставали.
Как минимум трое остались лежать.
Подростков среди них, насколько Джоан могла видеть, не было.
Но и на троллей они не походили.
Она почувствовала, как по спине пополз холодок. Кожа покрылась мурашками.
Она вспомнила, что когда-то у Джаспера Данна было собственное шоу уродов. Но ему пришлось закрыть шоу после того, как несколько уродов сбежали и напали на посетителей «Веселого домика».
Шоу-то он закрыл.
А вот уродов, похоже, оставил.
Устроил им жилище в «Веселом домике».
Дэйв, идущий позади Джоан, застонал.
Чья-то рука вцепилась в подол ее футболки, отлепив его от вспотевшей кожи. Дрожащим сдавленным голосом Дебби проговорила:
– Я хочу уйти. Пожалуйста, Джоани. Разве мы не можем уйти?
Летя в темноту, Джереми был совершенно уверен, что падение размозжит ему все кости. Вместо этого он приземлился на что-то упругое. Сеть? Он погрузился в нее спиной, потом его слегка отпружинило вверх. Тугие нити дрожали, когда он пытался выпутать руки и ноги.
Они были липкими.
Он увяз в них.
Справа, совсем рядом, он слышал тяжелое дыхание Тани. Она пыталась выпутаться, сотрясая сеть.
– Ты в порядке? – прошептал он.
– Что это за хрень?
Немного левее Джереми, где-то впереди, распахнулась дверь.
Это другая дверь, понял он. Та, что у подножия лестницы.
Это выход.
Кто-то вошел, держа в руке керосиновую лампу. Джереми сощурился, когда резкий свет резанул его по глазам.
Он увидел, что вошедший – высокий и бледный, точно мертвец, одет в цилиндр и фрак. Джаспер Данн.
Вслед за ним вошли тролли и столпились на балкончике, где он стоял. Все они хранили непривычное молчание.
Когда глаза Джереми немного привыкли к свету, он увидел больше.
Он увидел слишком многое.
Он почувствовал себя так, будто все его внутренности ссохлись в черную гниющую массу.
Липкие веревки, в которых он запутался, оказались нитями паутины, растянутой по всему подвалу «Веселого домика». Паучьей паутины. По всей ее поверхности в нескольких футах над песком висели иссушенные останки человеческих тел, запеленатые в серые шелковистые коконы.
Таня завизжала.
Джереми повернул к ней голову.
Он увидел, как она бьется и извивается.
Он увидел паука, притаившегося в углу подвала.
Такого же паука, какого он видел в Музее Диковин Джаспера.
Только больше. Гораздо больше.
«Джасперус Гигантикус, – зазвучал в глубине сознания голос Ковбоя. – Обнаружен Джаспером Данном в дождевых лесах Новой Зеландии…»
Скорее всего, тот, в галерее, – детеныш этого.
– Нет! – вопила Таня. – Нет!
Паутина раскачивалась и тряслась под тяжестью подползавшего черного чудовища.
Его глаза горели желтыми огоньками. Рот зиял огромной отверстой раной. Клыки истекали ядовитой жижей.
Огромное черное существо приплясывало на паутине.
Прямо над Таней.
Ее вопль буквально разорвал Джереми уши.
Рот паука задушил ее крик. Джереми видел, как его клыки впились ей в лицо.
Ее запутавшееся в паутине тело мучительно выгнулось и забилось в предсмертных судорогах.
Джереми повернулся на бок, вытаскивая правую руку из оплетенного паутиной рукава куртки. Освободив ее, потянулся к карману рубашки. Там лежало лезвие бритвы, которое он сунул туда после того, как отдал Тане платок.
Скорей полоснуть себя по горлу!
Может, он успеет умереть, прежде чем паук придет за ним.
Карман рубашки пустовал.
Он потерял лезвие. Наверное, когда спускался с горки.
Но какая разница?
Лезвия не было.
Джереми услышал выстрелы, и в этот момент лапы паука обвили тело Тани, словно руки чудовищного любовника.
Робин услышала далекие хлопки выстрелов и оглянулась через плечо. Не увидела ничего, кроме пустынного, залитого лунным светом променада. Но выстрелы продолжались. Скорее всего, они доносились из-под променада или из какого-то здания Фанленда.
Через несколько секунд они прекратились. Единственными звуками, что она слышала теперь, были стук собственного сердца, порывистые завывания ветра, шум прибоя на пляже да тихий скулеж тролля.
Она снова повернула голову вперед.
Тролль по-прежнему оставался на расстоянии четырех или пяти футов от нее, обнимая стальную балку.
Он будто застыл там.
Он почти добрался до меня, да, видать, нервишки сдали.
Видно, страх высоты взял верх.
Робин вспомнила, как сама поднималась на верхотуру. Как лазала по деревьям, когда была маленькой, как пробиралась по горам и утесам во время своих странствий. Сперва все идет как по маслу, а потом – бац! Страх, дикий, парализующий страх. Осознаешь, что есть риск погибнуть, и все, что остается, – висеть мешком, ожидая падения.
Пока что-нибудь не разрушит паралич.
Снимет проклятие.
И тогда ты снова готов действовать.
Тот малый, подумала она, или упадет, или очухается.
Если очухается, игра начнется сызнова.
Но ей не хотелось, чтобы он упал.
Тролль поднял голову, когда Робин запела:
Вчера я взошла на вершину горы,
Где легко до небес дотянуться рукой,
Чтобы всласть поглядеть на сиянье луны
И звезд отраженье в пучине морской.
Он сел и уставился на нее.
Пробираясь через разбитые зеркала, Дэйв увидел впереди достаточно, чтобы понять: те, в коридоре, – «артисты» из Шоу Уродов Джаспера Данна.