Летом того же года все-таки объявилось несколько бродяг и попрошаек. И они уже не встречали со стороны горожан никакого ожесточения. На самом деле они значительно отличались от тех, что заполняли Болета-Бэй в дни, когда «Веселый домик» Джаспера еще стоял здесь. Так или иначе, они казались куда менее опасными.
Менее опасные, да, но Дэйв при виде их всегда волей-неволей вспоминал ночь в «Веселом домике», и его кожа тут же покрывалась мурашками. Он знал, что и Джоан реагирует так же.
Когда они добрались до берега, она оглянулась еще раз, как бы желая убедиться, что за ними никто не наблюдает.
– Все чисто? – спросил Дэйв.
– Вроде да.
Она скинула свою половину одеяла, Дэйв обнял ее и приподнял кофточку, обнажая грудь. Он принялся ласкать ее. Грудь покрылась гусиной кожей, соски набухли и встали торчком. Джоан тихо застонала.
– Давай найдем местечко, где можно расстелить одеяло, – прошептала она.
– Прямо здесь, на открытой местности?
Она пробежалась глазами по пляжу и указала пальцем на спасательную станцию в ста ярдах к северу.
– Под ней есть темное местечко, – сказала она.
Дэйв поцеловал ее грудь, опустил кофточку. Завернувшись в одеяло, они побрели по утоптанному песку к спасательной вышке.
– Становится прохладно, – сказал Дэйв.
– Ты должен позаботиться о том, чтобы я не мерзла, приятель.
– Что ж, я постараюсь.
– И я опять…
Темный силуэт вырос на платформе перед будкой спасателей. Джоан изо всех сил вжалась в Дэйва, обхватив его рукой за бедра.
Залитая лунным светом фигура спрыгнула на песок, споткнувшись, упала на колени, снова встала и побрела в их сторону.
– Вот засада, – пробормотала Джоан.
Это был мужчина. Тролль. Всклокоченные волосы и борода сияли под бледной луной, точно снег. На нем болталось слишком большое для его тощего тела темное пальто. Штанины мешковатых брюк были закатаны, обнажая голые белые лодыжки. На одной из раздрызганных кроссовок не хватало шнурка, и она чуть не слетела с ноги, когда мужчина подошел ближе.
Он протянул руку.
– Пойдем-ка отсюда, – сказал Дэйв.
– Подайте четвертак? – Голос был хриплый, плаксивый. И слишком молодой для совершенно седого тролля. – Хотя бы четвертак, родненькие…
– Дай ему что-нибудь, Дэйв.
Дрожащими руками Дэйв полез за бумажником. Он чувствовал тошноту, страх и злость на проклятого тролля, испортившего такую чудесную ночь. Но потом ему стало жаль бедолагу. Дэйв вытащил пять долларов и отдал троллю, как можно осторожнее, стараясь не позволить его тощей руке коснуться себя.
– Господь, благослови вас! Господь, благослови вас обоих!
Тролль отвернулся и по деревянной лесенке вскарабкался наверх.
Дэйв с Джоан поспешили к выходу с пляжа. Он чувствовал, как она вся дрожит в его объятиях.
– А ведь так все хорошо начиналось… – сказал он.
– И хорошо продолжится. Дома, в нашей постели.
– Точно, можно расстелить на ней это старое одеяло и представить, будто мы на пляже.
– А для пущего эффекта оставить окна открытыми.
– Тогда давай прихватим еще немного песка для полноты картины.
– Давай лучше не будем.
Целых пять баксов. Пять зелененьких!
Господь, благослови их.
Он не переставал задаваться вопросом, кто они такие. Они казались ему смутно знакомыми. Быть может, он уже встречал их где-нибудь поблизости.
А может, женщина была одной из медсестер, что лечили его в психушке. Он попытался представить ее во всем белом, с улыбкой дающую ему таблетки.
Возможно, это была она.
Он запихнул банкноту в карман рубашки. Опустившись на колени, стал вглядываться в щели между досками.
Он знал, что они кишмя кишат пауками. Просто он не может их видеть.
Слишком темно, даже при лунном свете.
Из глубокого кармана пальто он достал баллончик спрея от насекомых. Белый туман с шипением брызнул из распылителя. Он ползал, распыляя его во все стороны, стараясь не пропустить ни дюйма.
– Получай, сволота, – бормотал он. – Знай наших! Никогда вам не добраться до Герцога.
Убедившись, что полностью обезопасил себя, он убрал баллончик обратно в карман. Потом достал бутылку красного вина. Протянул к Луне и хорошенько встряхнул.
Там еще оставалось несколько хороших глотков.
Выдернув пробку, он начал пить.