— Эта самка всегда глупая или только сегодня? — неожиданно подала голос Тера.
Я вздрогнул, Сьюзен свирепо развернулась. Умеют женщины взглядами убивать, ох, умеют. Я тоже оглянулся. В темноте светились янтарные щелочки, и… Тера скалилась. Пусть меня черти сожрут, если этот оскал называется улыбкой.
— Болит, болит, — подтвердил я. — Послушай, отвези-ка нас ко мне. Около дома не останавливайся. Просто сбрось скорость и медленно проезжай мимо. А по дороге я тебе все расскажу.
Сьюзен напоследок смерила Теру взглядом, полным холодного скепсиса. Особенно ее заинтересовали изгвазданный дырявый плащик и торчащие из-под него голые конечности.
— А повежливей нельзя? — сердито пробурчала она и дала по газам.
Свернуться бы сейчас поудобнее да вздремнуть. Куда там! Пришлось весь обратный путь до Чикаго объясняться, описывать события последних дней, стараясь при этом не упоминать Белый Совет и демонических пришельцев. Сьюзен сосредоточенно меня слушала, иногда переспрашивала, уточняла, что-то обдумывала. Дождь тем временем полил как из ведра, и Сьюзен запустила дворники. Мы ехали сквозь сплошную завесу воды.
— Стало быть, пока не взошла луна, вам нужно пробраться к Макфинну? — спросила она, когда я выдохся.
— Вот именно.
— Почему бы тебе не позвонить Мерфи и не рассказать обо всем?
— Она не в том состоянии, чтобы слушать, — скорее кулаки распустит, чем позволит слово вставить. А я, ко всему прочему, еще и сбежал от нее. В общем, ожидает меня не дружеская беседа, а тюремная камера.
— Но ведь на улице пасмурно. Дождь поливает. Луну-то и не увидишь, — затараторила Сьюзен. — Вдруг Макфинн тоже не перекинется?
Я обернулся на Теру. Она сидела, уткнувшись носом в окно, и смотрела на пролетающие мимо здания, на вереницу мерцающих огней. Не меняя положения, пышноволосая молча покачала головой.
— Удача не про нашу честь, — ответил я. — Из-за туч мы даже не поймем, село солнце или нет, но я знаю — времени кот наплакал.
Сьюзен грустно вздохнула.
— И как же ты проберешься к Макфинну?
— Вот для этого и понадобится пара вещиц из моей квартиры. Поезжай туда. Проверим, установила ли полиция наружку.
Сьюзен свернула на мою улицу. В пелене дождя свет уличных фонарей превратился в слабое серебристое свечение. Автомобиль медленно двигался вдоль деревянного дома, который словно съежился под страшным ливнем. Ветхие водостоки бешено сотрясались от напора воды, но промокший упрямец держался стойко, назло разбушевавшейся стихии.
Напротив моей квартиры был припаркован коричневый седан. Внутри виднелись смутные фигуры.
— Вот и наши голубчики, — сказал я. — Одного знаю. Это человек Мерфи.
Сьюзен ойкнула и, чуть прибавив газку, завернула за угол. Там мы остановились.
— А можно проскользнуть с другого входа?
— Не-а. Другого входа не имею, знаешь ли. Окна тоже просматриваются. Просто надо отвлечь парней. На минутку.
— Я позабочусь об этом, — сказала Тера.
— Только без жертв, — засопел я.
Волчица склонила голову к плечу и невозмутимо ответила:
— Ради Макфинна я готова на все. Даже слушаться тебя. Открывай дверцу.
Я заглянул в бездонные янтарные глаза, ожидая, не мелькнет ли в них хоть малейший намек на хитрость или предательство. Я еще не пришел к определенному решению на ее счет. А вдруг Тера убийца? Проклятие Макфинна для нее не тайна за семью печатями — она и сама умеет с легкостью перекидываться. Доказательств ее непричастности к страшным убийствам я пока не нашел. Если они на совести Теры, то зачем дамочка беспрестанно жертвует собой ради Макфинна? Почему помогает мне? Может, заботливо печется о нас только лишь для того, чтобы сдать тепленькими земному правосудию?
От усталости и боли невыносимо кружилась голова…
«Гарри, — сказал я себе, — тут без вариантов. Или твоя чертова паранойя убьет Мерфи и ее людей, или ты доверишься хоть кому-нибудь и остановишь Макфинна».
Я открыл дверцу, и мы оба вышли под дождь.
— Что ты сделаешь? — спросил я у Теры.
Вместо того чтобы спокойно ответить, эта ненормальная скинула плащик, швырнула его мне и осталась под проливным дождем в чем мать родила.
— Нравится? — полюбопытствовала она.
— Осторожней на поворотах, чудила, — откуда-то снизу рявкнула Сьюзен.
Я аж поперхнулся и скосился на нее, стараясь не смотреть на голую и, чего греха таить, чертовски соблазнительную Теру.
— Да… гм! Ты весьма недурно сложена.
— Дыши медленно. Считай до двадцати, — велела она. Похоже, все это страшно ее забавляло, в голосе даже появились бесшабашные нотки. — Подберешь меня у дальнего конца здания.
Пышноволосая изящно крутанулась на голых пятках и растворилась за пеленой дождя. Я хмуро посмотрел ей вслед, а потом накинул плащ.
— Что застыл? — заговорила Сьюзен. — Может, мне пора еще о чем-то узнать? Может, тебе нравится эта бесстыжая девица?
Меня передернуло. Прижав к себе раненую руку, я близко-близко наклонился к Сьюзен.
— Не уверен, что она человек.
Я выпрямился и не спеша пошел по улице, чтобы уложиться в означенный срок. Когда предписанное Терой время истекло, я резко прибавил скорость и рванул вперед с видом припозднившегося прохожего, которому не терпится поскорее оказаться дома, — руки в карманах, голова втянута в плечи. Бегу навстречу ливню.
Я пересек улицу, стараясь не спускать глаз с коричневого седана.
Но копы и не думали смотреть на «прохожего». Все их внимание было приковано к островку яркого света позади седана. Парни чуть бошки не сворачивали, глядя, как Тера кружится в невероятно чувственном танце под музыку, слышную только ей одной. Уличный фонарь во всех подробностях освещал грациозную, гибкую фигуру. Властная женственность, страсть, пыл, желание слились в единое целое и воплотились в сумасшедшем танце. Она кружилась, изгибала спину, подставляла обнаженную грудь под мощные струи ледяного дождя, и мокрая гладкая кожа сверкала в свете электрических фонарей…
Я засмотрелся не хуже этих остолопов и споткнулся о край тротуара. Щеки вспыхнули. Я сбежал вниз по лестнице, отпер дверь и влетел внутрь. Свечи зажигать не стал, полагаясь на память. В конце-то концов, я здесь живу или где?
Эликсиры тихо-мирно пребывали там, где я их и оставил, — на полке. Я выудил из кучи барахла черный нейлоновый рюкзак и запихнул в него пластиковые бутылочки с зельем. Потом помчался в спальню и схватил голубую спецовку, нагрудный карман которой украшала маленькая красная нашивка с именем «Майк» жирными буквами (рабочий комбинезон моего механика — когда он последний раз возился с «жучком», то случайно забыл его в багажнике). Следом за спецовкой в рюкзак полетели: бейсболка, аптечка, моток широкой изоленты, коробочка с мелками, семь стертых камешков (у меня в чуланчике целая коллекция), белая футболка, голубые джинсы и внушительный флакон тайленола. В результате молния на рюкзаке еле застегнулась. Управившись с застежкой, я кинулся к дверям, прихватив на ходу чародейский посох.
Вдруг в темноте что-то промелькнуло. От неожиданности я подскочил чуть ли не до потолка. Тьфу ты черт! Мистер! Громадный котяра задержался на верхней ступеньке только для того, чтобы взглянуть с сердитой укоризной на забывчивого хозяина, затем бесшумно пропал в глухой ночи. Я вполголоса чертыхнулся, запер дверь и рванул наверх. Сердце стучало громче отбойного молотка. Ощущение, я вам скажу, ниже среднего.
Я застал спектакль в полном разгаре. Позади седана в огнях уличных софитов на четвереньках стояла Тера. Намокшие пряди прилипли к щекам. Рот приоткрыт. Смотрит в упор на осчастливленную публику — двух полицейских детективов в штатском. Олухи уже вывалились из машины и теперь пытаются что-то втолковать полоумной девице, правда, держась на приличном расстоянии. Грудь Теры бурно вздымалась, но, зная сверхъестественную неутомимость златоглазой, я здорово сомневался, что она действительно устала от бешеного танца. Впрочем, зрелище вздымающейся груди было поистине сногсшибательным. Мне даже стало жаль этих парней.
Я прижал к себе посох и зашагал по улице. Обратный путь оказался намного короче — до «торуса» я добрался за каких-нибудь пять секунд. Сьюзен без лишних вопросов тронулась с места и объехала дом. Она еще толком не затормозила, а из дождя уже вынырнула звезда стриптиза, несравненная мисс Уэст. Я открыл дверь, и она быстренько запрыгнула на заднее сиденье. Я швырнул ей «суперский» прикид. Тера молча оделась.
— Сработало, — сообщил я. — У нас все получилось.
— Еще бы не сработает, — фыркнула волчица. — Мужики — форменные придурки. Стоит им завидеть голую бабу, и они забывают обо всем на свете.
— Во-во, — поддакнула Сьюзен, врубая третью передачу. — Мы еще вернемся к этому вопросу, дорогой. А теперь, ребята, держитесь крепче! Следующая остановка — отдел специальных расследований!..
Прежде чем брать приступом оплот чикагской полиции, я сдвинул бейсболку на глаза и залпом выпил зелье, сваренное на «невидимость». Особого вкуса не почувствовал, но гремучая смесь пузырилась и чертовски щипалась во внутренностях. Я подождал секунды две-три, пока зелье начнет действовать, и перехватил колдовской посох поудобнее. Хотя один конец посоха был засунут в ведро, на швабру он походил весьма отдаленно. Да и сам я мало напоминал уборщика, даже напялив куцую спецовку своего механика.
Вот здесь-то по идее и должна вступить в бой магия. Если осечки не будет, с помощью эликсира я, точно хамелеон, сольюсь с обстановочкой и проскользну незамеченным мимо любого не в меру наблюдательного взора. И все для того, чтобы подобраться к Макфинну поближе и показать парню, как выглядит чародейская политика сдерживания, то бишь соорудить вкруг него силовое кольцо, в котором он пересидит ночку от греха подальше. Ну, а если не повезет и зелье не заработает, то у меня появится отличная возможность заняться изучением дизайна интерьеров тюремных камер, причем в непосредственной близости от исследуемого предмета. Лет эдак на «дцать». При условии, что Макфинн не порвет меня на тряпочки.