К поискам присоединилась всерьез обеспокоенная Татьяна. Женщина чуть не плакала, но Женя настоял на том, чтобы осмотреть их с Михаилом дом, тоже от подпола до чердака. Даше было неловко, но она понимала, что это правильно. Нет, в своем доме Михаил Евгеньевич не прятался. Его машина стояла на месте. Не было только телефона, большого фонаря и дождевика.
Дом Игоря Арнольдовича тоже обыскали, тщетно. Залитая дождем беседка встретила их унылой темнотой, в мангале блестела промокшая зола, пустая будка несуществующих охранников словно дремала за дверью, заскрипевшей тонко и протяжно.
– Надо сказать Мише, чтобы смазал, – тихонько сказала за Дашиной спиной Татьяна, словно зарубку на память сделала.
Искали вчетвером – Даша, Женя, Татьяна и Игорь Арнольдович. Всем остальным еще раз строго-настрого наказали не выходить из своих комнат и не отпирать двери.
– Вы их от Миши бережете? – Голос Татьяны еле слышно шелестел во влажном воздухе. – Так это лишнее, он мухи не обидит. И мне кажется, это ему, наоборот, беда грозит.
– Разберемся, – коротко ответил Женя.
Когда стало ясно, что на территории гостиницы хозяина нет, решили сходить к озеру. На этом настояла Татьяна – Женя был уверен, что Михаил Евгеньевич сбежал, уйдя в город пешком: не привлекая внимания, перешел реку вброд и теперь отсиживается в безопасном месте, где до него, как он считает, не доберется полиция. Место это, разумеется, наверняка известно и жене и другу, так что вычислить и задержать беглеца – вопрос времени.
– Пожалуйста, давайте сходим на озеро, – умоляла Татьяна. Лицо ее блестело от капель воды, и в темноте было не ясно, слезы это или дождинки.
Она выглядела такой измученной, что Даша встала на ее сторону.
– Да, давайте дойдем до озера. Тут же недалеко.
Женя окинул ее сердитым взглядом – конечно, ему ужасно не хотелось снова тащиться куда-то по холоду. Сегодня он достаточно измучился и продрог, и сердце Даши наполнялось нежностью и тревогой, когда она думала об этом, но Татьяна… Было понятно, что она не сдастся, потащится на озеро одна, и бог его знает, к чему это может привести.
– Женя, я очень тебя прошу, давай сходим. Это же недолго! Мы за пятнадцать минут обернемся.
Пробормотав что-то очень похожее на витиеватое ругательство, Макаров натянул поглубже капюшон куртки.
– Сапоги надень, а то ботинки, поди, уже насквозь мокрые.
Боясь спугнуть удачу, Даша беспрекословно сбегала в дом и натянула чьи-то сапоги, стоящие в коридоре. Рядом с ними, небольшими, аккуратными, стояли мужские, заляпанные рыжей мокрой глиной. Интересно, кто это бросил их здесь, не вымыв? Впрочем, думать об этом было некогда. Замотавшись шарфом потуже, Даша снова выскочила во двор и присоединилась к ожидавшей ее небольшой экспедиции.
По тропинке к озеру шли молча. Даша чувствовала, что за сегодняшний день устала так, словно разгрузила несколько вагонов. Прошлая жизнь, в которой развод, одиночество, ссоры с мамой, покупка новой квартиры и ремонт казались большими, практически неразрешимыми проблемами, сейчас была далеко-далеко, словно в дымке. Казалось, все это случилось с Дашей десять лет назад. Не верилось, что она приехала в усадьбу только вчера.
По лицу Жени она видела, что он тоже смертельно устал, причем не столько физически, сколько от свалившегося на него груза ответственности за жизни людей, внезапно отрезанных от цивилизации бурным потоком реки, обрушившим мост. Он не был виноват в том, что убили Сэма, но Даша знала: Женя все равно винит себя в том, что случилось. А уж из-за того, что убийца до сих пор не задержан, просто ест поедом. Ей очень хотелось ему помочь, только она не знала как.
Тропинка, ведущая по мокрой траве и разъезжающейся под ногами глине, закончилась, и они вышли на песчаный берег, пустынный и тихий. Озеро чуть слышно набегало на белую кромку песка, и Даша совершенно не вовремя подумала, как здесь должно быть красиво летом.
Женя и Игорь Арнольдович достали фонари. Два круглых пятна пробежали по пляжу, разгоняя черноту. В их неровном желтом свете на глаза попадались неровные камни, палки, а также забытое кем-то, видимо неугомонными Санькой и Федей, пластиковое ведро.
При воспоминании о мальчишках Даша невольно улыбнулась: они были забавные и славные, а что шумные и шебутные, так им же наверняка просто скучно сидеть взаперти. Дети – это, вообще, счастье, и когда-нибудь они у нее тоже обязательно будут. Мальчик и девочка. Денис не хотел детей, считал, что им еще рано вешать на себя такую обузу, и Даша шла у него на поводу, кретинка. Сколько лет потеряно впустую! Ее детям, если бы она родила их сразу после замужества, могло бы быть столько же лет, сколько сейчас Саньке и Феде, это их пластиковое ведро валялось бы сейчас на осеннем пляже, и…
Ее мысли были прерваны коротким возгласом Жени.
– Так, а это у нас что такое?
Он присел на корточки и внимательно разглядывал что-то на песке в свете фонаря. Даша подошла поближе, вгляделась, но ничего не увидела: просто песок – мокрый, расчерченный какими-то непонятными полосами, в центре гладкий, а по краям продавленный. Тащили что-то?
– Что там? – издали спросил Игорь Арнольдович.
Татьяна подбежала и тоже присела рядом.
– Следы волочения, – ответил Женя, и Даша похвалила себя за догадливость. – Ну-ка, Даша, встань вот тут и свети сюда, – он сунул ей в руки фонарь. – Игорь, а вы идите со мной.
Ничего не поняв, Даша послушно выполнила поручение. Человеком она была ответственным, а Женю и вовсе была готова слушаться беспрекословно.
– Ага. Вот тут это было.
– Что? – Даша уже изнемогала от любопытства. Впрочем, оно было не легким и веселым, а тяжелым и болезненным, тревожным.
– На границе с линией песка трава примята. Здесь стояли два человека, а потом один упал, и его поволокли вон туда. – Женя махнул рукой влево, где в отдалении стоял большой деревянный сарай, от которого в воду уходил длинный деревянный пирс. – Татьяна, что там?
– Лодочный сарай. – У женщины клацнули зубы. – Там несколько виндсерфов у нас, летом отдыхающие пользуются, и лодка.
– Металлическая или деревянная? – деловито уточнил Женя. – Получается, сюда и по воде можно добраться, не только по суше?
– Лодка резиновая, надувная, только выбраться отсюда по воде нельзя – летом Миша ее из воды вытаскивал и об камни порезал, а заклеить все руки не доходили. Зачем, если сезон заканчивался и машина всегда под рукой?
– Как мы видим, не всегда, – пробормотал Женя и коротко скомандовал: – Пошли!
Они быстро дошли до сарая, запертого на большой амбарный замок. Правда, в свете фонаря было видно, что дужка замка не защелкнута, а просто вставлена в одну из крепких навесных петель. Сарай был открыт.
– Игорь, оставайся снаружи с дамами. Ты за них головой отвечаешь, – скомандовал Женя и дернул на себя дверь, отворившуюся с громким противным скрипом.
Даша зажмурилась, словно из сарая могли выскочить чудовища и напасть на Женю. Ей казалось, что с закрытыми глазами она простояла вечность, хотя на самом деле прошло минуты две, не больше. Послышался шорох. Она распахнула глаза и увидела, что ее мужчина появился на пороге. Лицо у него было мрачное.
– Так, Татьяна, вам сюда лучше не заходить, – глухо сказал Макаров. – Даша, побудь с ней. Игорь, пойдем, подсобишь.
– Что? – выкрикнула Татьяна. Ее крик, жалкий, отчаянный, словно завис в воздухе, а потом полетел над озером, повторяясь гулким эхом. – Что там?
Даша взметнулась и повисла у нее на руке, не давая сделать ни шагу, обняла, прижала к себе, баюкая, словно ребенка. Не зная деталей, она была уверена – произошло что-то непоправимое.
Снова исчез в сарае Женя, за ним скрылся Игорь Арнольдович и сдавленно вскрикнул внутри, бормоча проклятия и ругательства. Женщины ждали, оставшись вдвоем, минуту, вторую, третью. Время тянулось невыносимо медленно, и Даша все баюкала и баюкала Татьяну, которая поскуливала у нее на груди, как щенок, потерявший хозяина.
Подошел Игорь Арнольдович, присел перед ними на корточки, взял в свои ладони холодные Татьянины руки.
– Танюша. – Он откашлялся, словно слова застревали у него в горле, обдирая его до крови. – Танечка. Нет больше Миши. Мы его из петли вынули, но сделать уже ничего нельзя. Таня, он умер.
– Не-е-е-ет! – не закричала, а скорее завыла Татьяна, и этот страшный крик понесся над ночным озером, которое теперь казалось Даше равнодушным и оттого злым. – Нет, этого не может быть! Он не мог оставить меня одну-у-у-у!
Она вырвалась из рук Даши, оттолкнула Игоря Арнольдовича и побежала к сараю, поскальзываясь на мокром песке. Появившийся на пороге Женя молча посторонился, словно признавая право Татьяны увидеть тело мужа, кивнул Игорю, чтобы тот не оставлял женщину одну, а сам подошел к застывшей соляным столбом Даше и крепко ее обнял, защищая от всех житейских невзгод.
– Все плохо, да? – тихо спросила она.
– Хуже не придумаешь. Теперь у нас два трупа, что доказывает мою полную профнепригодность.
– Ничего это не доказывает, – горячо сказала Даша. – Ты же не нанимался сюда в охранники. Скажи, Михаил Евгеньевич повесился? Не вынес чувства вины из-за убийства Сэма или испугался, что ты вот-вот его вычислишь?
– Я бы тоже так подумал, – медленно сказал Женя, – если бы не эти следы на песке. Завтра утром их уже не будет, все смоет дождь. Нам просто повезло, что мы пришли на пляж сегодня, а не несколько часов спустя. Если бы мы нашли тело утром, я бы первый сказал, что убийца Голдберга наложил на себя руки, дело закрыто. Но мы пришли сейчас, поэтому я со всей ответственностью заявляю, что Михаила убили. А это значит, убийца Сэма по-прежнему на свободе.
– Женя, я боюсь, – сказала Даша и заплакала. – Если это не Михаил Евгеньевич, то кто? У него был мотив: Сэм – его отец. У других такого мотива нет. Да и зачем тогда убивать самого Михаила – замести следы, как ты только что сказал? Утром его нашли бы повесившимся и решили, что он не вынес угрызений совести?