Я знала, что Сторн благороден, но не могла не спросить. Мы все иногда ошибаемся.
— Слава богам! — я не удержалась и облегченно выдохнула. — Летиция, ты меня напугала. И что же он говорил тебе?
— Он говорил, что в тот момент, когда наши взгляды встретились, понял, что искал именно меня, что это было как удар молнией… — ее глаза затуманились, а на губах заиграла улыбка. — И я знаю, что Сторн говорил правду! Но мне пришлось отказать ему! Прикинуться равнодушной!
— Но ему никто не может помешать жениться на тебе. Сторн Линд не принц крови и даже не правитель какой-нибудь провинции. Он не из высшего дворянства и никому ничем не обязан!
— Ты забыла, что я беглая служительница храма Эрины! — всхлипнула девушка. — Меня ждет наказание и позор. Я — собственность храма.
Вот как раз об этом я и забыла…
— Погоди, не плачь, — я прижала ее к себе, поглаживая вздрагивающую спину. — Мы обязательно что-нибудь придумаем. Я тебе обещаю.
— Нет… — Летиция побледнела, а ее глаза стали темными и глубокими, как старый колодец. — Из храма никого и никогда не отпускали. Это невозможно.
— Допустим, я похлопочу за тебя? — мне хотелось счастья для этой милой девочки, испытавшей на себе все тяготы нелегкой судьбы. — Я и герцог.
— Нет, — Летиция отшатнулась от меня и прижалась к стене. — Нет! Из храма девушка может уйти только дорогой Эрины!
— Что это значит? — я чувствовала, что в ее словах скрыта жуткая правда. — Что такое «дорога Эрины»?
— Те, кто отрекается от служения, заканчивает свои дни в море! — она заплакала так горько, что у меня сжалось сердце. — Никто не может уйти от благочестивой богини просто так.
Ну, нет! Такого я точно не допущу! Не знаю, как к этому отнесется Леон, но такая жестокость просто неприемлема.
Когда я возвращалась в замок, горизонт затянуло темными тучами, но где-то там, над облаками, продолжал светить желтый шар солнца, пронзая лучами плотное покрывало неба. Для меня пасмурные дни всегда были наполнены особой прелестью — солнце не резало глаза, все казалось спокойным и тихим, будто подернутым дымкой полуденного сна.
Мне нужно было срочно поговорить с мужем, чтобы избавить Летицию от тяжелых пут прошлого. Все имеют право на счастье, а эта девочка и подавно. Какими бы ни были правила и законы духовного мира Синцерии, но спасти от них жаждущее жизни дитя стало моей целью.
Глава 71
— Когда же закончатся эти сюрпризы, дорогая? — Леон внимательно выслушал меня, но легче мне не стало. Его лицо оставалось хмурым и озабоченным. — Вы понимаете, что забрать из храма служительницу не так просто. Я бы сказал, невозможно.
— А если предложить денег? — мне не хотелось верить, что выхода не было. — Много денег.
— Нет, это оскорбление для храма, — покачал головой герцог. — Этого делать нельзя.
Значит, жутким образом наказывать своих послушниц — это нормально, а избавить их от этого — оскорбление храма…
— Я никогда не понимала, почему у такой доброй богини такие жестокие служители! — в отчаянии воскликнула я. — Это ведь абсурд!
— Каждая страна Синцерии сама выбирает, как поклонятся богам, — ответил Леон. — Традиции формировались столетиями, и вряд ли кто-то сможет сломать устои.
— Но я должна помочь Летиции! Они со Сторном нравятся друг другу! — в моей голове формировались идеи одна за другой. — А что если они поженятся и уедут к Сторну? Кто узнает, что Летиция служительница?
— Рано или поздно кто-то узнает ее и тогда разрушится все, ты это понимаешь? — Леон поднялся из кресла и подошел ко мне сзади. — Будет скандал. Пострадает не только Летиция, но и Сторн. Духовенство имеет власть, и государство не вмешивается в их дела. Все очень сложно, дорогая.
Он обнял меня за плечи и поцеловал в макушку.
— А когда-нибудь были случаи, чтобы девушку отпускали из храма? Хотя бы один? — я не теряла надежды. — Ты не слышал ничего подобного?
— Нет, но мы можем спросить у семьи. Возможно, кто-то что-нибудь да знает, — предложил Леон. — Сейчас я соберу всех в малом зале.
Удивлению родных не было предела. В замке гостило семейство маркиза, и теперь в комнате кроме нас с мужем находилось пятеро человек. Гортензия, Элла и Клари тоже присутствовали при разговоре. По мере того, как продолжался мой рассказ, Элла все больше бледнела. Ее движения стали нервными, а взгляд наполнился страхом.
— Летиция? — наконец, выдавила она из себя, а Клари опустил глаза. — Как она?
— Хорошо, — ответила я, надеясь, что это искреннее раскаяние, а не страх перед неизбежной встречей с так называемой «подругой». — С ней все в порядке.
— Бедное дитя… — прошептала Гортензия, и на ее лице появилось сожаление. — Но разве ей можно чем-нибудь помочь?
— Однажды я слышал историю, что служительница храма Эрины смогла уйти оттуда, — вдруг сказал Клари. — Оказалось, что продавшие ее в храм люди не были ее родителями. Девочку украли и чтобы заработать денег, отдали в служительницы. Жрицам пришлось отпустить ее, ведь настоящие родители не давали позволения на ее служение. Если хоть один человек из семьи против, девочку не брали.
— Но это нам никак не поможет, — сказал Леон, выслушав его. — Летицию продали в храм родственники и это вполне законно.
— Погодите… — я резко встала, чувствуя, как внутри все трепещет от вспыхнувшей вновь надежды. — Отец Летиции не соглашался продавать ее в храм! Он бросил ее мать и не знает о судьбе своей дочери!
— Ты знаешь имя этого человека? — поинтересовался Леон, но я лишь развела руками.
— Может Летиция знает имя своего отца?
— А мне кажется, нужно рассказать все Сторну Линду, — высказал свое мнение маркиз. — Он должен знать об этом.
— В этом ты прав, — поддержал его герцог, и мне это тоже показалось разумным. — Если он неравнодушен к этой девушке, то было бы честным, чтобы он знал всю правду.
На следующий день мы отправились в таверну, чтобы узнать хоть что-то у самой Летиции. Но, к большому сожалению, она не знала имени своего отца. Герцог подробно расспросил о ее семье и, узнав, где они живут, решил навестить их. Я сразу же поддержала эту идею, возможно, получится узнать у матери Летици, кто ее отец?
Дом ткача находился на улице, где жили ремесленники, и выглядел довольно неплохо по сравнению с другими. У него были крепкие стены, добротная крыша и дворик, вымощенный камнем. По нему бегали две девочки лет десяти, а за ними наблюдал вполне бодрый старик.
Он с удивлением посмотрел на наш экипаж, остановившийся возле его дома, а потом испуганно поднялся с крыльца, поняв, кому он принадлежит.
— Симбл Чейни? — спросил герцог, когда мы вышли из кареты и старик быстро закивал:
— Да, это я, ридган! Симбл Чейни собственной персоной!
— Нам нужно поговорить с твоей дочерью, — Леон поманил девочек и дал им по монетке. — Позови ее.
— Но что сделала моя бедная Жадин? — старик начал волноваться. — Прошу вас, скажите, ридган! Ридганда…
Он посмотрел на меня умоляющим взглядом, и я поспешила успокоить его:
— Нам просто нужно задать ей несколько вопросов. Мы не собираемся обижать ее.
— Хорошо, хорошо… — он пошел к дому и, открыв дверь, крикнул: — Жадин! Выйди! Тут к тебе приехали!
— Что там, отец? — раздался женский голос, и на пороге появилась полная женщина с приятным лицом. У них с Летицей не было ничего общего кроме светлых волос. Поставь их рядом, я бы никогда не подумала, что они мать и дочь.
Увидев нас, женщина тоже испугалась и замерла у дверей, вцепившись в руку отца.
— Ридган, ридганда… — заикаясь, произнесла она и тут же, будто опомнившись, поклонилась. — Добрый день… Что привело вас в наш дом?
— Мы хотим поговорить о вашей дочери, Летиции, — сказала я, и она побледнела.
— Что с ней?
— Нам нужно знать, кто ее отец, — Леон не стал тянуть с объяснениями и тоном, не терпящим возражений, сказал: — Назовите его имя.
— Но… — она замялась, пугаясь еще больше, и герцог нетерпеливо рявкнул:
— Имя!
— Мулан Рипард! — она всхлипнула и взмолилась: — Прошу, скажите, что произошло?! Ридган, я умоляю вас!
— Вам этого не стоит знать, — отрезал герцог. — Вы уже давно отказались от своей дочери.
— Она жива? — женщина заплакала, а старик опустил голову и угрюмо уставился в землю.
Мне стало жаль ее и, улыбнувшись, я сказала:
— Да, с ней все в порядке. У вас замечательная дочь, Жадин.
— Оооо… — протянула она, вытирая слезы рукавом блузы. — Спасибо, ридганда.
Мы вернулись в экипаж, и Леон сказал:
— Я сегодня же узнаю, кто этот Мулан Рипард. Главное, чтобы он был жив.
Я тоже надеялась на это. Единственный шанс освободить Летицию был в его руках.
Ничего не предвещало перемены погоды, но стоило нам выехать на мост, соединяющий город и замок, на небе появилась небольшая тучка. Сквозь ласковые лучи солнца заморосил слепой дождик, забарабанил по крыше, вызывая у меня улыбку. Потянулась вверх примятая трава, стали ярче цветы на парковых клумбах и все задышало свежестью. Под густыми кустами жасмина, росшего у главных ступеней, сидел Мисти и наблюдал, как по небольшой лужице шлепают капли. Леон помог мне выйти из экипажа, а сам снова отправился в город на поиски Мулана Рипарда. Мисти тут же забрался по моей юбке на руки и ткнулся мокрым носом в шею.
— Ждал меня? Соскучился? — я почесала его за ушком. — Пойдем пить молоко?
Я шагнула на лестницу и тут у меня закружилась голова. Вцепившись в перила, я на секунду прикрыла глаза, чувствуя, как горлу подкатывает тошнота. Неужели съела что-то несвежее? Но странный приступ быстро прошел, и через час я уже не помнила о нем.
Герцог вернулся в замок поздно вечером с хорошими новостями. Мулан Рипард был жив. Он жил в пригороде Вартланда в собственном доме, примыкающем к небольшой мастерской, где изготавливали кольца, пряжки и латунные застежки для книг.
Эта новость меня несказанно обрадовала и я уже представляла, как будет счастлива Летиция. Если, конечно, этот человек захочет помочь… Но, думаю, у герцога найдутся способы убедить его.