новая особенность ее тела. Еще один побочный эффект того, что она теперь андроид.
Но глаза Пионы с каждой минутой горели все ярче.
— Ты шутишь, — сказала она, подняв одну из рук Ико и покачивая ею из стороны в сторону. Зола позаботилась о том, чтобы хорошенько смазать ее, чтобы суставы не заклинило. — А что еще ты умеешь делать?
— Ну. — Зола пожала плечами и задумалась. — Я могу… делать звуки громче. Ну, то есть я могу так отрегулировать свой слух, что мне они кажутся более громкими. Или тихими. Наверное, я даже могу отключить свой слух, если захочу.
Пиона засмеялась.
— Отлично! Тогда ты не будешь слышать маму, когда она кричит! Ой, я так тебе завидую! — Сияя, она потащила Ико к дверям. — Идем, зарядная станция там, в коридоре.
Зола спрыгнула с постели и пошла за ней к станции в конце коридора. Пиона подключила Ико, и вокруг штепселя замерцал слабый голубой свет.
Пиона подняла на Золу полный надежды взгляд, и тут дверь распахнулась, и в прихожую, спотыкаясь, вошел Гаран. С волос его текла вода.
Он был без пальто.
И замер, когда увидел стоящих в коридоре девочек.
— Пиона… — Он задыхался. — Где твоя мать?
Та бросила взгляд через плечо.
— На кухне…
— Позови ее. Скорее!
Пиона выглядела испуганной, но поспешила на кухню.
Сцепив пальцы, Зола подошла ближе к андроиду. После их долгой совместной поездки она впервые оказалась наедине с Гараном и ждала, что он скажет ей что-нибудь. Спросит, как у нее дела, не нужно ли ей чего… Он часто спрашивал ее об этом, когда они путешествовали. Но сейчас он, кажется, даже не заметил, что она стоит тут.
— Я починила вашего андроида, — сказала она наконец срывающимся голосом. И как будто в доказательство схватила безвольную руку андроида, но та просто упала обратно.
Гаран посмотрел на нее безумным взглядом. На мгновение ей даже показалось, что он сейчас спросит, кто она и что делает в его доме. Он открыл рот, но довольно долго молчал и наконец произнес:
— О, дитя…
Зола нахмурилась, услышав в его голосе… жалость. Это было не то, чего она ожидала. Он не был впечатлен, он не был благодарен. Подумав, что он, должно быть, не расслышал, она повторила сама для себя: «Да, я починила андроида». Тут из-за угла вышла Адри в домашнем платье. В руках у нее было кухонное полотенце, обе дочери следовали за ней по пятам.
— Гаран?
Он отшатнулся, ударился плечом о стену, и все замерли.
— Не… — он запнулся, улыбнулся извиняющейся улыбкой, когда капля воды упала ему на нос. — Я вызвал медицинских дроидов.
— Зачем? — На лице Адри застыло недоумение.
Зола вжалась в стену так сильно, как только могла, оказавшись между двумя людьми, которые ее даже не замечали.
Гаран сложил руки на груди, задрожал.
— Я заболел, — прошептал он. Глаза его наполнились слезами.
Зола бросила взгляд на Пиону, гадая, что это значит.
— Мне так жаль, — сказал Гаран, кашляя. Он повернулся назад к двери. — Мне не стоило сюда приходить. Но я должен был сказать… Я должен был… — Он прикрыл рот рукой, и все его тело содрогнулось от кашля или от рыданий. — Я так люблю вас всех. Мне так жаль, так жаль…
— Гаран, — Адри сделала шаг вперед, но ее муж уже вышел из дома. Хлопнула входная дверь. Перл и Пиона закричали и бросились вперед, но Адри схватила их за руки.
— Гаран! Нет!.. Девочки, вы останетесь здесь. Обе. — Ее голос дрожал, когда она оттаскивала их назад, а потом побежала за Гараном. Ее развевающееся платье задело стоящую у стены Золу.
Зола медленно двинулась вперед и увидела, как распахнулась входная дверь. Ее сердце стучало о ребра, как птица в клетке.
— Гаран! — крикнула Адри со слезами в голосе. — Ты не можешь уйти!..
Золу оттолкнули к стене — мимо нее пробежала Перл, она звала отца, а за ней следовала всхлипывающая Пиона.
На Золу никто не смотрел. Зола вдруг заметила, что все еще сжимает тонкую руку андроида. Она слышала всхлипывания, мольбы, крики «Нет!» и «Папочка!». Слова отражались от снега и летели обратно в дом.
Отпустив андроида, Зола двинулась вперед. Хромая, дошла до двери, за которой раскинулся ослепительно-белый мир, и остановилась, глядя на Адри, Перл и Пиону, упавших на колени на подъездной дорожке. Их одежда была в грязи.
Гаран стоял на обочине, все так же закрывая рот рукой. Его глаза покраснели от слез. Он выглядел маленьким и слабым, и, казалось, любой порыв ветра может унести его, утащить в снежные вихри.
Зола услышала сирену.
— Что мне делать? — кричала Адри. Ее руки покрылись гусиной кожей, она прижимала к себе детей. — Что я буду делать?
Хлопнула чья-то дверь, и Зола подняла взгляд. Старик, живущий через дорогу, вышел на порог своего дома. В дверях и окнах появлялись соседи, их глаза горели любопытством.
Адри зарыдала громче, и Зола снова повернулась к семье — своей новой семье — и поняла, что Гаран смотрит на нее. Она встретилась с ним глазами, ее горло свело от холода.
Сирены стали громче, и Гаран бросил взгляд на сжавшуюся в комок жену, на испуганных дочерей.
— Девочки мои, — сказал он, пытаясь улыбнуться.
Белый хувер с мигающими огнями повернул из-за угла, воем предупреждая о своем появлении. Зола нырнула обратно в дом, когда хувер приземлился в снег позади Гарана. Два андроида выкатились из боковой двери, везя за собой каталку; их желтые сенсоры мигали.
— В 17:04 поступило сообщение, что по этому адресу находится жертва летумозиса, — произнес один из них механическим голосом.
— Это я, — прокашлял Гаран. Крик Адри заглушил его слова.
— Нет, Гаран! Ты не можешь. Не можешь!
Гаран попробовал улыбнуться, протянул к ней руку. Он закатал рукав, и даже Зола, стоя на пороге, увидела на его запястье два темных пятна.
— Я заболел. Адри, любовь моя, ты должна позаботиться о девочке.
Адри отшатнулась, как будто он ударил ее.
— О девочке?!
— Перл, Пиона, — продолжал Гаран, как будто не слыша ее, — будьте добры с матерью. И никогда не забывайте, что я очень, очень люблю вас. — Он с трудом улыбнулся и залез на парящую рядом каталку.
— Ложитесь на спину, — сказал один из андроидов. — Вас зарегистрируют; ваша семья будет получать информацию о любых изменениях вашего состояния.
— Нет, Гаран! — Адри с трудом поднималась на ноги. Ее тонкие шлепанцы скользили по льду, она едва не падала, пытаясь подбежать к мужу. — Не оставляй меня одну! Только не одну не с этим!..
Зола задрожала и обхватила себя руками.
— Отойдите от больного, — произнес один из андроидов, становясь между Адри и хувером, в который переместили Гарана.
— Гаран, нет! Нет!
Перл и Пиона стояли рядом с матерью. Обе звали отца, но слишком боялись андроидов, чтобы подойти ближе. Андроиды вкатились обратно в хувер. Двери закрылись. Завывания сирены и мелькание огней наполнили тихий пригород, постепенно исчезая в отдалении. Адри и ее дочери сидели в снегу, рыдая и цепляясь друг за друга, и соседи смотрели на них. Зола тоже смотрела, спрашивая себя, почему ее глаза остаются такими сухими — обжигающе сухими. Ее снова сковал страх.
— Что происходит?
Зола посмотрела вниз. Андроид проснулся, отсоединился от зарядной станции и теперь стоял рядом с ней. Его сенсоры слабо светились. Она сделала это. Она починила андроида. Доказала, что чего-то стоит. Но ее успех был заглушен рыданиями и воем сирен. Смотреть на происходившее было невыносимо.
— Они забрали Гарана, — ответила она. — Сказали, что он «жертва летумозиса».
Андроид издал серию щелчков.
— О, боже… только не Гаран!
Зола едва ее слышала. Ее мозг уже некоторое время загружал информацию, но она была слишком захвачена происходящим, чтобы обратить на это внимание. Она стала вглядываться в обрывки информации, мелькавшие перед ее глазами.
«С тех пор как стало известно о первых жертвах летумозиса или голубой чумы — в северной Африке, в мае 114 года III эры, — болезнь унесла тысячи жизней…»
Зола начала читать быстрее и наконец добралась до слов, которых и боялась, и заранее знала, что увидит их: «Никто из заболевших не выжил».
Ико вновь заговорила, и Зола тряхнула головой, чтобы прогнать тревожившие ее мысли.
— …видеть не могу, как они плачут, особенно Пиона. Ничто не делает андроида таким беспомощным, как вид плачущего человека.
Внезапно почувствовав, что ей трудно дышать, Зола бросилась внутрь и привалилась к стене, не в силах больше слышать, как они рыдают.
— Тогда обо мне тебе беспокоиться не придется. Кажется, я теперь не могу плакать. А может быть, и никогда не могла.
— Правда? Как странно. Возможно, это программный сбой.
Зола уставилась в единственный сенсор Ико.
— Программный сбой?
— Конечно. У тебя же есть программа? — Ико подняла длинную тонкую руку, указывая на стальной протез Золы. — У меня тоже есть сбой: иногда я забываю, что я не человек. Не думаю, что это происходит со многими андроидами.
Зола уставилась на гладкое тело Ико, на гусеницы, на ее трехпалые руки и задумалась: каково это — существовать в таком теле и не знать, человек ты или робот.
Она хотела вытереть глаза, но они были сухими.
— Верно. Программный сбой. — Она попыталась улыбнуться, надеясь, что андроид не поймет, что это скорее гримаса, чем улыбка. — Вот в чем все дело.
ЗОЛУШКА
Люди и андроиды наводняют шумные улицы Нового Пекина. Население косит смертельная эпидемия. Извне, из космоса на происходящее взирает раса безжалостных лунных людей, ожидая, когда наступит время и им сделать ход. Никто не догадывается, что судьбы Земли находятся в руках одной девочки.
Зола — умелый механик, киборг и гражданка второго сорта. Ее прошлое окутано тайной, мачеха ее осыпает бранью и винит в болезни сводной сестры.
Однажды пути Золы и прекрасного принца Кая пересеклись, и с этого момента Зола оказывается в центре межгалактического противостояния, обуреваемая запретным влечением.