Лунные хроники — страница 34 из 62

Охотник сжалился над ней и сказал: «Беги в лес, дитя, и никогда не возвращайся»

Глава 21

Вскоре после прибытия императора Кайто в порту началось волнение, и Ясин задвинул Зиму себе за спину, чтобы защитить ее. Она вцепилась в его рубашку, и эта близость и радовала ее, и мучила. Ясин по-прежнему не обращал на нее внимания.

Зима заметила четыре фигурки, метнувшиеся к магнитному туннелю. Двери за ними захлопнулись, послышались выстрелы. Все это происходило довольно далеко, но Зима была уверена, что видела среди них Линь Золу — ее дорогую пропавшую кузину, принцессу Селену.

— За ними! — крикнула Левана. Гвардейцы, которых послали обыскивать императорский корабль, помчались к туннелю и попытались выломать двери, но те не поддавались.

Левана повернулась к сэру Джеррико Солису.

— Отправь один отряд на берег озера, другой — в город. Попытайся перекрыть им все пути.

Джеррико стукнул кулаком по ладони и ушел в сопровождении восьми гвардейцев.

— Эймери, — рявкнула Левана, — пусть перехватят все челноки, покидающие Артемизию. Обыщите их, осмотрите все туннели и платформы! Они не должны выбраться из города. И выясни, как они смогли пройти в те двери!

Эймери поклонился.

— Я уже вызвал техников. Мы заблокируем систему.

Раздувая ноздри, Левана повернулась к императору. Он стоял в окружении кучки гвардейцев-землян и советника. И не выглядел испуганным. «А ведь он должен бояться», — подумала Зима, но император лишь сжал губы, сдерживая улыбку.

Зима разглядывала его. Император выглядел гордым, даже величественным. И она почувствовала угрызения совести за то, что дразнила его.

— Безбилетные пассажиры, — сказал он, когда Левана принялась сверлить его взглядом. — Кто бы помог подумать!

Лицо королевы было искажено гневом, и от этого ее красота казалась поистине устрашающей.

— Ты помог врагу проникнуть в самое сердце моей страны! Мы прекратили огонь, а ты предал меня!

Кай и бровью не повел.

— Я присягал на верность Восточному Содружеству и Земле. Но не Луне, и уж конечно, не тебе.

Левана прищурилась:

— И ты уверен, что я не убью тебя?

— Не убьешь, — уверенно ответил он, и Зима почувствовала, что он ей нравится. — Во всяком случае, не сейчас.

Она изогнула идеальную бровь.

— Ты прав, — признала Левана. — И, возможно, я убью не тебя, а твоего советника. Он-то уж точно знал об этом предательстве!

— Как вам будет угодно, — невозмутимо сказал советник. — Я служу моему императору.

Щека Кая дернулась.

— Если ты причинишь вред кому-нибудь из землян или будешь угрожать мне, я отменю свадьбу.

— Тогда я не вижу причин оставлять тебя в живых.

— Логично, — кивнул Кай, — но тогда и тебе не стать императрицей.

Они пристально смотрели друг на друга, а Зима, Ясин и другие гвардейцы молча наблюдали за ними. Сердце Зимы то отчаянно билось, то замирало: она была уверена, что королева прикажет убить императора Кайто за дерзость и за то, что он помог Линь Золе проникнуть в Артемизию.

Двери, ведущие из порта во дворец, распахнулись, и гвардейцы подвели к королеве одного из техников, работавших в порту.

— Вы звали меня, Ваше Величество?

Эймери вышел вперед.

— Вам было приказано полностью перекрыть порт, но вы с этим не справились. Ее Величество желает знать, что именно произошло, и требует подтверждения, что этого больше не повторится.

Техник поклонился и почти бегом направился к панели управления, которая контролировала все выходы и огромную герметичную камеру, откуда корабли отправлялись в открытый космос. Зима посмотрела ему вслед и вдруг заметила какое-то движение. Ей показалось, что кто-то спрятался за грузовыми контейнерами, которые вынесли с корабля землян.

Королева снова повернулась к императору и раздраженно взмахнула рукой.

— Отведите гостей в их покои, — велела она, — и пусть остаются там.

Император и его свита не сопротивлялись, когда гвардейцы стали подгонять их, грубо толкая в спину, хотя в этом не было никакой необходимости. Кай не смотрел на Зиму, когда проходил мимо нее, но она увидела, что он улыбается. Королева едва не заточила его в тюрьму, но он, очевидно, считал, что дела идут просто прекрасно.

Когда шаги гвардейцев стихли, техник воскликнул:

— Моя королева!

Его пальцы скользили по экранам, он был в панике. Левана двинулась вперед, свита последовала за ней. Ясин пытался заслонить собой Зиму, но та не обращала внимания на его сердитое шипение. Она осматривала груды ящиков и чемоданов, но не видела никаких следов таинственной фигуры, которая ей померещилась.

— В чем дело? — рявкнула Левана.

Техник, не отрываясь, смотрел на панель управления. На ближайшем экране Зима видела карту транспортной системы, а в углу мерцало сообщение об ошибке. Ясин встал рядом с ней, бросив на нее холодный взгляд. Он сердился на нее за то, что она так легкомысленно относилась к собственной безопасности.

— Это… — начал техник и посмотрел на другой экран.

— Надеюсь, ты закончишь раньше, чем тебе отрежут язык, — процедила сквозь зубы Левана.

Техник вздрогнул и обернулся. Он выглядел растерянным.

— Система…

Левана ждала.

— … недоступна, моя королева. Я не могу получить доступ к графику полетов. Заблокированы даже выходы на главную платформу. Только один коридор остался открытым — тот, который соединяет галерею с этими доками.

Губы Леваны превратились в тонкую линию, но она хранила молчание.

— Систему взломали? — спросил Эймери.

— Д-да, думаю, что это так. На то, чтобы сменить коды доступа, нужно несколько часов. Даже не представляю, что они там натворили…

— Ты хочешь сказать, — заговорила Левана, — что не можешь остановить вылеты челноков из города?

Техник побледнел.

— Я пытаюсь, Ваше Величество. Но лучше было бы войти в систему из дворцовой комнаты управления, поэтому я…

— Кто может тебя заменить? — спросила королева.

Зима почувствовала, как от ужаса по спине у нее побежали мурашки. Техник начал заикаться.

— Н-нас т-трое… здесь во дворце… но у меня больше опыта. Больше двадцати лет преданной службы и…

— Казнить его.

Один из гвардейцев достал пистолет, Зима отвернулась, малодушно радуясь, что не Ясина заставили убить беднягу. А ведь это вполне могло произойти, если бы он все еще был личным охранником мага.

— Умоляю, моя ко…

Прогремел выстрел, Зима вздрогнула и вдруг услышала тихий всхлип. Он доносился откуда-то из грузовых контейнеров. За спиной искрили провода и трещал пластик — очевидно, пуля попала в какой-то экран.

Эймери повернулся к королеве:

— Я свяжусь с Джеррико и узнаю, попала ли его команда на платформу, а заодно предупрежу его о возможных препятствиях на пути.

— Спасибо, Эймери. И сообщи двум другим техникам о проблемах с системой управления.

Эймери достал портскрин и, уставившись в него, отошел к краю галереи. Он даже не посмотрел на грузовые контейнеры. Зато Зима смотрела во все глаза. И вдруг заметила чью-то ногу — у большого контейнера, свернувшись клубком, притаился человек. Зима ахнула от неожиданности, и все тут же с удивлением повернулись к ней.

— Мачеха, как вы думаете, земляне привезли подарки? — спросила Зима, хлопая ресницами. Не дожидаясь ответа, она подхватила юбки и подбежала к груде ящиков. Перелезая с одного на другой, она начала осматривать багаж.

— Зима! — окликнула ее Левана. — Что ты делаешь?

— Ищу подарки! — ответила принцесса и мелодично рассмеялась. Над ней нависла тень Ясина. Даже не глядя на него, Зима знала, что выглядит он мрачным. А еще она знала, что ему не видно того, что видит она.

Девушка со светлыми короткими волосами и голубыми глазами сидела, прижавшись спиной к ящику, и тряслась от страха. Зима подняла голову и улыбнулась сначала Ясину, потом мачехе, стараясь не смотреть на брызги крови на стене.

— О, тут на ящике написано, что в нем вино из Аргентины! Это, должно быть, от американцев. Было бы неплохо попробовать его в такой насыщенный событиями день!

Зима наклонилась и с громким треском разорвала плотную бумагу, в которую был завернут ящик. Подняла крышку.

— О, вы только посмотрите! Здесь ничего нет, только упаковочная бумага.

И Зима начала вытаскивать из ящика измельченную бумагу так быстро, как только могла, и разбрасывая ее по полу. Испуганная девушка смотрела на нее во все глаза.

Ледяным голосом королева Левана приказала:

— Сэр Клэй, будьте любезны, уведите вашу подопечную. Она ведет себя неподобающе.

В этой фразе было скрыто множество намеков, но Зима даже не пыталась их расшифровать. В этот момент она подталкивала девушку ногой, чтобы та залезла в ящик. Ясина спускался к ней, грохоча сапогами по контейнерам, которые словно стеной, отгораживали ее от стоявших на галерее. Зима потянула девушку за локоть, поторапливая ее. Та встала на колени и, ухватившись за край ящика, влезла внутрь. Зима заглушала шум ее движений, шелестя и шурша бумагой. Не успев удостовериться, удобно ли девушке в ящике, Зима опустила крышку в ту самую секунду, когда Ясин спрыгнул к ней вниз. Она улыбнулась ему.

— О! Хорошо, что ты тут! Поможешь отнести эту бумагу ко мне в комнату. Какой многозначительный подарок от американцев, тебе не кажется?

— Принцесса…

— Согласна, Ясин! Какой странный свадебный подарок — ящик, полный бумаги! Но мы все равно должны поблагодарить за него…

Зима схватила в охапку бумагу и побежала ко входу во дворец, прикладывая огромные усилия, чтобы не оглядываться.

Глава 22

Зола привыкла чувствовать энергию Волка — неукротимую, беспокойную, пышущую, как жар над мостовой. Но теперь нечто новое исходило и от него, и от Торна, чье биополе обычно было ровным. Спускаясь по бесконечной лестнице в самые недра Луны, Зола чувствовала, как их переполняют злость, ужас, бремя вины. Она жалела, что не может отключить свой лунный дар, и не переживать помимо собственных чувств, еще и эмоции своих друзей. Они потеряли Кресс. Левана знает о предательстве Кая. Их группа разделилась. План трещит по швам…

Лестница закончилась, и они вышли в длинный узкий коридор. Вдоль стен возвышались статуи в плащах, в руках они держали огненные шары, освещавшие сводчатый потолок. Пол был покрыт мириадами крошечных черных и золотых плиток, которые складывались в узор, закручивавшийся спиралью, как Млечный Путь. Этим можно было долго любоваться, но мысли Золы мчались галопом. Она то и дело прислушивалась: нет ли за ними погони? Пыталась просчитать следующий шаг, если с магнитными туннелями ничего не выйдет, ведь Левана наверняка поняла, куда они направляются. И все время у нее перед глазами стояло лицо Кресс — решительное, а не испуганное.

В конце коридора они обнаружили еще одну спиральную лестницу из темного полированного дерева. Лишь поднявшись на два пролета, Зола догадалась, что лестница имеет форму осьминога, и взбирались они по его спиралевидным щупальцам, крепко держась за перила, чтобы не упасть.

Как красиво и странно… Все здесь сделано с таким поразительным мастерством и тщанием! И эта красота находится в туннелях, в сотнях футов под поверхностью Луны. Зола и представить не могла, каким же потрясающим должен быть тогда дворец.

Впереди вновь показались двойные двери, на которых была изображена карта туннелей.

— Это платформа, — сказала Ико, единственная, у кого не сбилось дыхание.

— Я пойду первой, — объявила Зола. — Если там кто-то есть, я использую чары и сделаю так, что мы будем выглядеть как придворные Леваны. Если встретим мага, убивайте сразу. Остальных не трогать.

— А гвардейцев? — спросила Ико.

— Их легко контролировать. Это я беру на себя.

Подтянув перчатки из грубой шерсти, Зола попыталась понять, есть ли кто-то на платформе, и отсканировать его биоэнергию. Она прижала ладонь к дверям. От ее прикосновения они разделились на четыре секции и, вращаясь, вошли в стены. Зола шагнула на платформу. Там было пусто.

Но вряд ли это надолго. На магнитных рельсах стояли три мерцающих белых челнока. Они подбежали к тому, что был ближе. Зола пропустила всех вперед, прикрывая друзей на случай, если кто-нибудь вдруг появится и нужно будет использовать чары. Но платформа оставалась пустынной. Волк подхватил Золу и втащил на борт челнока.

— Как запустить эту штуку? — крикнула Ико, стукнув по панели управления. Челнок не двигался, двери не закрывались. — Закрыть двери! Увезти нас отсюда!

— Ты не сможешь его запустить, — сказал Волк и приложил растопыренную пятерню к экрану на панели управления. Экран включился и двери плавно закрылись.

Зола понимала, что внезапно возникшее чувство, что они в безопасности, обманчиво, но не смогла сдержать вздох облегчения. И Механический голос произнес: «Добро пожаловать. Альфа Зеэв Кесли, лунный Специальный Оперативник номер 962. Куда вас доставить?»

Волк посмотрел на Золу. Глядя на экран, она перебирала варианты. Если сразу задать направление РШ-9, это приведет Левану прямо к ним. Зола открыла карту Луны на дисплее сетчатки, пытаясь составить оптимальный маршрут, который собьет перследователей со следа.

— СМ-1, — сказал Торн. Он опустился на пол между двух скамеек, его руки бессильно лежали на коленях, головой он упирался в стену. Он был сам на себя не похож, но челнок по его команде поднялся над рельсами и полетел прочь от Артемизии.

— На свалку? — спросила Ико.

Торн пожал плечами.

— Я знал, что нам может понадобиться план Б.

После короткой паузы, когда было слышно лишь гудение ее механизмов, Ико сказала:

— И твой план Б — это отправиться в сектор, где находится свалка?

Торн посмотрел вверх и голосом без всякого выражения пояснил:

— Во-первых, это недалеко из Артемизии, так что Левана не успеет послать за нами погоню. Во-вторых, этот сектор связан со всеми остальными секторами на Луне, ведь отходы есть везде. Отсюда ответвляется пятнадцать магнитных туннелей. Мы можем пройти немного пешком, собьем их со следа, а потом…

— Тихо, — сказала Зола. — Вдруг наши разговоры записываются.

Торн молча кивнул. Зола знала, что он хотел сказать — а потом можно вернуться к РШ-9. Она видела на карте сектор СМ-1. Торн говорил дело. Это был хороший план. Ей даже не верилось, что она сама не додумалась.

— Отлично, Торн.

Он равнодушно пожал плечами.

— У меня выдающийся преступный ум, ты же помнишь…

Зола села на скамью рядом с Волком, чтобы дать себе короткую передышку после изрядной дозы адреналина.

— Система узнала тебя.

— В этой базе данных все жители Луны. Меня не было тут всего пару месяцев… и я прикинул, что они еще не успели удалить мои данные.

— Как ты думаешь, они заметят, что специальный оперативник, которому полагается быть на Земле, вдруг объявился здесь?

— Не знаю. Но мои данные уж точно привлекут меньше внимания, чем твои. И без Кресс взломать…

Торн вздрогнул и уткнулся лбом в стену челнока. Они долго молчали, отсутствие Кресс ощущалось очень остро. Только теперь Зола осознала, как сильно они от нее зависят. Она могла провести их через магнитную систему, не оставляя личных данных. В секторе РШ-9 Кресс могла отключить любой прибор слежения. А еще, и это крайне важно, им нужно будет проникнуть в систему вещания, чтобы передать обращение Золы к народу Луны. Но Золу беспокоило не только это, хотя потеря Кресс ставила под удар весь их план. Хуже всего ей было при мысли о том, что придется пережить подруге. Наверняка Кресс будут пытать, чтобы узнать, где они находятся. А потом, скорее всего, убьют.

— Она — пустышка, — сказала Зола, — Они не смогут ее почувствовать. Если она хорошо спрячется, то…

— Нет, — оборвал ее Торн.

Зола увидела, как побелели его костяшки. Она отчаянно пыталась подобрать слова. Они едва приступили к осуществлению ее грандиозного замысла, но Зола уже чувствовала, что терпит неудачу. Это было даже хуже, чем если бы ей не удалось достучаться до жителей Луны. Она подвела тех, кем дорожила больше всего на свете.

Она прошептала:

— Торн, мне так жаль…

— Мне тоже, — ответил он.

Глава 23

— И почему у меня плохое предчувствие? — проворчал Ясин, когда Зима затащила его в лифт.

— У тебя всегда плохие предчувствия, — она толкнула его плечом. Обычно Ясин всегда отвечал на этот жест, и у нее сразу начинала кружиться голова. Но на этот раз ее заигрывания остались без ответа. Она нахмурилась. — Я кое-что забыла в порту. Это не займет много времени. — Она взмахнула ресницами.

Ясин нахмурился и отвел взгляд. Сейчас он держался как гвардеец — в форме, с прямой спиной, смотрел ей в глаза не дольше, чем полсекунды. Гвардеец Ясин — это не тот Ясин, которого она любила. Но она знала, что это лишь маска, которую его заставляют носить.

Ей не терпелось рассказать ему правду, как только они покинула порт. Зима места себе не находила от волнения за судьбу девушки, которую заставила спрятаться в ящике. Она все еще там? Или попыталась сбежать и найти своих друзей? А что, если ее схватили? Убили?

Эта девушка — союзница Линь Золы, и возможно, подруга Скарлет. Тревожась за ее жизнь, Зима расхаживала из угла в угол все два часа, которые ей пришлось просидеть у себя. Раньше вернуться в доки она не могла, это привлекло бы ненужное внимание.

Зима прекрасно знала, как устроена система слежения во дворце, и пока была вынуждена молчать. Даже от Ясина приходилось держать это в секрете, и это было особенно трудно. Впрочем, если бы она и начала вести себя странно, то даже Ясин не стал бы ни о чем ее расспрашивать. Сегодняшняя суматоха вполне оправдывала ее волнение.

— В чем дело? — вдруг спросил Ясин.

Зима смотрела на табло, на котором мелькали цифры этажей.

— Как ты сказал?

— Что ты забыла в порту?

— О. Сам увидишь.

— Принцесса…

Двери открылись. Она схватила его за руку и потянула за собой по роскошной галерее, где в часы прилета челноков жители Артемизии ожидали транспорта. Сейчас, как она и надеялась, тут никого не было. Из-за визита землян доступ в порт ограничили. Левана утверждала, что это сделано ради безопасности кораблей, на которых прибыли гости, но Зима знала, что на самом деле мачеха просто не хочет, чтобы они сбежали. Впрочем, Зиме не составило труда раздобыть допуск у дворцового гвардейца — потребовалось лишь надуть губы и сделать вид, что она не замечает недовольства Ясина.

Они вышли на главную платформу. В порту было тихо. Пол светился, и корабли отбрасывали на потолок тени, похожие на настоящих чудовищ. Каждый шаг и вздох отдавались эхом от глухих каменных стен. Зиме казалось, что она слышит, как бьется ее сердце.

Зима торопливо обошла платформу, Ясин следовал за ней по пятам. Не удержавшись, она покосилась туда, где стояла будка, в которой находился пункт управления, и заметила разбитый экран и несколько темных пятен на стене, однако тело инженера уже убрали. Насколько она знала, его напарники все еще сидели в главном центре управления, во дворце, пытаясь получить доступ к неисправной системе.

Затем она перевела взгляд ниже и вздохнула с облегчением — хотя личный багаж гостей уже унесли, контейнеры с подарками и товарами стояли на месте.

Зима заметила ящик с аргентинским вином и прибавила шагу.

— Звезды! — заворчал Ясин. — Если ты притащила меня сюда ради еще одной кучи упаковочной бумаги…

— Бумагу раздобыть сложнее всего, — ответила Зима, карабкаясь на ящики. — Слишком велик спрос. Однажды я обменяла парку шелковых туфель на шесть поздравительных открыток.

Большинство бумажных товаров в магазинах Артемизии производили из перемолотого бамбука. Бамбук был одним из немногих деревьев, которые хорошо росли в сельскохозяйственных секторах. Из него так же изготавливали ткань и мебель, сырья оставалось немного, и бамбуковая бумага считалась дефицитом.

Зиме нравилась бумага. Нравился ее шелест. Нравилось сминать ее в руке. Ясин сел на пластиковый ящик, свесив ноги. В тишине порта он снова стал обычным Ясином.

— Ты хочешь сделать поздравительные открытки из упаковочной бумаги?

— О нет, — ответила она. — Меня интересует не бумага.

Ясин поднял бровь.

— Неужели вино?

Зима наконец увидела ящик, который искала.

— И не вино.

Она задержала дыхание и открыла крышку. Заглянула внутрь и обнаружила плотные ряды бутылок с вином и мятую упаковочную бумагу. Девушки там не было. Сердце Зимы упало.

— В чем дело? — Ясин наклонился и тоже посмотрел в ящик. На его лице появилось озабоченное выражение. — Принцесса?..

Ее губы приоткрылись. Она медленно обернулась, осматривая соседние ящики. Девушка могла забраться в любой из них. Или сбежать. Или ее кто-нибудь нашел.

Ясин спрыгнул на пол и взял ее за локоть:

— Что случилось?

— Она исчезла, — пробормотала Зима.

— Она?

— Там была… — Она запнулась. Взгляд метнулся вверх к одной из множества скрытых камер наблюдения по всему периметру порта. Королева требовала, чтобы их отключали, когда она была в порту, но вдруг их успели включить обратно? Этого Зима не знала.

Ясин начинал сердиться. Если кто-то проверял камеры — значит, он замышлял что-то против королевы. Скользнув взглядом по потолку, он покачал головой.

— Индикационных огней нет. Они все еще отключены, — сказал он, нахмурившись. — Скажи мне, что происходит.

Зима сказала:

— Там была девушка. Думаю, она прилетела сюда с Линь Золой и ее друзьями. Я видела, как она кралась мимо этих ящиков, пока королева спорила с инженером. Потом я помогла ей спрятаться здесь. А теперь она исчезла…

Ясин качнулся на каблуках. Зима ожидала, что он начнет ругать ее за то, что она так рисковала. Но, помолчав, он спросил:

— Как она выглядела?

— Маленькая. Короткие светлые волосы. Испуганная. — Вспомнив ужас на лице девушки, Зима поежилась. — Может, она решила найти своих друзей? Или… или вернулась на императорский корабль?

Взгляд Ясина стал рассеянным.

— Кресс, — прошептал он, оглядываясь. Он выпустил локоть Зимы и снова влез на ящики, а затем перепрыгнул на платформу.

— Ясин? Эй, Ясин?.. — Зима подобрала юбки и поспешила за ним. Когда она поднялась на платформу, Ясин уже обыскивал будку пункта управления, распахивал шкафы, набитые проводами и компьютерными деталями.

В третьем по счету шкафу он обнаружил девушку, сжавшуюся так, что Зима удивилась, как она там не задохнулась. Широко открыв глаза, она уставилась на Ясина. Казалось, это невозможно, но ее глаза расширились еще больше.

Зима металась за Ясином по пятам и замерла на месте, когда он вытащил девушку из шкафа. Она вскрикнула, пытаясь заползти обратно, но Ясин захлопнул дверцу. Она вырвала руку и прижалась к стене, дрожа как загнанный зверь.

Ясин отступил на шаг и потер нос. Затем выругался:

— Принцесса, хватит собирать этих мятежников!

Не обращая на него внимания, Зима подошла к девушке.

— Мы не сделаем тебе ничего плохого, — тихо говорила она. — Все хорошо.

Девушка кинула на нее быстрый взгляд и снова уставилась на Ясина испуганно и в то же время зло.

— Меня зовут Зима, — сказала принцесса. — Ты ранена?

— Здесь нельзя оставаться, — сказал Ясин. — Камеры могут включить в любой момент. Чудо, что они до сих пор не работают.

Девушка продолжала смотреть на него со страхом и яростью.

— Подожди-ка, — засмеялся Ясин. — Это ведь ты их отключила, верно?

Девушка ничего не ответила. Зима повернулась к Ясину.

— Как это — она их отключила?

— Эта девушка была секретным оружием королевы. Она может взломать любую компьютерную систему. — Суровое выражение его лица смягчилось. Скрестив руки на груди, он почти улыбался. — Ты и с челноками устроила кавардак.

Губы девушки сжались.

— Как тебя зовут? — спросила Зима.

Девушка продолжала молчать, и Ясин ответил за нее:

— Это Кресс. Она — пустышка и союзница Линь Золы. — Он почесал голову. — Ну и что нам с ней делать?

— Мы можем спрятать ее в крыле для гостей? Уверена, император Кай присмотрит за ней. Это ведь он помог им попасть сюда…

Ясин покачал головой:

— Его стерегут еще больше. Мы туда и близко подойти не сможем. Кроме того, чем меньше народу знает, что ты помогаешь ей, тем меньше шансов, что это станет известно Леване.

Девушка, казалось, поняла, что Зима и Ясин не собираются причинить ей вред. Зима улыбнулась.

— Я никогда раньше не встречала пустышек. Какой изумительный подарок! Я совсем тебя не чувствую — как будто тебя здесь нет, хотя ты стоишь прямо передо мной! — Ее улыбка стала шире. — Это свело бы мачеху с ума.

— Именно пустышка убила предыдущих короля и королеву, — напомнил Ясин. — Может, мы и из нее сделаем убийцу.

Зима с изумлением посмотрела на него:

— Разве она похожа на убийцу?

Он пожал плечами:

— А разве она похожа на того, кто способен вырубить всю систему магнитных туннелей?

— Я не вырубала, — голос Кресс звучал робко. Но Зима, услышав ее, так удивилась, что поразилась бы не меньше, если бы та закричала. — Я поменяла параметры доступа, чтобы королева не смогла закрыть проход.

Ясин посмотрел на нее.

— Но ты могла бы и вырубить, если бы захотела.

Девушка опустила глаза.

— Нужно ее спрятать, — сказала Зима, теребя локон. — Где-нибудь в надежном месте.

— Почему вы помогаете мне? — спросила Кресс.

Зима не поняла, кого она спрашивает — ее или Ясина, но Ясин ответил первым.

— Хороший вопрос, — проворчал он.

Зима стукнула его в плечо, так что он слегка покачнулся.

— Потому что это правильно. Мы будем защищать тебя. Да, Ясин?

Ясин ничего не ответил, Зима снова его стукнула.

— Да, Ясин?

Он вздохнул:

— Можно спрятать ее в крыле, где живут гвардейца. Это недалеко, не придется идти через весь замок.

С явным недоверием Кресс сказала:

— Вы собираетесь меня защищать?

— Не то что я бы этого хотел, — сказал Ясин, — но, похоже, что так.

— Мы будем защищать тебя столько, сколько сможем, — пообещала Зима. — И постараемся, чтобы ты нашла своих друзей.

Осторожность и недоверие Кресс улетучились.

— Они сбежали?

— Похоже, что так. Насколько я знаю, их пока не нашли.

— Но королева не прекратит поиски, — добавил Ясин, как будто об этом нужно было напоминать.

Кресс перестала дрожать, задумчиво посмотрела на Ясина и, наконец, спросила:

— А в крыле гвардейцев есть доступ к королевской сети вещания?

Глава 24

Путь через внешние сектора Луны оказался медленным и утомительным. Иногда они шли через туннели пешком, иногда садились на магнитные челноки, иногда вводили данные Волка, но отправляли челнок пустым, а сами переходили на другую платформу и ехали в противоположную сторону. Иногда разделялись и через пару секторов сходились снова, чтобы запутать стражу, которая искала группу из четырех человек: двух мужчин и двух женщин.

Они шли, не поднимая головы. Ико прятала волосы под шапкой. Зола то и дело проверяла, не сползла ли перчатка с металлической руки, опасаясь, что ее засечет камера слежения. Они были осторожны, но вряд ли им удастся остаться незамеченными. Зола уповала лишь на то, что камер на Луне слишком много и за всеми не уследить.

Время от времени они поднимались на поверхность, чтобы перейти на другую линию, но старались делать это как можно реже. Волк предупредил, что в большинстве внешних секторов полно вооруженных гвардейцев. Они должны обеспечивать безопасность жителей, но на самом деле преследуют тех, кто осмеливается осуждать власть. Пока все шло по плану, но Зола знала, что очень скоро по всей Луне усилят охрану.

Они почти не разговаривали. Все это время Зола вспоминала побег из доков, перебирала в уме каждый неверный шаг и твердила себе, что способ вывести оттуда всех целыми и невредимыми наверняка был. Ломала голову над тем, как спасти Кресс и вытащить Кая из когтей Леваны. Но ничего не могла придумать. И это сводило ее с ума.

Чем дальше они уходили от Артемизии, тем сильнее менялось все вокруг — как будто они попали в другой мир. Зола думала, что на Луне везде красиво, но вскоре стало ясно, что внешним секторам не досталось ничего от той роскоши, которую они видели в королевских доках. На платформах, по которым они шли, царило запустение. Вокруг осыпались каменные стены, лампы тускло мигали, громоздились горы мусора, стены были покрыты граффити. «Она следит за тобой…» — прочитала Зола белые слова на черной стене. И еще: «Вы не видели моего сына?»

— Может, и видели, — с удивлением заметила Ико. — Но мы же не знаем, как он выглядит!

— Думаю, это просто призыв задуматься над тем, что происходит вокруг, — объяснила ей Зола.

Заслышав приближение челнока или дожидаясь, пока платформа опустеет, беглецы останавливались наслаждаясь короткими передышками, а затем снова пускались в путь. Они захватили с собой несколько сухих пайков, и Зола выдавала еду небольшими порциями. К счастью, они были не очень голодны.

Зола знала, что не только у нее болят ноги и спина, однако никто не жаловался. Одна Ико, которую зарядили на корабле Кая, шла легкой походкой. Если бы у них был челнок, путь занял бы всего пару часов, а так, когда они наконец добрались до места, оказалось, что прошло больше девятнадцати часов с тех пор, как они покинули столицу Луны.

Они вышли из темного туннеля, и красота Артемизии, созданная упорным трудом множества людей, растаяла как сон. Исчезли сверкающие плиты тротуаров и причудливые статуи, полированное дерево и светящиеся шары. Здесь было темно и холодно, а воздух казался неподвижным, неживым. Все вокруг толстым слоем покрывала пыль. Зола провела рукой по стене, и ее пальцы стали серыми.

— Реголитовая пыль, — пояснил Волк. — Она тут повсюду.

Ико приложила обе руки к стене, и на ней осталось два идеальных отпечатка ладони, правда, не совсем похожих на человеческие.

— Похоже, это вредно для здоровья, — пробормотал Торн.

— Так и есть. — Волк почесал нос, будто пыль щекотала ноздри. — Она оседает в легких. Тут многие умирают от реголитовой болезни.

Зола добавила еще один пункт в длинный список проблем, которые нужно будет решить, когда она станет королевой.

Ико вытерла руки о штаны.

— Похоже, тут никого нет.

— Все на работе, на шахтах и заводах.

Зола сверилась с внутренними часами, которые успела перевести на лунное время, когда они покидали «Рэмпион».

— До конца рабочего дня восемь минут. — Она обратилась к Волку. — Подождем здесь или пойдем искать твой дом? Что выберешь?

Волк смотрел на цепочки неровных узких следов, и было заметно, что внутри у него идет борьба.

— Останемся тут. В этом секторе у людей не так много причин, чтобы болтаться по улице посреди рабочего дня. Мы будем привлекать к себе ненужное внимание. Кроме того, моих родителей там может и не оказаться. Вполне возможно, что они уже умерли.

Вероятно, он хотел, чтобы это прозвучало беспечно, но у него не получилось.

— Хорошо, — согласилась Зола, скользнув обратно в тень туннеля. — Как далеко отсюда заводы?

Волк нахмурился, пытаясь вспомнить дом, в котором прошло его детство.

— Недалеко. Я помню, что несколько заводских зданий находятся почти в центре купола. Попробуем смешаться с рабочими, когда закончится смена.

— А шахты?

— Это дальше. Есть два входа с другой стороны купола. Реголит — один из немногих натуральных ресурсов на Луне, и реголитовая промышленность хорошо развита.

— Так… — Торн почесал за ухом, — выходит, ваш лучший ресурс — это… камни?

Волк пожал плечами:

— У нас их много.

— Это не просто камни, — пояснила Зола, когда ее база данных выдала кучу сведений. — В реголите много разных металлов и соединений. На высокогорьях — больше железа и магния, в низинах — алюминия и кремния. — Она удивилась. — А я думала, что весь металл поставляют с Земли…

— Поставляли и много, но это было давно, — ответил Волк. — Мы стали настоящими экспертами по части утилизации материалов, которые привозили с Земли во время колонизации. Но теперь мы и сами научились много чего производить. Большинство новых зданий построены из материалов, добытых из реголита… Почти вся Артемизия создана из реголита. — Он помолчал. — И из дерева. Мы выращиваем деревья в лесозаготовительных секторах.

Зола перестала слушать. Она уже изучила всю доступную информацию о местных ресурсах и промышленности. Хотя большую часть времени она посвятила исследованию транспортной и радиовещательной систем Луны. И транспорт, и вещание, разумеется, находились под контролем правительства. Левана не хотела, чтобы внешние сектора свободно общались друг с другом. Чем слабее связи между людьми, тем труднее им поднять восстание.

В туннеле раздались удары колокола, и Зола подскочила от неожиданности. Затем прозвучала короткая мелодия.

— Гимн Луны, — пояснил Волк, потемнев лицом, как будто эта песня всколыхнула в нем застарелую ненависть. Затем прозвучал приятный женский голос: «Рабочий день подошел к концу. Отмечайте время и идите домой. Надеемся, вы получили удовольствие от работы и с нетерпением ждете завтрашнего дня».

— С ума сойти, — хмыкнул Торн.

Вскоре они услышали шум шагов множества рабочих, высыпавших на улицу. Волк кивнул, дав знак, что пора идти, и повел их вверх по ступеням. Они поднялись на поверхность. Улицу освещал искусственный дневной свет, изогнутое стекло купола скрывало сияние звезд. Наверху было не лучше, чем в туннеле. Казалось, что вокруг все серое и коричневое. Узкие улочки и убогие домишки с окнами без стекол. И кругом пыль. Так много пыли.

Зола отпрянула, завидев людей — ей все еще хотелось спрятаться, — но никто на них даже не посмотрел. Рабочие, мимо которых они проходили, выглядели усталыми и грязными, у них едва хватало сил, чтобы перекинуться парой слов.

Волк шел, опустив плечи, его взгляд метался между пыльными улицами и искусственным небом. Зола подумала, что его, возможно, смущает, что они видят его прошлое. Она попыталась представить Волка обычным ребенком, у которого были и любящие родители, и дом, где он рос до того, как его забрали и превратили в хищника.

Каким бы невероятным это ни казалось, но каждый солдат Леваны, каждый из ее мутантов точно так же начинал этот путь. Сколько из них радовались возможности вырваться из секторов, где воздух пропитан пылью, а легкие отравлены? Скольким пришлось оставить свои семьи?

Она вспомнила надпись на стене: «Вы не видели моего сына?»

Волк указал на узкую улочку:

— Нам туда. Большая часть жилых улиц находится на окраинах сектора.

Они пошли за ним, опустив головы и подражая тяжелой походке рабочих. Это давалось нелегко — адреналин бурлил в крови, а сердце Золы мчалось галопом. Первая часть ее плана уже пошла наперекосяк. Она не представляла, что делать, если и теперь ничего не выйдет. Ей было просто необходимо, чтобы родители Волка оказались живы и поддержали их. Им нужно было укрытие, которое могли предоставить только они — надежное место, где можно спрятаться и решить, что делать. Заглядывать дальше Зола пока не могла. Главное — найти убежище, а потом можно будет думать о революции.

Они ушли совсем недалеко от туннеля, когда Зола заметила первых гвардейцев: они были вооружены, лица закрыты масками, защищающими от пыли. Золу бросило в дрожь от одного их вида. Она оглянулась, пытаясь обнаружить ауру хотя бы одного мага. Она еще ни разу не видела, чтобы гвардейцы действовали самостоятельно, но сейчас не могла никого засечь. Каким же образом несколько гвардейцев со слабым даром держат в подчинении сотни одаренных жителей Луны? Как это получилось? Зола понимала, что лунатики в этих секторах далеко не так сильны, как Левана и ее двор, но с несколькими гвардейцами они вполне моли справиться. И тут же сама себе ответила: гвардейцы обходились без мага, потому что были опасны сами по себе. Люди могли взбунтоваться, убить гвардейцев или подчинить их своей воле, но это вызвало бы гнев королевы. И гвардейцы — уже под защитой мага — явились бы сюда, чтобы учинить жестокую расправу.

Проходя мимо гвардейцев, Зола отвернулась. Они пересекли центр купола, где посреди пыльной площади стоял фонтан; рабочие обходили его с двух сторон. В центре фонтана возвышалась статуя с лицом, закрытым вуалью, и с короной на голове. Чистая вода лилась из ее распростертых рук, как будто она давала людям саму жизнь.

От этого зрелища у Золы застыла в жилах кровь. Правлению Леваны было чуть больше десяти лет, но она уже успела оставить свой след даже в этих отдаленных секторах. И несмотря на красоту и умиротворение, которые дарил фонтан, от него исходила и какая-то невидимая угроза.

Они шли за редеющей толпой мимо заводских зданий и складов, откуда пахло химикатами. Наконец показались жилые дома, хотя называть их домами можно было с большой натяжкой. Это были лачуги, теснившиеся вдоль улиц, и чем-то напоминавшие переполненную Башню Феникса в Новом Пекине. Теперь Зола поняла, что имел в виду Волк, когда говорил, что они стали экспертами по утилизации материалов. Каждая стена, каждая крыша выглядели так, будто их не меньше ста раз собирали и разбирали, и наконец спаяли или скрутили болтами. На Луне не было ржавчины, разъедающей металл, но со временем материалы все равно приходили в негодность. Семьи переезжали, разрастались, менялся их состав, и каждый раз дома ломали и собирали заново. Все вокруг было завалено металлическими листами и досками, которые ждали, когда их снова пустят в дело.

Волк застыл. Нервы у всех были напряжены до предела. Зола обвела взглядом окна ближайших домов и приготовилась к атаке.

— В чем дело?

Волк молчал, на отводя глаз от домика в самом конце улицы.

— Волк?

Он тяжело дышал.

— Может, там ничего и нет, но мне кажется, что… я учуял свою мать. Мыло, такой знакомый запах… хотя я почти ничего не помню…

Он выглядел испуганным, но в глазах таилась надежда.

На окнах некоторых лачуг висели ящики с цветами, кое-где в них даже росли живые цветы. Дом, на который смотрел Волк, был одним из таких — под окошком они увидели облако голубых ромашек. Цветы были простым и изящным проявлением красоты, ярким пятном среди окружающего уныния.

Беглецы остановились перед домом. Здесь не было даже маленького дворика, лишь бетонный пятачок у самой двери. А единственное окно было разбито и затянуто выцветшей тканью.

Волк как будто прирос к земле; Торн обошел его и постучал в дверь. Они услышали, как заскрипели половицы. Кто-то подошел к двери и приоткрыл ее. Маленькая женщина выглянула наружу и с тревогой уставилась на Торна. Она была очень худой, как будто много лет голодала. Каштановые волосы собраны в строгий пучок, кожа — такого же оливкового оттенка, как у Волка, но глаза угольно-черные — ничего общего с яркой зеленью его глаз. Торн улыбнулся женщине обезоруживающей улыбкой, но это не произвело на нее никакого впечатления.

— Миссис Кесли?

— Да, сэр, — сказала она робко и оглядела остальных. Скользнула взглядом по Волку, Золе, Ико… А затем ее глаза расширились. Она снова посмотрела на Волка, но потом уголки ее губ недоверчиво опустились.

— Я — капитан Карсвелл Торн. Надеюсь, вы знаете…

Женщины вскрикнула. Она смотрела на сына, на ее лице боролись потрясение и неверие. Она распахнула дверь настежь и несмело шагнула вперед. Волк окаменел, как статуя. Зола чувствовала волнение, волнами исходившее от него.

— Зеэв? — прошептала женщина.

— Мама, — тихо ответил он.

На глазах у нее показались слезы. Она прижала руку ко рту и сделала еще шаг. А потом кинулась к Волку и обняла его. Он был гораздо выше, чем она, но вдруг как будто стал меньше ростом. Он нагнулся, чтобы ей было легче обнимать его.

Мать Волка отступила и взяла его лицо в свои ладони. Наверное, она удивлялась, каким он стал красивым, как возмужал, а может быть, ее пугали его шрамы…

Зола заметила татуировку у нее на предплечье, там же, где у Волка. Только он носил отметку специального оперативника, а у его матери стоял обычный штамп РШ-9. И он напоминал клеймо, которым помечают домашних питомцев.

— Мама, — произнес Волк, с трудом поборов эмоции. — Можно нам войти?

Женщина снова оглядела остальных, чуть задержавшись на Ико. Зола подумала, что ее, вероятно, смущает отсутствие у Ико биоэнергии. Но женщина ничего не спросила.

— Конечно, — ответила она и пригласила их в дом.

Они оказались в крошечной комнате с диваном и единственным стулом — ткань на сиденье треснула, желтая набивка торчала наружу. На стене висел голографический узел размером с кулак, под ним стоял низкий столик, а на нем — стакан с букетом голубых ромашек.

Одна дверь выходила в коротенький коридор, который, вероятно, вел в спальню и ванную. За второй дверью виднелась такая же крохотная кухня, полки были заставлены посудой. Все было покрыто пылью, но было видно, что тут хозяйничает женщина.

Волк сутулился, как будто на него давил потолок, а его мать сжимала побелевшими пальцами спинку стула.

— Вот, — сказал Волк, — это моя мама, Маха Кесли. Мама, это Ико, Торн, и… Зола.

Он запнулся, и Зола поняла, что он не знает, стоит ли говорить матери, кто она такая.

Зола постаралась быть приветливой:

— Спасибо за гостеприимство. Боюсь, оставаясь здесь, мы подвергаем вас большой опасности.

Маха от напряжения выпрямилась еще больше. Торн держал руки в карманах, как будто боялся к чему-нибудь прикоснуться.

— Ваш муж скоро вернется домой?

Маха молча посмотрела на Волка.

— Мы не хотим никаких сюрпризов, — добавила Зола.

Маха сжала губы и снова посмотрела на сына. Зола догадалась…

— Мне жаль, Зеэв, — сказала Маха. — Он умер четыре года назад от реголитовой болезни.

Волк медленно кивнул. Казалось, он удивляется не тому, что его отец мертв, а тому, что мать до сих пор жива.

— Ты голоден? — спросила Маха. — Раньше… ты всегда хотел есть. Ты ведь рос…

Слова повисли в воздухе, напоминая о давно ушедшем детстве. Волк еле заметно улыбнулся, стараясь не показывать острые клыки.

— В этом я не изменился.

Маха убрала выбившуюся прядь за ухо и ринулась на кухню.

— Прошу, располагайтесь! Кажется, у меня есть немного крекеров…

Глава 25

Когда Ясин вошел в тронный зал, его сердце сжалось от страха. Места для придворных были пусты. Лишь королева восседала на троне, да Эймери стоял рядом с ней. Даже личную охрану отпустили. Значит, Левана не хочет, чтобы кто-нибудь узнал об этой встрече.

«Кресс, — подумал он. — Она знает про Кресс. Ясин спрятал девушку у себя в комнате, как и обещал Зиме, хотя понимал, что это не может длиться вечно. Но как Левана узнала об этом?..»

В зале стоял экран — большой плоский нетскрин вроде тех, что использовали для двумерных СМИ на Земле. Только этот был удивительно искусно отделан. Ничего подобного Ясин раньше не видел: экран был закреплен в раме из полированного серебра, увитой розами. Казалось, нетскрин был настоящим произведением искусства. Королева, как обычно, не жалела денег на роскошь.

Когда Ясин вошел, лица королевы и мага потемнели. Он остановился и щелкнул каблуками, пытаясь не вспоминать тот последний раз, когда точно так же стоял здесь во время суда. Тогда он думал, что его убьют прямо на глазах у Зимы.

— Вы звали меня, моя королева?

— Да, — протянула Левана, барабаня пальцами по подлокотникам трона.

Он задержал дыхание, пытаясь придумать, как объяснить присутствие Кресс, не втягивая в это Зиму.

— Я много думала, — сказала королева, — и хочу снова тебе доверять, как раньше, когда ты служил Сибил. Но я никак не могу убедить себя, что ты предан мне. Предан своей королеве, а не… принцессе! — Левана взмахнула рукой, и ее лицо исказилось так, будто она вот-вот зарычит.

Ясин ждал. Ждал, что она обвинит его в том, что он укрывает преступницу. Ждал, что объявит о наказании, которое его теперь ждет.

Но королева молчала. В конце концов, он склонил голову.

— При всем уважении, Ваше Величество, вы сами решили назначить меня охранником принцессы Зимы.

Она прожгла его взглядом.

— А ты, конечно, был этим очень огорчен, — фыркнула Левана. Она встала и обошла кресло, в котором обычно сидела Зима. Провела пальцами по спинке. — Я долго размышляла и придумала, как ты сможешь доказать мне свою преданность. Если ты сделаешь это, у нас не останется никаких сомнений, и ты станешь личным охранником моего главного мага. Эймери не терпится взять тебя под свою опеку.

— Королева… — Глаза Эймери блеснули.

Ясин нахмурился. Он начал понимать, что Левана имеет в виду не Кресс.

— Я уже говорила тебе о клятве, которую дала моему супругу, отцу Зимы, — продолжала Левана. — Я поклялась, что буду защищать девочку. Все эти годы я держала слово. Я заботилась о ней и растила как родную дочь.

Ясин, как ни старался, не смог подавить всплеск возмущения при этих словах. Она растила Зиму как родную дочь? Нет! Она мучила ее, заставляла присутствовать на судах и казнях, хотя все знали, что Зима это ненавидит. Она заставила ее изуродовать свое прекрасное лицо. Высмеивала Зиму за «слабый дар», хотя даже представить не могла, сколько сил требовалось Зиме, чтобы устоять перед соблазном и не использовать чары. Чтобы годами подавлять свой дар…

На кроваво-красных губах Леваны появилась кривая улыбка.

— А, тебе не по душе, когда я говорю о твоей дорогой принцессе?..

— Моя королева может говорить, о ком пожелает, — ответил Ясин ровным голосом. Не было смысла отрицать, что он питает к Зиме особые чувства; всем во дворце было известно, что они выросли вместе, хотя принцессе и не подобало лазать по деревьям и биться на мечах с сыном скромного гвардейца. Их отцы дружили. Он помнил, что всегда хотел защищать ее. Раньше, чем узнал, что она действительно нуждается в защите. Он помнил, как пытался украсть у нее поцелуй, всего лишь раз — когда ему было десять, а ей — восемь. Она засмеялась и отвернулась: «Не глупи. Мы не должны этого делать, пока не поженимся».

Нет, он мог делать только одно: притворяться, что ему нет никакого дела до того, что все об этом знают. Делать вид, что насмешки его не волнуют. Скрывать, что каждый раз, когда Левана упоминает принцессу, кровь стынет в его жилах. Скрывать, как он боится, что Левана когда-нибудь использует Зиму против него.

Королева спустилась с возвышения.

— С ней занимались лучшие учителя. У нее была самая красивая одежда. Ей дарили экзотических питомцев. Если она о чем-то просила, я лично следила, чтобы все ее желания были исполнены.

Левана замолчала, но Ясин понимал, что сейчас лучше молчать.

— Но она не создана для жизни во дворце. Ее дар слишком слаб. А отказываясь скрывать свои отвратительные шрамы, она выставляет себя на посмешище, проявляя тем самым неуважение к короне и королевской семье. — Левана скрипнула зубами. — Но я даже не представляла, насколько она неблагодарна. Эймери предложил девчонке руку и сердце. Я и надеяться не могла на такую блестящую партию для девушки не королевских кровей. — В ее голосе послышалось рычание, и Ясин снова почувствовал, что она за ним наблюдает. Однако он держал себя в руках. Ей не удастся спровоцировать его такими разговорами. — Но нет, — продолжала королева. — Девчонка отвергла моего главного мага. Уверена, что она просто дурачила его и тем самым еще больше унизила наш двор. — Она вздернула подбородок. — А потом еще этот инцидент в секторе АР-2. Надеюсь, ты помнишь?..

Во рту стало кисло. Если бы Ясин не потратил все силы на то, чтобы скрыть растущий страх, то непременно выругался бы.

— Нет? — промурлыкала Левана в ответ на его молчание. — Тогда позволь освежить твою память.

Ее пальцы скользнули по нетскрину. В роскошной раме замерцал и ожил экран, показывая витрины магазинчиков. Ясин увидел себя. Он улыбался Зиме, толкнул ее плечом. Она толкнула его в ответ. Они смотрели друг на друга, пока никто не видел.

Он почувствовал пустоту в груди. Глядя на них, любой догадался бы об их чувствах. Ясин смотрел на экран, но мог бы и не смотреть. Он помнил детей и их самодельную корону из веточек. Помнил, как красива была Зима, когда, не задумываясь, надела ее на голову. Помнил, как сорвал ее и сунул в корзину. Он надеялся, что об этом никто не узнает, но ему следовало помнить, что надежда — прибежище малодушных.

Он повернулся к королеве. Та мрачно смотрела на экран, ее глаза пылали ненавистью. Сердце Ясина сжалось. Левана говорила об особом задании, которое докажет его преданность, но пока речь шла только о Зиме и о том, как она компрометирует королевский двор.

— Я разочаровалась в тебе, сэр Клэй, — мрачно сказала Левана. — Я думала, что могу доверить тебе принцессу, и ты сможешь держать ее под контролем. Думала, уж с тобой она не выкинет ничего такого, что бросит тень на меня и мой двор. Но ты подвел меня. Ты считаешь, это в порядке вещей — разгуливать по городу в короне?

Ясин мысленно прощался с жизнью. Королева вызвала его, чтобы казнить. Он благодарил звезды, что она хотя бы не заставила Зиму смотреть на это.

— Итак, что ты скажешь в свое оправдание?

— Ничего, моя королева, — ответил он. — Но я надеюсь, вы позволите мне высказаться в защиту принцессы. Дети подарили ей венок в благодарность за то, что она купила у них цветы. Они сами не понимали, что делают и что это значит. И принцесса тоже ничего такого не имела в виду…

— Не понимали? — взгляд Леваны стал холодным. — Дети не понимали? — Она рассмеялась. — И сколько еще мне это терпеть? Я должна не обращать внимания на то, как они восхищаются ею? Как они воспевают ее красоту и даже ее шрамы, как будто это знак отличия! А на самом деле никто и понятия не имеет, как она слаба! Эта ее болезнь, ее галлюцинации и бред!.. Даже если она когда-нибудь и станет королевой, ее тут же свергнут. Но нет — они думают только о себе и своей красивой принцессе! Не замечают того, что я делаю ради их безопасности, и… — Левана отвернулась, ее плечи дрожали. — Мне что, дожидаться, когда они наденут ей на голову настоящую корону?

Ужас охватил Ясина, и на этот раз он не смог его скрыть. Королева явно была не в себе. Он, конечно, и раньше об этом знал, но никогда не видел, чтобы зависть, жадность и тщеславие сливались в такую неукротимую ярость. Она уже не слышала голос разума, и весь ее гнев был направлен на Зиму. Вернее, на Зиму и Селену. Отсюда все и пошло. Появилась девушка, которая назвала себя пропавшей племянницей Леваны, и королева почувствовала угрозу. Она боялась, что ее власть ослабнет, и, окончательно обезумев, решила действовать со всей жестокостью.

Ясин ударил себя в грудь кулаком:

— Моя королева, уверяю вас, принцесса не представляет угрозу вашей власти.

— Разве ты не восхищаешься ею? — Левана смотрела на него в упор. — Разве ты не любишь ее?

Ясин ответил:

— Она не королевской крови. Она никогда не будет королевой.

— Да, она никогда не будет королевой. — Левана придвинулась к нему, и ему почудилось, будто его душит удав. Дышать стало нечем. — Ведь ты мой верный слуга! Ты сам только что уверял меня в этом. И ты убьешь ее.

Во рту у Ясина пересохло, как в каменистой пустыне.

— Нет, — прошептал он.

Левана подняла бровь.

— Моя королева, я хотел сказать… — он откашлялся. Вы не можете… — Он взглянул на Эймери, который явно было доволен решением королевы. На его губах блуждала легкая улыбка. — Пожалуйста, попросите ее снова выйти за вас замуж. Я поговорю с ней. Уверен, она согласится. Она может быть полезной, это хорошая партия. Она просто волновалась и…

— Ты смеешь подвергать сомнению мои слова? — вскипела Левана.

Его пульс грохотал.

— Умоляю вас!

— Я предложил принцессе руку в знак моего доброго к ней отношения, — сказал Эймери, — чтобы оградить ее от других, менее достойных кавалеров. Ее отказ показал, какая она неблагодарная. Теперь я не приму ее, даже если она будет меня умолять.

Ясин стиснул зубы. Взгляд королевы теперь источал мед. Она подошла к нему так близко, что он мог бы выхватить нож и перерезать ей горло. Но что, если ее мысли будут быстрее, чем его рука?

— Дорогой сэр Клэй, — сказала королева, и Ясин решил, что она сжалилась, видя его отчаяние. — Я прекрасно понимаю, о чем прошу и как это тебе будет трудно. Но я требую этого, потому что милосердна. Я уверена, ты все сделаешь быстро. Она не будет страдать. И таким образом я выполню обещание, которое дала ее отцу.

Королева определенно сошла с ума. И хуже всего то, что она искренне верила в то, что говорила. Руки Ясина дрожали, по шее катился пот.

— Я не смогу, — произнес он. — Я не стану… Прошу… умоляю, пощадите ее. Лишите ее титула. Сделайте обычной служанкой. Сошлите во внешний сектор. Вы больше о ней не услышите, обещаю!

Левана отвернулась и вздохнула.

— А сколько человек ты готов принести в жертву ради нее? — Королева подошла к экрану, разглядывая детей на пороге цветочной лавки. — Может быть, лучше, если я убью их, а не ее?

Сердце Ясина забилось, пытаясь вырваться из клетки ребер.

— А как насчет твоих родителей? — Королева обернулась. — Если не ошибаюсь, сэра Гаррисон Клэй теперь простой гвардеец в одном из внешних секторов. Когда вы виделись в последний раз?

Ясин молчал, ведь любое слово могло обернуться против него. Он не видел родителей уже несколько лет. Он считал, что лучший способ защитить родных — притвориться, что он их не любит. И тогда его родителей никто не смог использовать против него так, как сейчас это пыталась сделать Левана.

Как он мог так проколоться? Он никого не может защитить… Никого не может спасти. Он знал, что его лицо перекошено ужасом, но ничего не мог поделать. Он хотел пасть перед королевой на колени, умолять, чтобы она изменила решение. Все, что угодно, только не это.

— Если ты откажешься, — предупредила Левана, — будет ясно, что все твои слова о верности — ложь. Сначала тебя казнят за предательство, а потом и твоих родителей. Затем я поручу Джеррико разделаться с принцессой, и он без колебаний выполнит приказ.

Ясин больше не молил ее о милосердии. Это не привело бы ни к чему хорошему.

— Так что же, сэр Клэй, ты выполнишь мое поручение?

Он склонил голову, чтобы скрыть отчаяние:

— Выполню, моя королева.

Глава 26

Впервые с тех пор, как Кресс покинула спутник, она почувствовала, что скучает по нему. Комната Ясина оказалась еще меньше, чем ее старая комната. Если нужно было в туалет, приходилось ждать, когда вернется Ясин и проводит ее. Туалет был общим для всех гвардейцев и их семей, которые жили тут, в подземном крыле дворца. Однажды Кресс столкнулась с какой-то женщиной, но к счастью, та оказалась всего лишь женой гвардейца и мило ей улыбнулась. Но Кресс еще долго била дрожь.

Она повсюду чувствовала присутствие королевы и ее свиты. Ни на минуту не могла забыть, что ее ждет смерть, если кто-нибудь поймет, что она пустышка. А перед этим — пытки и допрос. Кресс с ума сходила от страха и от беспокойства за судьбу друзей. Ее огорчало, что Ясин ничего не слышал о них, но она убеждала себя, что это хороший знак. Если бы их схватили, Ясин сразу бы узнал…

Чтобы отвлечься, Кресс пыталась помогать Золе — насколько это было возможно сидя взаперти. У нее был портскрин. И хотя Кресс не могла отправлять сообщения, потому что их легко отследить, она могла подключаться к системе вещания королевы при помощи встроенного в стену голографического узла. На Луне такие узлы были повсюду, как на Земле — нетскрины. И взламывать их было так же легко. Кресс сохранила видео Золы на свой портскрин, но пока не решалась действовать, ведь она не знала, готовы ли ее друзья. Поэтому она развлекалась тем, что прерывала сообщения королевы, содержащие сплошную пропаганду, и пыталась придумать, как сообщить друзьям, что она жива и находится в относительной безопасности. Но никак не могла найти способ, как это сделать, не привлекая внимания королевы.

Ей очень хотелось иметь доступ к тем же технологиям, что и на спутнике. Сейчас она как никогда чувствовала себя отрезанной от мира и даже не могла узнать новости (информационные выпуски, одобренные королевой — не в счет).

Она не могла отправить сообщение напрямую. Не имела доступа ни к системе наблюдения, ни к системе охраны и, следовательно, не могла выполнить то, что поручила ей Зола. Часы складывались в дни, и Кресс тревожилась все больше. Ей не терпелось выбраться из заточения и начать действовать.

Она как раз подменила саундтрек в королевском послании о «славной победе лунатиков над слабоумными землянами», когда услышала в коридоре тяжелые шаги и замерла. Кто-то остановился у двери. Кресс выключила портскрин и метнулась под кровать. Кто-то набрал код, дверь открылась и закрылась.

Она затаила дыхание.

— Это я, — мрачно сказал Ясин.

Со вздохом облегчения Кресс выбралась из своего укрытия и села на пол, прислонившись к кровати. Сидеть здесь можно было только на кровати, и Кресс постоянно чувствовала себя неловко из-за того, что отняла у Ясина это место. Правда, она не помнила, чтобы он сидел в ее присутствии. Казалось, он вообще не может расслабиться, даже в собственной комнате.

— Есть новости? — спросила она.

Ясин привалился спиной к двери и закрыл глаза. Он выглядел каким-то взъерошенным, что было на него совершенно не похоже.

— Новостей нет.

Кресс подтянула колени к груди.

— Что случилось?

Глядя в потолок, Ясин пробормотал:

— Ты тогда отключила все камеры в доке… Можешь снова это сделать? Можешь отключить все камеры во дворце?

Кресс потянулась к своим волосам. Трудно было избавиться от привычки перебирать их, хотя она постриглась уже несколько недель назад.

— Если у меня будет доступ в систему. Но его нет.

Ясин открыл рот, потом закрыл. Кресс нахмурилась. Ясин и раньше не отличался разговорчивостью, а сейчас с ним определенно творилось что-то необычное. Наконец он сказал:

— Я могу получить доступ к системе.

— А зачем нужно отключать камеры?

Его грудь вздымалась и опускалась. Взгляд скользил по голым каменным стенам и, наконец, остановился на Кресс.

— Сегодня ночью ты должна уйти. Вы должны покинуть дворец: ты, Зима и та девушка в красной кофте.

Кресс вскочила.

— Что?

— Зиме нельзя больше тут оставаться, а без своей подруги она не уйдет. Ты поможешь вытащить их отсюда, и уйдешь сама. — Он потер виски. — Ты ведь знаешь, куда Зола собиралась пойти? Ты сможешь найти ее, а она сумеет спрятать Зиму. С ней она будет в большей безопасности.

При упоминании о Золе у Кресс шевельнулось подозрение, по позвоночнику пополз противный холодок. Уж не ловушка ли это? Не пытается ли он выудить сведения, чтобы передать королеве? Раньше он уже так делал…

— Будет очень подозрительно, если все камеры разом отключатся, — сказала она. Ясин кивнул.

— Знаю, но я надеюсь, что вы сбежите раньше, чем кто-нибудь спохватится.

Она задумалась. Можно установить таймер и попытаться сделать так, чтобы отключение выглядело как случайный сбой электропитания или системные неполадки, но даже тогда их могут разоблачить.

Ясин расхаживал по комнате и напряженно размышлял, в его голове зрел план побега. Но Кресс даже представить не могла, как он собирается вывести их из дворца, да еще так, чтобы никто не заметил. Ведь принцессу Зиму знают все…

— Что случилось? — спросила Кресс. — Левана узнала обо мне?

— Нет. Не в этом дело. — Ясин ущипнул себя за кончик носа. — Она хочет убить Зиму. Мне надо вывести ее отсюда, и я, кажется, придумал как. Я могу все устроить, но… — Он умоляюще посмотрел на нее. — Ты поможешь мне?

Сердце Кресс сжалось. За то короткое время, что она знала Ясина, он не раз поражал ее холодностью, бессердечием, а иногда и жестокостью. Но теперь его броня дала трещину, казалось, еще чуть-чуть и он сломается.

— Тем, что отключу камеры? — спросила она. Он кивнул.

Кресс смотрела на свой портскрин. Теперь она могла уйти из дворца. Могла убраться из этого города, в котором ей столько всего угрожало. Могла вернуться к друзьям и быть в безопасности уже этой ночью. Ей очень хотелось поддаться искушению, но повернувшись к Ясину, она покачала головой.

Он с недоумением посмотрел на нее.

— Для принцессы и Скарлет будет лучше, если я останусь здесь.

— Что это значит?..

— Они должны уйти незамеченными, поэтому все должно выглядеть, как случайный сбой напряжения. А для этого я должна управлять системой вручную. Можно, например, отключать камеры по очереди. Полное отключение камер сразу привлечет внимание, а если вырубить лишь часть, то мы дадим подсказку, каким путем ушли Зима и Скарлет. Но вот если я все отключу, а потом стану одновременно запускать случайные секции системы наблюдения… это будет выглядеть как случайный сбой. Можно даже организовать отвлекающий маневр. Скажем, поднять тревогу в другой части дворца. И заодно перекодировать все дверные замки в главной части.

С каждой минутой Кресс все больше понимала, что ее решение правильное. Она останется, чтобы Зиме и Скарлет удалось бежать.

— Ты сошла с ума, — сказал Ясин. — Хочешь умереть во дворце?

— Левана не знает, что я здесь. И пока ты прячешь меня…

— Как только Левана узнает, что я позволил Зиме уйти, она убьет меня.

Кресс сжала кулаки. Слова Ясина пробили брешь в ее решимости, но она собрала все свое мужество и сказала:

— Скарлет схватили, когда она пыталась спасти меня. И Зима защищала меня, хотя и не должна была. Она подвергала себя большой опасности. А теперь я смогу отплатить им обеим.

Ясин задумчиво смотрел на нее. Разумеется, он понимал, что план Кресс дает им гораздо больше шансов организовать успешный побег. Он повернулся к ней спиной и заговорил.

— Я больше года был пилотом Сибил, — произнес он тихо. Кресс пришлось напрягать слух, чтобы расслышать. — Все это время я знал о тебе и ничем не помог.

Его признание словно нож вонзилось ей в грудь. Она всегда считала, что Сибил прилетала одна. Ей даже в голову не приходило, что у нее был пилот. Наверное, Ясин мог тогда ей помочь и даже спасти. Но они этого никогда не узнают.

Ясин не просил прощения. Стиснув челюсти, он посмотрел ей в глаза.

— Я буду защищать Зиму любой ценой. Но следующей после нее я буду защищать тебя. Обещаю.

Глава 27

Скарлет оттачивала свое новое умение. Оно называлось «ни на что не реагировать». Конечно, это не врожденный навык, но если приходится сидеть в клетке, а враги разглядывают тебя, болтая и хихикая, не реагировать — гораздо лучше, чем ругаться и пытаться дотянуться до них сквозь прутья решетки. По крайней мере, в этом больше достоинства.

— Пусть сделает что-нибудь забавное! Застав ее, — потребовала лунная женщина с зонтом из совиных перьев, хотя Скарлет недоумевала, зачем он ей. По словам Зимы, настоящее солнце появится только через шесть дней, а дождей на Луне вообще не бывает. Спутник женщины наклонился, уперся руками в колени и уставился на Скарлет сквозь прутья. На носу у него были оранжевые солнцезащитные очки, тоже не понятно зачем. Она сидела на полу, натянув капюшон на голову и скрестив ноги, и равнодушно смотрела на него.

«Я — само спокойствие и безразличие».

— Сделай что-нибудь, — приказал он.

Скарлет моргнула.

— Говорят, что земляне милые и забавные. Может, станцуешь для нас?

Скарлет распирало от желания показать этому лунатику, какой она может быть милой и забавной. Однако она оставалась неподвижной как статуя.

— Ты немая или просто глупая? Тебя что, не научили, как вести себя с тем, кто выше тебя?

«Я — само спокойствие».

— Что у нее с рукой? — спросила женщина.

Мужчина посмотрел на Скарлет.

— Что у тебя с рукой?

Ее пальцы не дрогнули. Даже тот, с отрубленной фалангой.

Женщина зевнула.

— Мне скучно, и земляне плохо пахнут. Пойдем лучше посмотрим на львов.

Мужчина выпрямился и посмотрел на нее так, будто что-то прикидывал. Вряд ли он захочет использовать свой дар, чтобы расшевелить ее. Никто не манипулировал ею с тех пор, как она попала в зверинец. Скарлет подозревала: это потому, что она считается питомцем принцессы. Мужчина подошел ближе, и Рю за спиной у него зарычал. Скарлет стоило больших усилий сдержать улыбку. Этот волк и правда привязался к ней. Женщина оглянулась, но мужчина не сводил взгляда со Скарлет.

— Ты здесь, чтобы развлекать нас, — заявил он, — так сделай хоть что-нибудь. Спой, расскажи что-нибудь забавное…

«Забавно будет, когда я обыграю в гляделки болвана в оранжевых очках».

Ворча, мужчина взял у своей подруги зонтик и закрыл его. Держа зонт за изогнутую ручку, просунул сквозь прутья и ткнул Скарлет в плечо. Рю залаял.

Рука Скарлет взметнулась, вцепилась в зонт и дернула на себя. Мужчина с размаху ударился о клетку, а Скарлет двинула ручкой зонта прямо ему в лицо. Он вскрикнул и отшатнулся, очки слетели на землю, из носа брызнула кровь.

Скарлет усмехнулась и выбросила зонт из клетки: все равно гвардейцы его отберут. Ее лицо снова стало невозмутимым. Метод «ни на что не реагировать» работал даже лучше, чем она ожидала.

Выругавшись, мужчина в забрызганной кровью рубашке подхватил свою спутницу и зонтик и умчался прочь, назад ко входу в зверинец. Возможно, они пожалуются гвардейцам. И за плохое поведение ее лишат кормежки или даже двух. Но оно того стоило.

Скарлет увидела желтые глаза Рю, сидевшего в вольере напротив, и подмигнула ему. Волк поднял голову и весело тявкнул.

— Завела себе приятеля?

Скарлет вздрогнула. Неподалеку, скрестив руки на груди и прислонившись к дереву с широкими листьями, стоял гвардеец. Его глаза отливали сталью. Скарлет показалось, что она его где-то видела… Интересно, давно он тут?

— Мы, звери, должны держаться вместе, — ответила она и тут же решила, что больше он от нее ни слова не услышит. Она здесь не для того, чтобы развлекать лунную знать. И уж точно не для того, чтобы развлекать безмозглых гвардейцев королевы.

— Думаю, тебе неспроста нравится именно этот. У него особая связь с твоим… хм-м… другом.

Скарлет поняла намек на Волка, и ее сердце пропустило удар. Всколыхнулись дурные предчувствия. Гвардеец сделал несколько шагов и остановился перед вольером Рю. Одна его рука лежала на рукоятке большого ножа, висевшего на поясе. Волк замер, как будто не мог решить, доверять незнакомцу или нет.

— Его отец был тем самым волком, у которого впервые взяли ДНК для экспериментов с солдатами. Королева выбрала арктического волка. Альфа-самца. — Гвардеец повернулся к Скарлет. — Но ведь чтобы быть альфой, нужна стая, верно?

— Не знаю, — невозмутимо ответила она.

— Уж поверь. — Он наклонил голову, изучая ее. — Ты ведь не знаешь, кто я.

Как только он это произнес, в ее памяти что-то щелкнуло. Светлые волосы, форма и темные секреты, которые он знает о Волке… Скарлет поняла, кто перед ней.

— Конечно, знаю. У принцессы рот не закрывается, когда она говорит о тебе.

Она внимательно наблюдала за гвардейцем, пытаясь понять, отвечает ли он Зиме взаимностью, но его лицо с волевым подбородком оставалось невозмутимым. Он был красивым и широкоплечим, но его поза говорила о высокомерии, выражение лица — о незаинтересованности. Он выглядел холодным и неприступным, когда подошел к ее клетке. Полная противоположность приветливой, странной и болтливой Зиме.

Ясин не сел рядом с клеткой и не наклонился, и Скарлет приходилось напрягаться, чтобы смотреть на него, от этого ее неприязнь только усиливалась.

— Думаю, Зима передала тебе новости о твоих друзьях.

Зима сказала, что они живы и хотят спасти ее. Что Волк очень по ней скучает. Но сейчас, глядя на Ясина, она с трудом могла поверить, что узнала это от него.

— У меня для тебя сообщение.

Скарлет подумала, не ждет ли Ясин благодарности? Все равно не дождется, пока он здесь, на Луне, и носит форму королевского гвардейца. На чьей он стороне на самом деле?

Скарлет фыркнула и отодвинулась. Возможно, выглядело это не слишком изящно, но ей не хотелось, чтобы шею свело от напряжения.

— Чего ты хочешь от меня?

— Зима считает, что вы друзья.

— Да? Я так не думаю.

На его губах мелькнула едва заметная улыбка.

— В чем дело? — спросила она.

Покачиваясь на каблуках, Ясин снова взялся за рукоять ножа.

— Я все думал, что же это за девушка, из-за которой так убивается специальный оперативник. Что ж, я рад, что она, по крайней мере, не дура.

Скарлет сжала кулаки.

— А еще она не покупается на лесть.

Держась за решетку, Ясин сел на корточки; теперь их глаза оказались на одном уровне.

— Знаешь, почему ты до сих пор жива?

Скарлет неохотно ответила:

— Благодаря Зиме.

— Верно, ты сообразительна. Так постарайся не забывать об этом.

— Забыть это трудно, ведь я заперта у нее в клетке.

Гвардеец снова едва заметно улыбнулся. И спросил, глядя на ее руку:

— Когда тебя в последний раз проверяли на инфекцию?

— Я знаю, как выглядит зараженная рана, — она показала ему обрубленный палец. — Все нормально.

Он хмыкнул.

— Говорят, ты неплохой пилот.

— Это что, — нахмурилась Скарлет, — собеседование?

— Тебе приходилось управлять лунным кораблем?

Теперь он полностью завладел ее вниманием, но любопытство быстро сменилось настороженностью:

— А что?

— Они мало отличаются от земных кораблей. Есть некоторые отличия в управлении, и взлет более плавный, но, думаю, ты разберешься.

— С чего бы это?

Ясин пристально на нее посмотрел.

— Просто будь готова.

— К чему? И почему ты беспокоишься обо мне?

— Не о тебе, — сказал он так, что Скарлет поверила. — Я беспокоюсь о принцессе, а ей нужен помощник. — Он отвел взгляд. — И кто-то лучший, чем я.

Глава 28

Зима открыла тяжелую стеклянную дверь зверинца. Сердце ее трепетало. Звуки живой природы проникали в коридор — крик птиц в роскошных клетках, визг обезьян, качающихся на лианах, ржание лошадей в отдаленных конюшнях.

Она поспешно закрыла дверь, чтобы не выпускать тепло, и посмотрела на развилку, но Ясина не увидела. Зверинец занимал несколько акров. Во все стороны тянулся лабиринт клеток и стеклянных ограждений. Здесь всегда было влажно и пахло экзотическими цветами, аромат которых заглушал запах животных.

Больше всего она любила здесь бывать… раньше, до того, как сюда привели Скарлет. Зима всегда хорошо себя чувствовала среди животных. Они ничего не знают о контроле и манипуляция. Им нет дела до того, что она красива, что она падчерица королевы и, возможно, не в своем уме. Здесь ее никогда не мучили видения. Здесь ей было спокойно. Здесь она могла притворяться, что ее чувства принадлежат только ей.

Она убрала непослушную прядь за ухо и пошла по тропинке. Миновала прохладный вольер полярной лисы, которая свернулась на поваленном стволе березе, прикрыв мордочку пышным хвостом. В следующей клетке сидела самка снежного барса с тремя проворными детенышами. На противоположной стороне тропы, проросшей мхом, дремала белая сова. Когда Зима проходила мимо, она распахнула свои огромные глазища.

Принцесса заметила впереди вольер Рю, но волка не увидела — должно быть, спит у себя логове. Рядом в клетке сидела Скарлет — в зверинце, где были собраны только белые звери и птицы, она сразу привлекала внимание своими огненно-рыжими волосами и вечно надвинутым на глаза красным капюшоном. Сейчас она сидела, подтянув колени к груди, и разглядывала цветущий мох за прутьями клетки. Зима подошла ближе, и она вздрогнула.

— Привет, друг, — Зима опустилась на колени перед клеткой.

— Привет, чокнутая, — ответила Скарлет, и это прозвучало ласково. — Как стены дворца выглядят сегодня?

Зима задумалась. Сегодня она так увлеклась своими мыслями, что едва обратила внимание на стены.

— Не такие кровавые как обычно.

— Уже кое-что. — С одной стороны лицо Скарлет скрывали волосы, выбившиеся из-под капюшона. Они потемнели от жира и грязи и больше не напоминали пылающий хвост кометы. Еще Скарлет очень похудела. Зима почувствовала укол вины. Нужно было принести ей еды.

Скарлет смотрела на Зиму и ее развевающееся платье, которое сегодня было чуть более блестящим, чем обычно.

— Ты выглядишь… — Она запнулась. — Кх-х… Не обращай внимания. По какому случаю?

Зима сцепила руки.

— Ясин попросил встретиться с ним здесь.

Скарлет кивнула, нисколько не удивившись.

— Да, он недавно приходил. — Она кивнула в сторону тропы. — И ушел туда.

Зима поднялась на ноги, ее колени дрожали. Почему она так нервничает? Это же Ясин, который в детстве видел ее грязной и исцарапанной, перевязывал ее ссадины, и отвлекал, когда видения донимали ее. Ясин, чей шепот возвращал ее к реальности. Но когда он попросил ее о встрече, что-то изменилось. Он выглядел встревоженным. И она полночи гадала, что бы это значило, и ее воображение дарило ей надежду.

Наверняка он собирается признаться, что любит ее. Больше не хочет притворяться. И ни дня больше не сможет прожить без ее поцелуя. Ее охватила дрожь.

— Спасибо, — пробормотала она и пошла вперед по тропе.

— Зима! — Она остановилась. Скарлет стояла, держась за прутья решетки. — Будь осторожна.

Зима вскинула голову.

— Что ты имеешь в виду?

— Я знаю, он тебе нравится. Ты ему доверяешь. Но… будь осторожна.

Зима улыбнулась: бедная, недоверчивая Скарлет…

— Ладно, если ты настаиваешь, — сказала она, отворачиваясь.

Она заметила его, как только обошла вольер Рю. Ясин стоял на берегу пруда. От водопада по воде шла легкая зыбь. Шесть белоснежных лебедей подплыли совсем близко к берегу — за хлебом, который Ясин бросал им.

Он был в форме, готовый приступать к выполнению обязанностей ее личного охранника. Его волосы казались настолько светлыми, что на миг Зима представила, что Ясин тоже одно из животных, которых Левана собрала в этом зверинце. Но она забыла об этом, как только он обернулся. На его лице было такое отчаяние, что пьянящее головокружение сразу исчезло. Кажется, это вовсе не романтическое свидание. Нет, конечно нет.

Но мечты никуда не делись — мечты о том, как он прижмет ее к решетчатой стене вольера и поцелует, и она забудет обо всем на свете…

Зима подошла к нему.

— Какая таинственность, — она слегка толкнула его плечом, когда он вытряхнул весь хлеб из карманов.

Ясин помедлил, но все-таки подтолкнул ее в ответ.

— Зверинец открыт для посетителей, Ваше Высочество.

— Да, но ворота закроют через пять минут. И здесь никого нет.

Он оглянулся.

— Но ты права, наша встреча должна остаться тайной…

Вновь шевельнулась надежда: может быть. Может быть…

— Давай пройдемся, — предложил Ясин, спускаясь с моста.

Зима шла рядом за ним по берегу пруда. Ясин смотрел себе под ноги, поглаживая рукоять ножа — так делали все гвардейцы.

— Что-то случилось?..

— Да, — тихо ответил он, словно вынырнув из глубоких раздумий. — Есть кое-что… Даже не одно, а два обстоятельства…

— Ясин?

Он потер лоб. Зима никогда не видела его таким неуверенным.

— Я столько всего хотел бы тебе сказать…

Ее сердце забилось чаще. Но она с недоумением произнесла только: «О?..»

Ясин быстро взглянул на нее и снова уставился на тропу перед собой. На пути им попался еще один мост — вырезанный из слоновой кости. Почти все лебеди уплыли, но один еще следовал за ними, время от времени опуская голову в воду. В вольере по другую сторону тропы красноглазые зайцы-альбиносы смотрели на них, подергивая носом.

— Я хотел защищать тебя всегда. Еще когда мы были детьми.

Ее губы задрожали. Она хотела, чтобы он остановился, хотела видеть его лицо, но он продолжал идти вперед.

— Я знал, что ты будешь на суде, и думал лишь о том, как выжить. Чтобы тебе не пришлось смотреть, как я умираю.

— Ясин…

— Но каким же глупцом я был, когда верил, что смогу защитить тебя. Только не от нее.

Его голос стал жестким. Он так быстро перескакивал с одной темы на другую, что Зима уже устала волноваться.

— Ясин, о чем ты говоришь?

Он набрал воздуха в грудь. Они обошли весь пруд, и Зима наконец-то увидела Рю, который проснулся и бродил вдоль решетки. Ясин остановился, и Зима отвернулась от волка, внезапно встретив пристальный взгляд синих глаз.

— Она хочет убить тебя.

Зима вздрогнула — сначала от того, с какой горячностью он это сказал, а потом до нее дошел и смысл сказанного. Она должна была бы ужаснуться, но после того, как Левана изрезала ей лицо, она всегда ожидала чего-то подобного. Гораздо больше ее разочаровало, что Ясин пригласил ее сюда не для того, чтобы признаться в любви.

— За что? Что я сделала?

Ясин покачал головой, и на его лице вновь появилась глубокая печаль.

— Ничего. Просто народ тебя любит, и Левана наконец осознала, насколько сильно.

— Но я же все равно не смогу быть королевой, — сказала она. — Я не королевской крови. И никогда бы…

— Знаю. — Он смотрел на нее с сочувствием. — Но все это неважно. Она видит в тебе угрозу.

В ее ушах снова и снова звучали его слова: «Она хочет убить тебя, принцесса».

— Она сама тебе об этом сказала?

Он быстро кивнул. Яркие вспышки замелькали у нее перед глазами. Она оступилась и ухватилась за перекладину вольера Рю. Послышалось рычание, Рю ткнулся носом в ее руку. Она даже не заметила, как он подошел.

— Она приказала тебе это сделать…

Ясин виновато посмотрел на волка.

— Прости, принцесса.

Когда мир перестал вращаться, она подняла на него глаза, потом посмотрела в камеру над его плечом. Она редко обращала на них внимание, но сейчас вдруг подумала: а что, если мачеха наблюдает за ними прямо сейчас? Ждет, когда же наконец убьют ее падчерицу и спасут престол от воображаемой угрозы.

— Почему она так с тобой поступает?

Ясин усмехнулся так, будто кто-то ударил его в грудь, а он вынужден считать это забавным.

— Со мной? Ты серьезно?

Зима заставила себя выпрямиться. Вспоминая, как, затаив дыхание, ждала этой встречи, она подумала, какой наивной и глупой была.

— Да, — сказала она. — Как можно быть такой жестокой и попросить об этом именно тебя?

Его лицо смягчилось.

— Ты права. Это пытка…

На глазах Зимы показались слезы:

— Она угрожала тебе? Пригрозила кого-то убить, если ты этого не сделаешь?

Ясин промолчал. Зима глубоко вздохнула и вытерла слезы. Он не должен ей рассказывать. На самом деле неважно, кто это.

— Это эгоистично с моей стороны, но я рада, что это ты, Ясин. — Ее голос дрожал. — Я знаю, ты все сделаешь быстро.

Она пыталась представить, как это будет. Нож или пистолет? Она понятия не имела, что лучше. И не хотела знать. Ясин наверняка всю ночь думал об этом. И весь день. И боялся этой встречи так же сильно, как она ее ждала. Ее сердце рвалось на части, когда она думал о нем.

За спиной зарычал Рю.

— Зима…

Он так давно не называл ее по имени. Всегда — принцесса. Всегда — Ваше Высочество. Ее губы задрожали, но она сдержалась и не заплакала. Она не может так с ним поступить. Пальцы Ясина стиснули рукоять ножа. Это было настоящим мучением. Ясин страдал гораздо сильнее, чем на суде, чем тогда, когда его подвергли наказанию плетью. Она видела его в последний раз. Это был ее последний миг, ее последний вздох.

Политические игры и дворцовые интриги стали для нее пустым звуком. И она почувствовала себя по-настоящему смелой.

— Ясин, — произнесла она с улыбкой. — Ты должен знать. Я не помню ни минуты в моей жизни, когда бы я не любила тебя. Думаю, что такого никогда и не было.

Ураган чувств пронесся в его глазах. Но прежде, чем он успел хоть что-то сказать, прежде, чем попытался убить ее, Зима притянула его к себе и поцеловала.

Он ответил на поцелуй гораздо быстрее, чем она ожидала. Почти сразу, как будто ждал этого. Он схватил ее за бедра и притянул к себе так властно, что она уступила его напору. Наклонился, запустив руку в ее волосы, и прижал к клетке, впиваясь в ее губы неистовым, голодным поцелуем. Она приоткрыла губы навстречу ему. Горячее желание затопило ее, голова пошла кругом.

Ясин убрал руку с ее бедра. Зима услышала, как лязгнул нож, который он вынимал из ножен. Она задрожала и поцеловала его еще отчаяннее.

Рука Ясина соскользнула на ее талию, спустилась ниже… Он прижал ее к себе, будто хотел стать с ней одним целым. Расстегнув ворот его рубашки, Зима прикоснулась пальцами к его шее… Он издал короткий стон, но она не поняла, чего в нем больше — боли, желания или сожаления, а может быть, в нем было все сразу. Она почувствовала, как напряглась его рука. Его вес сместился, когда он вознес нож. Зима зажмурилась. Перевидав столько смертей за свою жизнь, она успела подумать, что ей достался не самый плохой способ умереть.

Его рука резко метнулась вниз, Зима охнула и открыла глаза. Их губы разомкнулись. За спиной у нее взвизгнул Рю и как-то обиженно заскулил. Синие глаза Ясина были полны сожаления. Зима попыталась отступить, но он крепко ее держал. Она не могла даже пошевелиться, зажатая между ним и клеткой. Над его плечом, под самым потолком мигал огонек камеры. Ее дыхание стало прерывистым, голова кружилась, и невозможно было понять, разобрать, где стук ее сердца, где — Ясина.

Ясин… Его щеки пылали, волосы были растрепаны. Ясин, которого она наконец осмелилась поцеловать. Ясин, который ответил на ее поцелуй. Но если она хотела увидеть в его глазах желание, то ее ждало разочарование. Он снова превратился в лед.

— Сделай мне одолжение, принцесса, — прошептал он, и его теплое дыхание коснулось ее губ. — Когда в следующий раз кто-нибудь скажет, что собирается тебя убить, не позволяй ему этого.

Она потрясенно смотрела на него. Что же он сделал?..

Колени Зимы подогнулись. Ясин подхватил ее и осторожно опустил, прижимая к решетке вольера. Ее рука коснулась чего-то теплого и мокрого, вытекающего из-под невысокого ограждения.

— С тобой все в порядке, принцесса, — пробормотал Ясин. — Ты в порядке.

— Рю? — ее голос дрогнул.

— Они подумают, что это твоя кровь. — Он говорил что-то еще, но она не понимала. — Жди здесь. Не двигайся, пока я не выключу свет. Поняла? Принцесса?

— Не двигаться, — повторила она шепотом.

Ясин отстранился, и она услышала, как он вытащил нож из тела Рю, и мертвый волк тяжело привалился к решетке. Ясин коснулся шрамов на ее щеке, заставил посмотреть ему в глаза, желая убедиться, что у нее не случился срыв и она его понимает. Но она видела только одно — теплая липкая кровь пропитала ее юбку, вытекла на тропинку, капала со стеклянного потолка, наполняла пруд.

— Зима!..

Она смотрела на Ясина, не в силах произнести ни слова. Нечто ужасное и несправедливое омрачило их поцелуй. Рю! Доверчивый, ни в чем не виноватый Рю…

— Пока свет не выключится, — повторил он. — Затем ты возьмешь с собой свою красноголовую подругу и сбежишь. Куда-нибудь подальше с этой чертовой игральной доски. — Ясин сжал ее руку. — А теперь притворись мертвой, принцесса.

Она осела, с облегчением подчинившись его приказу. «Они играют в какую-то игру. Как в детстве. Это просто игра, и кровь не настоящая, и Рю!..»

Она вытерла слезы, рыдания душили ее. Ясин прислонил ее к ограждению вольера и исчез. Тяжелые сапоги стучали, уходя прочь и оставляя за собой липкие следы.

Глава 29

Скарлет мрачно смотрела на пустую тропу. Ей казалось, что Зима ушла уже несколько часов назад, а посетителей сюда так поздно не пускали. Но эти правила определенно не распространялись на принцесс… Может быть, у Зимы свидание, о котором она давно мечтала? Но Скарлет чувствовала: что-то не так. Она могла поклясться, что слышала, как Рю выбрался из логова, но он до сих пор не пришел повидаться с ней, как делал это обычно. Еще она слышала шум, который напомнил ей блеяние козы во время забоя. Ее руки и ноги сразу заледенели, несмотря на то что в зверинце было тепло, а кофта застегнута на молнию.

Наконец послышались шаги. Скарлет вцепилась в прутья клетки. Как только показался гвардеец с ножом в руке, она поняла, что ее подозрения не беспочвенны. Сердце екнуло. Даже с такого расстояния она видела темные пятна на лезвии. И глубокое сожаление на лице Ясина.

Она так сжала прутья, что костяшки пальцев побелели.

— Что ты сделал? — спросила она, задыхаясь от ярости, которая рвалась наружу, но не находила выхода. — Где Зима?

Он подошел и встал рядом с клеткой, но Скарлет не отступила назад.

— Дай руку, — сказал он, присев рядом.

Она усмехнулась.

— Знаешь, что случается с теми, кто сует руки ко мне в клетку?

Ясин воткнул нож в мягкий мох и, прежде чем Скарлет успела отшатнуться, схватил ее за запястье и вывернул руку так сильно, что вспышка боли пронзила ее до самого плеча. Скарлет охнула, ее ладонь предательски разжалась. Это была не ментальная манипуляция, а старый подлый прием.

Скарлет попыталась освободиться, но не смогла вырваться из его железной хватки. Тогда она прижалась телом к клетке и попыталась вцепиться ногтями ему в лицо, но не дотянулась. Попыталась снова — он уклонился, затем отцепил ножны и перевернул их над ее ладонью. Оттуда прямо ей в руку выпал крошечный цилиндр. Ясин выпустил ее запястье. Пальцы Скарлет сомкнулись, сжимая цилиндр, и она метнулась в сторону.

— Вставишь это в слот системы безопасности лунного корабля и получишь королевский доступ. Дальше разберешься сама. Тут еще записано зашифрованное послание от твоего друга, но не смотри его сейчас. Подожди, пока не окажешься подальше отсюда.

— Что происходит? Что ты сделал?

Он убрал нож в ножны и… бросил его ей. Она вздрогнула от неожиданности, но поймала.

— В Артемизии найдешь Порт П, платформу 22. Повтори.

Ее сердце билось как сумасшедшее. Она смотрела на тропу, ожидая, что вот-вот увидит черные кудри, блестящее платье и грациозную походку Зимы…

— Повтори.

— Порт П, платформа 22, — она сжала рукоять ножа.

— Сначала вам нужно будет выбраться из зверинца. Зима знает дорогу. Мы сделаем все возможное для вашей безопасности, но постарайся не наделать глупостей. И как бы тебе ни хотелось убраться с Луны, даже думать об этом забудь — только привлечешь к себе внимание. Кроме того, маленький челнок не предназначен для полетов на большие расстояния. Действуй так, как будто тебе что-то понадобилось в РШ-9. Там вырос твой парень. Понимаешь?

— Нет.

— Просто улетайте из Артемизии. Порт П, платформа 22. Сектор РШ-9. — Он поднялся. — Когда увидишь принцессу, передай, что ей лучше поторопиться.

Скарлет снова внимательно на него посмотрела, не совсем понимая — какую принцессу? Зиму? Это ей лучше поторапливаться? Но вдруг поняла, что он говорил о другой принцессе. Он имеет в виду Селену. Золу.

Ясин обошел клетку, приложил палец к сканеру на двери, набрал код. Скарлет услышала, как щелкнул замок, отдвинулся засов. Ее нервы гудели от напряжения.

— Сосчитай до десяти. — Не глядя на нее, Ясин пошел прочь.

Ей хотелось сразу распахнуть дверь и броситься на поиски Зимы, но она сдержалась. Ее руки дрожали. Ясин дал ей оружие и возможность бежать. Она не понимала, что происходит, но что-то ей подсказывало, что жалкие десять секунд ожидания ее не убьют.

Четыре. Спрятала маленький цилиндр в карман кофты. Пять. Сунула нож сзади за пояс рваных грязных джинсов. Шесть. Снова подползла к решетке, прижалась лицом к прутьям. Семь. Крикнула: «Зима!..» Восемь. Свет выключился, все погрузилось во тьму.

Скарлет застыла. Это чтобы им легче было сбежать? Это и есть помощь? Это… О, камеры! Задыхаясь от волнения, Скарлет проверила, надежно ли спрятан нож, и толкнула дверь.

Она выбралась из клетки и, держась за прутья, поднялась на ноги и шагнула на мягкий мох. Ноги едва держали ее. Скарлет решила сначала узнать, жива ли принцесса. А потом найти этот чертов порт П.

— Зима? — шипела она, ковыляя по тропе. Вольер оказался дальше, чем она помнила. Наконец, она коснулась рукой ограждения и пошла вдоль него.

— Рю?

Она не слышала волка, и это было странно. Под стеклянным потолком переплетались лианы, а выше она видела россыпь мерцающих звезд. Вскоре глаза Скарлет привыкли к их тусклому свету. Завернув за угол, она различала лишь тени деревьев, ветви над головой и свою руку перед самым лицом. Она прищурилась. Впереди что-то белело. Это могло быть любое животное из тех, что содержались в зверинце, но интуиция подсказывала Скарлет, что это такое на самом деле. Вернее, кто.

— Зима! — Она бросилась вперед, ведя рукой вдоль ограждения. Смутные очертания обрели форму, и Скарлет увидела принцессу, привалившуюся к решетке. Вокруг нее расплывалось темное пятно. — О, нет! Нет! Принцесса!

Она опустилась на колени, откинула голову Зимы и стала искать пульс на шее.

— Стены кровоточат… — Услышав шепот, Скарлет с облегчением вздохнула. Нащупала пульс: сердце принцессы билось ровно.

— Куда ты ранена?

— Кровь повсюду… так много крови…

— Зима, скажи, куда он тебя ранил? — Скарлет осмотрела руки принцессы, плечи, живот. Кровь вытекала откуда-то из-под нее. — Он ударил тебя в спину?

— Он убил Рю! — Скарлет оцепенела, а принцесса зарыдала, упав ей на грудь. — Он пытался защитить меня.

Скарлет не поняла, кого Зима имела в виду — волка или гвардейца.

— С тобой все в порядке, — сказала она, обращаясь скорее к себе самой, и огляделась. Зверинец тонул во тьме, но она слышала журчание водопада, шорох маленьких лапок, шелест листьев, потревоженных неизвестным существом, которое сновало где-то поблизости. Она разглядела белый мех за спиной Зимы, и ее сердце сжалось. Но она запретила себе думать об этом. Горевать она будет потом (как и тогда, когда случилось несчастье с ее бабушкой), а сейчас нужно вывести отсюда принцессу.

Мозг Скарлет работал как бешеный. У входа в зверинец стоят гвардейцы, и наверняка они что-то заподозрят, если принцесса Зима не пройдет мимо них обратно. Возможно, Ясин успел сочинить для гвардейцев какую-нибудь отговорку, но Скарлет все равно не собиралась соваться в центральную часть дворца.

Она посмотрела дальше, за вольер Рю, и различила смутные очертания двери, которая выходила в коридор, к помещениям, где кормили животных и чинили клетки. Ясин предложил им этот путь. Скарлет раздражала его надменность, но других причин сомневаться в нем у нее не было.

— Пойдем, — она помогла Зиме встать.

Принцесса посмотрела на свои руки и начала дрожать.

— Кровь…

— Да, да, я уже поняла, стены кровоточат. Смотри вон туда. Приглядись, — Скарлет схватила Зиму за локоть и развернула ее. — Видишь дверь? Туда мы и направляемся. Давай, я тебя подсажу.

Она сцепила руки, но Зима не двигалась.

— Зима, даю тебе пять секунд. Решай: ты пойдешь со мной или остаешься с мертвым волком и кровоточащими стенами. Тебе все ясно?

Зима ошеломленно посмотрела на нее, а потом кивнула. Или просто уронила голову. Но Скарлет подумала, что этого ей вполне достаточно, и она готова считать это согласием.

— Хорошо. Тогда вставай сюда и лезь через ограждение.

Принцесса сделала, как велела ей Скарлет. Правда, очень неуклюже, что было на нее совсем не похоже. Когда Зима свалилась в вольер Рю, Скарлет вдруг с удивительной ясностью осознала, что происходит. Гвардеец помогает им сбежать. И они убегают.

Адреналин закипел в ее венах. Она еще раз проверила нож, ухватилась за верхнюю перекладину и подтянулась. Тихо вскрикнув, она приземлилась по ту сторону ограждения, тут же вскочила на ноги, побежала к двери. Дверь открылась, сигнализация молчала. Скарлет оглянулась и увидела, что Зима стоит, склонившись над мертвым Рю. Но она не успела ее окликнуть: принцесса подняла голову, вытерла окровавленные ладони о юбку и поспешила за ней.

Глава 30

В коридоре было темно. Скарлет замерла, прислушиваясь: ни шагов, ни голосов, кругом стояла тишина, и только из зверинца доносился приглушенный щебет птиц. Запах напомнил ей о ферме — пьянящее сочетание корма, сена и навоза. Она попыталась сообразить, где они находятся. Если идти прямо, то они попадут в глубь зверинца. Если свернуть налево, можно попасть во дворец — хорошо еще, если в комнаты слуг. Одной рукой ощупывая стену, другой Скарлет держала Зиму за руку и вела за собой. Ведя рукой вдоль закрытых дверей, Скарлет считала их, пытаясь вспомнить все, что знала о зверинце. Здесь, кажется, держат оленя. А здесь — снежного барса. Или песца?

Они свернули за угол, и Скарлет заметила вдалеке тусклый мерцающий огонек. Приблизившись, она увидела встроенную в стену панель управления. С ее помощью в зверинце контролировали свет, температуру и автоматические кормушки. Рядом находилась едва заметная дверь. Скарлет нажала кнопку, от всей души надеясь, что они не попадут ко льву. Но ничего не произошло. Чертыхнувшись, Скарлет снова нажала кнопку. Ничего. Вдруг панель управления загудела, а наверху вспыхнула бегущая строка: «Скарлет, будь осторожна».

От изумления она открыла рот.

— Что…?

Но не успела она задать вопрос, как замок щелкнул. Дрожа, она потянулась к ручке, и дверь открылась.

Вздрогнув от яркого света, она прижалась к стене и потянула Зиму за собой, но путь был свободен. Если бы Скарлет пришлось гадать, как выглядит коридор для прислуги, то она описала бы его именно так — прямой и узкий.

Она снова прислушалась, но ничего не услышала. Посмотрела наверх, и сердце чуть не выпрыгнуло из груди. На потолке вращалась камера, сканируя весь коридор. Но как только Скарлет заметила ее, камера застыла. Огонек стал тускнеть и погас. Потрясенная Скарлет выглянула в коридор, и в пятидесяти шагах от двери увидела вторую камеру, тоже отключенную.

Что там говорил Ясин насчет безопасности? Но… как ему это удается?

Схватив Зиму за руку, Скарлет потянула ее в коридор.

— Ты знаешь, где мы?

— Рядом с крылом для гостей.

Уже кое-что… По крайней мере ясно, что они не заблудились.

— Попытаемся добраться до порта П в Артемизии. Ты знаешь, где это?

— П… — пробормотала Зима. — П — пытки. Планета. Папа. Правитель. — Она подумала еще минуту. — П — это побег.

— И еще — полная беспомощность, — простонала Скарлет.

— Нет, не подходит.

Скарлет посмотрела на нее, и принцесса замолчала. Сзади ее юбка была испачкана кровью. Руки, ноги и даже лицо тоже были в крови. Оглядев себя, Скарлет заметила, что и сама вся в красных пятнах. И это бросается в глаза.

— Зима, я спрашиваю про доки, — сказала она, сердито глядя на принцессу. — Так ты знаешь, где они или нет?

Принцесса нахмурилась и прижала руки к окровавленным щекам, Скарлет показалось, что она сейчас заплачет.

— Нет. Да. Я не знаю. — Ее дыхание стало частым, плечи начали вздрагивать.

— Принцесса… — предупредила Скарлет.

— Я думаю. Доки… да, доки. С грибами.

— Грибами?

— И с танцующими тенями. Порт П. П — это побег.

— Да, П — это побег, — Скарлет почувствовала, как надежда ускользает сквозь пальцы. Похоже, все срывалось. — Как туда попасть?

— Мы пойдем по рельсам до конца города.

— По рельсам. Хорошо. Как до них добраться?

— Пойдем вниз, вниз, вниз…

Скарлет чувствовала, что ее терпение сейчас лопнет.

— Как спуститься вниз?

Зима покачала головой, янтарные глаза наполнились сожалением. Скарлет одновременно хотелось обнять ее и придушить.

— Прекрасно. Я сама выясню. Пошли. — Она устремилась по коридору, надеясь, что на пути попадется лестница или лифт. Слуги ведь должны перемещаться быстро? Значит, что-нибудь найдется, обязательно найдется…

Она завернула за угол и взвизгнула, чуть не столкнувшись с девушкой-служанкой, которой на вид было не больше четырнадцати лет. Зима налетела на Скарлет, и та схватила ее за руку. Кровь стучала в ушах. Служанка посмотрела на Скарлет, перевела взгляд на принцессу, измазанную в крови, и присела в реверансе, сжимая в руках постельное белье.

— В-Ваше Высочество… — заикалась она.

Стиснув зубы, Скарлет толкнула девушку к стене и приставила ей нож к горлу. Служанка пискнула и уронила белье на пол.

— Нам нужно попасть к рельсам, которые ведут в доки. Кратчайшим путем. Немедленно.

Девушка затряслась, ее глаза округлились.

— Не бойся, — сказала Зима певучим, нежным голосом. — Она не сделает тебе больно.

— Еще как сделаю. Как нам попасть в доки?

Служанка показала пальцем:

— Вниз по тому проходу, потом направо. Ступени ведут к челночной платформе.

Скарлет выхватила белую скатерть из упавшего на пол белья и, не оглядываясь, потащила Зиму по коридору.

В конце он расходился в две стороны. Скарлет повернула направо, и они вышли на ярко освещенную лестницу. Дверь за ними закрылась. Скарлет развернула скатерть и замотала в нее принцессу, пытаясь соорудить подобие плаща, чтобы спрятать кровь и слишком узнаваемую внешность Зимы. Потом опять схватила ее за руку и поспешила вниз по ступеням. Когда они добрались до второго пролета, стены вокруг стали серо-коричневыми, из грубого камня. Скарлет и Зима оказались под землей, в дворцовых подвалах.

Спустившись еще на три этажа, они вышли на ярко освещенную платформу. Вдоль нее, теряясь вдали, тянулись магнитные рельсы. Скарлет подошла к выступу, посмотрела по сторонам и заметила вторую дверь под стрельчатым проемом, отделанную фосфоресцирующей плиткой. Вход во дворец разительно отличался от убогого входа для слуг.

Что-то щелкнуло, магниты загудели. Сердце в груди Скарлет подпрыгнуло, и она прижала Зиму к стене. Челнок, похожий на пулю, вылетел из туннеля и подъехал к платформе. Скарлет держалась спокойно, надеясь, что их никто не заметил.

Дверь челнока с шипением поднялась и оттуда, хихикая, выпорхнула аристократка в изумрудно-зеленой тоге, украшенной павлиньими перьями. Следом вышел мужчина в тунике, расшитой рунами, как у магов. Он ущипнул женщину, та взвизгнула и замахала руками.

Скарлет не дышала, пока они не скрылись в дверях, и смех не смолк.

— Он ей не муж, — прошептала Зима.

— Какая разница, — Скарлет бросилась к челноку. — Откройся!

Челнок не двигался. Дверь не открывалась.

— Откройся, куча хлама! — Скарлет попыталась открыть дверь силой. Ее изувеченный палец запульсировал от боли, впервые за несколько дней. — Ну же, давай! Да что не так с этой штукой? Как нам…

Дверь вдруг открылась, и Скарлет едва не упала. Механический голос объявил: «Челнок отправляется в порт П». Мурашки побежали у Скарлет по коже, но она втолкнула Зиму внутрь. Молча поблагодарив невидимого помощника, Скарлет рухнула на скамью и дверь закрылась. Когда челнок помчался вперед, Зима прошептала:

— Это побег…

Скарлет вытерла влажный лоб грязным рукавом. Почувствовав, что паника отступает, она спросила:

— Что там случилось? В зверинце?

В глазах Зимы вспыхнул огонь и тут же угас.

— Королева послала Ясина убить меня, — сказала она, — а он убил Рю.

Скарлет расстегнула кофту, пытаясь охладить горящую кожу.

— Почему королева хочет убить тебя?

— Она считает, что я угрожаю ее власти.

Скарлет хмыкнула:

— Серьезно? Она тебя вообще слышала?

Зима вопросительно посмотрела на нее.

— Ты же чокнутая, — пояснила Скарлет. — А это не совсем то, что нужно, чтобы быть королевой. Только без обид.

— Я не могу быть королевой, потому что я не королевского происхождения. Ее Величество всего лишь моя мачеха. Мы с ней не одной крови.

— Верно, ведь это для правителя важнее всего.

В Союзе Земли было две монархии — в Объединенном Королевстве и в Восточном Содружестве, но Скарлет выросла в Европе, где демократия держалась на системе разделения властей, на избирательных бюллетенях и региональных представителях. Она считала, что страны Союза, вероятно, выбрали правильный путь, раз на всей планете уже сто двадцать шесть лет царит мир. Но Луне все было не так. В их системе явно был какой-то дефект.

Челнок начал сбавлять скорость. Скарлет посмотрела в окно и увидела, что каменные стены пещеры расступились и они оказались на огромном оживленном космодроме. Плиточный пол светился, отбрасывая на стены тени множества кораблей. В огромный переполненный людьми док выходило еще множество магнитных путей и по ним все время прибывали новые челноки. На одной из веток выгружали продовольствие и товары из внешних секторов. Вокруг раздавались разные команды и приказы, которые звучали так, будто их отдавали на незнакомом языке.

— Платформа 22, — повторила Скарлет, когда открылась дверь челнока. И напомнила Зиме: — Постарайся не привлекать внимания.

Зима посмотрела на нее абсолютно нормальным взглядом, даже с легкой усмешкой. М-да, пожалуй, она права. Они обе в грязи и крови; Зима — всенародно любимая принцесса Луны, она прекраснее, чем букет роз и безумнее, чем безголовый цыпленок. Если никто не обратит на них внимания, это будет чудом.

— Ты ведь можешь использовать чары, — сказала Скарлет.

Зима отвернулась, веселый блеск в ее глазах погас.

— Нет, не могу. — С этими словами она шагнула на платформу.

Скарлет последовала за ней, радуясь, что не видит здесь никого в богатых нарядах и причудливых головных уборах. Тут занимались торговлей и доставкой грузов, порт П не был предназначен для развлечения знати. Но это вовсе не означало, что им тут ничто не угрожает. Она видела, что многие рабочие останавливаются и смотрят в их сторону.

— Вернее, не хочешь, — уточнила Скарлет.

— Да, не хочу, — подтвердила принцесса.

— Тогда хотя бы иди, не поднимая головы, — Скарлет поправила скатерть на голове Зимы, и они двинулись дальше.

Порт был огромным. По обе стороны вдаль убегали ряды темных ниш под номерами, высеченными в камне. Скарлет смотрела на контейнеры и ящики, мимо которых они проходили. Ее внимание привлекли слова:

«Боеприпасы для стрелкового оружия

Назначение: Лунный полк 51, отряд 437

Таум Лайт, Альфа Ганус».

Рядом стоял штамп: «Дислокация: Рим, Италия, Европа, Земля».

Это было оружие, которое должно было укрепить военную мощь Луны на Земле. «Не реагировать», — приказала себе Скарлет, сжимая кулаки. Хотя единственное, чего ей сейчас хотелось — сжечь все эти ящики. Но она снова приказала себе: «Не реагировать!»

Стараясь дышать ровнее, Скарлет шла вперед, Зима — за ней по пятам. На стене слева она увидела пометку «П7», а справа — «П8». Почти пришли. Она собрала всю волю в кулак, чтобы не броситься бегом к платформе 22.

— Вам нужна помощь?

К ним шагнул рабочий в грязном комбинезоне. Они остановились.

— Что вы… — Он осекся, глядя на Зиму. — Я… Прошу прощения, Ваше Высочество?!.

Зима подняла глаза, и мужчина покраснел.

— Это вы!.. — выдохнул он. — Чем я могу помочь, Ваше Высочество?..

Скарлет рассердилась: до сих пор их никто не заметил, а теперь он мог выдать их в любой момент. Она схватила его за руку, прежде чем он успел поклониться.

— Ее Высочество не желает, чтобы на нее таращились. Если хочешь помочь, проводи нас к платформе 22.

Теперь мужчина выглядел испуганным, но все-таки кивнул. Может быть, он решил, что она ученик мага?..

— Д-да, конечно!.. Это прямо, вон туда. Идите за мной…

Скарлет отпустила его и бросила холодный взгляд на Зиму, призывая снова спрятать лицо. Мужчина провел их мимо грузовых платформ, загроможденных ящиками. По дороге он задумчиво чесал голову и дважды оглянулся через плечо.

— Что-то не так? — в голосе Скарлет звучала сталь.

— Н-нет. Простите.

— Тогда прекрати на нее таращиться.

Мужчина открыл рот, и Скарлет подумала, что ему хочется спросить про кровь и грязь или узнать, что Зима делает в доках, но он молча закрыл рот и опустил голову.

Некоторые ниши, мимо которых они проходили, были закрыты металлическими воротами, но большинство были открыты, и внутри виднелись состыкованные корабли.

— Видишь? — прошептала Зима. — Грибы и танцующие тени.

Скарлет посмотрела туда, куда она указывала. Тени космических кораблей на стенах и правда чем-то напоминали танцующие грибы. Ну или что-то вроде. Если наклонить голову и прищурить правый глаз.

— Платформа 22, Ваше Высочество.

Скарлет посмотрела на номер над дверью и на челнок внутри. Это был двухместный шаттл, украшенный золотым королевским гербом.

— Спасибо, — поблагодарила Скарлет. — Это все.

Мужчина нахмурился.

— Вам… вам понадобится провожатый, чтобы вернуться обратно?

Скарлет покачала головой и снова взяла Зиму под локоть, но, сделав несколько шагов, остановилась.

— Никому не говори, что видел нас, — велела она мужчине. — Но если кто-то спросит, скажи им, что мы использовали чары, чтобы подчинить тебя и заставить нам помогать. Ты понял?

Взгляд его круглых глаз метнулся к Зиме. Принцесса улыбнулась, и его лицо стало пунцовым.

— Мне кажется, так оно и было, — пробормотал он.

Закатив глаза, Скарлет повела принцессу к кораблю. Прежде чем открыть дверь со стороны пилота, она убедилась, что мужчина ушел, затем втолкнула Зиму в кабину.

— Подвинься, если не собираешься вести челнок сама.

Зима молча пересела. Скарлет вынула нож из-за пояса и положила между ними. Герметичная дверь кабины тут же отрезала их от шума в доках.

Скарлет выдохнула, стараясь унять дрожь в руках и сосредоточиться на панели управления, которая расплывалась у нее перед глазами. Она осмотрела кабину, отметив, что тут устроено так же, как на корабле, на котором она летала с пятнадцати лет, а что — нет.

— Я смогу это сделать, — прошептала она, коснувшись пальцами главного экрана. Он вспыхнул, и тут же всплыла надпись: «Безопасный доступ не активирован». Она уставилась на сообщение. Перечитала его четыре несколько раз, прежде чем до нее дошел смысл. Подсознательно Скарлет ожидала, что их невидимый помощник взломает защиту корабля и запустит двигатель. Но когда ничего не произошло, она вспомнила про цилиндр, который дал ей Ясин. Она вынула его из кармана, сняла колпачок и, затаив дыхание, вставила в слот системы безопасности.

На экране поверх сообщения закрутилась иконка ожидания. Она крутилась и крутилась. Желудок Скарлет свело, капля пота скатилась по шее.

Наконец появилось сообщение: «Доступ разрешен. Добро пожаловать, королевский гвардеец Ясин Клэй».

Скарлет вскрикнула от облегчения. Нажала несколько переключателей. Двигатель загудел, корабль уверено поднялся на магнитной тяге. Скарлет увидела, что несколько грузовых кораблей направляются к шлюзу — герметичной камере, разделявшей порт и открытый космос. Они могли проскользнуть следом, и никто не остановил бы королевский корабль, никто не спросил бы даже…

— Подожди, — сказала Зима, когда Скарлет направила челнок вперед.

Сердце Скарлет упало.

— В чем дело? — спросила она, беспокойно оглядывая порт в поисках мага, стражи или еще какой-нибудь угрозы.

Зима наклонилась и застегнула ее ремень безопасности.

— Безопасность прежде всего, дорогая подруга. Мы — хрупкие создания.

Глава 31

Зима зачарованно следила, как руки Скарлет уверенно летают над мерцающей панелью управления. Огромные железные ворота с грохотом захлопнулись. Теперь они были заперты в герметичной камере с дюжиной других кораблей, ожидающих вылета из подземного порта Артемизии. Зима посмотрела назад, на сомкнувшиеся за ними двери — такие древние на вид, словно они были тут еще до колонизации Луны. Сейчас они отделяли ее от порта, города, дворца. И от Ясина.

Скарлет нервничала, барабаня пальцами по панели.

— Сколько времени это займет?

— Не знаю. Я выезжала из Артемизии только через магнитные туннели.

— Они ведь просто закрыли двери, верно? — Скарлет подняла руку над головой и переключила несколько тумблеров. Свет внутри корабля погас. — Будет плохо, если кто-нибудь случайно узнает тебя. Все решат, что я тебя похитила.

— Ну, в каком-то смысле это так и есть.

— Вовсе нет! Я спасаю тебя от твоей ненормальной мачехи. Это совсем другое дело.

Зима посмотрела на соседние корабли: большинство из них были грузовыми. Она подумала, как много боеприпасов, как много солдат они везут на Землю. Но большинство кораблей все-таки были грузовыми и направлялись во внешние сектора, чтобы отвезти туда необходимые товары и забрать то, что должны было быть доставлено в столицу. Ведь лететь — гораздо быстрее, чем ехать на магнитном челноке.

— Мы летим на Землю?

Скарлет нахмурилась.

— Ясин сказал, что челнок туда не долетит. И велел отправляться в сектор РШ-9.

Ясин, смелый Ясин, он всегда защищал ее! А она его покинула…

Скарлет теребила грязный потертый шнурок на кофте.

— Он сказал, что в секторе, куда мы летим, вырос Волк. Возможно, его семья все еще там.

Зима провела пальцами по своему ремню и тихонько пропела:

— Земля сегодня полная, и волки воют у-у-у…

— Нам нужен союзник. Кто-то, кому мы можем доверять. Может быть, удастся уговорить родителей Волка спрятать нас. Дать нам укрытие, пока мы не придумаем план получше, и… Во имя всех звезд, почему нас так долго не выпускают?!

Зима, моргнув, посмотрела на нее.

— У-у-у?

Скарлет фыркнула.

— Ты можешь сосредоточиться? Мы должны найти место, чтобы спрятаться от королевы.

— Она найдет нас где угодно. Мы нигде не будем в безопасности.

— Не говори так. Народ ведь любит тебя, верно? Они защитят тебя. Защитят нас.

— Я не хочу никого подвергать риску.

— Зима, немедленно прекрати так думать. Рассуждай теперь как тот, кто должен выжить любой ценой.

Зима судорожно вздохнула, завидуя пламени, горевшему внутри Скарлет. Себя она чувствовала пустой и холодной. Готовой вот-вот развалиться на части.

Скарлет сунула шнурок толстовки в рот и стала грызть пластиковый конец.

— РШ-9, — пробормотала она под нос. — Что это вообще значит, РШ-9?

— Реголитовая Шахта, Сектор 9. Там опасно.

— Опасно? В каком смысле?

— Реголитовая болезнь. Многие от нее умирают.

Губы Скарлет изогнулись.

— Похоже, это то самое место, где Левана не станет тебя искать.

Скарлет коснулась экрана и развернула карту.

— Отлично.

Массивные двери перед ними начали медленно раздвигаться, исчезая в черных каменных стенах пещеры. В проем полился слабый свет.

— Скарлет?

— Что? — Скарлет выдохнула. — Ну, наконец-то.

Когда проем стал больше, Зима увидела, что они находятся в пещере, вырубленной в стене кратера, а снаружи простирается каменистая лунная пустыня. Острые зубья камней и изрытая вмятинами поверхность выглядели столь же неприветливо, как и черная дыра.

— Ясин спас нас обеих, — прошептала она, чувствуя боль в груди.

Скарлет фыркнула и направила челнок вперед, встав вровень с соседними кораблями. Впереди пылали двигатели чужих звездолетов, несущихся к выходу в открытый космос.

— Он мог бы дать чуть больше информации, но… да, ты права. Напомни мне, чтобы я потом его поблагодарила.

— Левана убьет его. — Зима опустила глаза и увидела кровь, засохшую под ногтями, размазанную по платью, забрызгавшую туфли. Она моргнула, и пятна крови стали просачиваться сквозь ткань и расползаться все шире.

Она вздохнула. Принцесса, на самом деле ничего этого нет.

— Уверена, он остался неспроста, — сказала Скарлет. — Наверняка у него есть план.

Их челнок выплыл наружу, и перед ними открылась целая галактика. На губах Скарлет заиграла торжествующая улыбка.

— Вот так!

Скарлет коснулась панели управления, двигатель загудел; Зима оглянулась в последний раз. Рывок — и они взмыли вверх. Зиме показалось, что ее желудок перевернулся. А Скарлет рассмеялась, когда стеклянный купол над Артемизией оказался под ними, становясь все меньше и меньше и…

Зима всхлипнула и прижала руку к губам.

— Эй-эй, давай-ка без этого, — сказала Скарлет, не пытаясь скрыть ликование. — Мы сделали это, Зима! И я уверена, что с Ясином все будет в порядке. Он — крепкий орешек.

Зима сидела, вывернув шею так, что ее начало ломить, но она продолжала смотреть на Артемизию, хотя дворец и остальные здания уже слились в одно, а мерцающие огни постепенно исчезали под куполом.

— Она убьет его.

— Знаю, ты волнуешься, но послушай… Мы выбрались из этого забытого звездами города. Мы живы и свободны, так что перестань киснуть.

Зима прижалась щекой к спинке кресла. Подступили слезы, но она сдержалась и не заплакала. Они долго молчали, потом она почувствовала, как Скарлет взяла ее за руку.

— Прости, — сказала Скарлет. — Это несправедливо. Я знаю, что он тебе нравится.

— Я люблю его, как люблю свою фабрику по производству тромбоцитов.

— Свою — что?..

— Например, сердце. Тело. Я люблю Ясина, каждую его клеточку.

— Прекрасно, ты его любишь. Но, он ведь знал, что делает…

— Он защищал меня, — прошептала Зима. — Он всегда защищал меня.

Она вздрогнула, неожиданно почувствовав запах крови. Посмотрела вниз и задохнулась.

— Что? Что случилось?! — забеспокоилась Скарлет.

Зима оттянула ткань платья спереди. Сквозь блестящую белую ткань просачивалась кровь, окрашивая ее темно-красным. Даже скатерть, которую они взяли во дворце, пропиталась кровью. Запах был настолько густой, что она ощущала его во рту.

— Зима?

— Н-нет, ничего, — запнулась она, пытаясь внушить себе, что все исчезло. Но кровь стекала по ногам…

— У тебя галлюцинации, да?

Зима откинулась на спинку кресла, стиснула ремень в руке. Это все в твоей голове, принцесса. Это не по-настоящему.

— Я в порядке. Это скоро пройдет.

— Слушай, — спросила Скарлет, — а почему ты не пользуешься чарами? Почему позволяешь сводить тебя с ума?

— Я не буду этого делать, — с трудом произнесла Зима.

— Да я уже поняла. Но почему?

— Это жестокий дар. Я жалею, что родилась с ним.

— Но ты родилась с ним. Послушай, Зима. С тобой творится черт знает что. Почему бы тебе просто… ну, не знаю… не заставить меня думать, что у тебя рыжие волосы или еще что-нибудь в этом духе? Что-нибудь безвредное?

— Это не бывает безвредным.

Зима чувствовала, что ремень душит ее, и вцепилась в него.

— Если бы у меня был дар, — продолжала Скарлет, не догадываясь ни о пятнах крови, ни о ремне, который в этот момент душил Зиму, — уж я бы им показала… Посмотрела бы, как они запрыгают.

Ладони Зимы взмокли и стали липкими от крови.

— Мой дед был лунатиком, — сказала Скарлет. — Я никогда его не видела, но знаю, что он умер в приюте для умалишенных. Думаю, с ним случилось то же, что и с тобой теперь происходит. Но у него были причины — ему пришлось бежать на Землю и скрывать, что он лунатик. Но ты? Почему ты так с собой поступаешь? Кому от этого лучше?

— Главное, чтобы не было хуже.

— Но тебе хуже! Почему ты не можешь просто… делать хорошее с помощь дара?

Зима рассмеялась, невзирая на мучившие ее галлюцинации.

— Все думают, что делают хорошее. — Ее голова поникла, она смотрела на Скарлет затуманенными глазами. — Моя мачеха могущественна не только потому, что люди боятся ее, но и потому, что может заставить любить себя, когда ей это нужно. Мы думаем, что если делаем только хорошее, то мы и сами хорошие. Можно заставить людей быть счастливыми. Можно подарить им спокойствие, блаженство или любовь, и, наверное, это хорошо. Но мы не видим, что ложь жестока сама по себе.

Корабль задрожал, набирая скорость. Луна под ними казалась размытой.

— Когда-то, — продолжила Зима, с трудом выговаривая слова, — когда-то я всем сердцем верила, что делаю добро. Но ошиблась.

Скарлет бросила на нее быстрый взгляд и снова стала смотреть в иллюминатор.

— И что произошло?

— Одна наша служанка хотела покончить с собой. Я ее остановила. Внушила ей, что она счастлива, и была уверена, что помогаю ей. — Дыхание принцессы стало прерывистым, но она продолжала говорить, надеясь, что галлюцинации отступят, если не обращать на них внимание. — Но я лишь продлила ее страдания. Эймери был ею очень увлечен и все время преследовал.

Скарлет затихла, Зима не смела поднять на нее глаза.

— Она повторила попытку самоубийства, и на этот раз ей это удалось. Только тогда я осознала, что вовсе не помогла бедняжке, — она с трудом перевела дух. — В тот день я поклялась никогда больше не манипулировать людьми. Даже если буду верить, что делаю это во благо — кто я такая, чтобы решать, что хорошо для других, а что плохо?

Ремень еще туже сдавил грудь Зимы, впился в ребра. Кровь лилась ручьями. Скоро она будет плескаться вокруг лодыжек. Ремень перережет ее пополам, как бритва. Зима закрыла глаза.

Останься со мной, принцесса.

Прервав тягостное молчание, Скарлет пробормотала:

— Мне кажется, что должен быть способ управлять даром без… всякого такого.

Ремень затянулся, выдавив весь воздух из легких Зимы. Всхлипнув, она откинула голову, чтобы он не давил на горло.

— Что такое… Зима?!

Звезды заплясали у нее перед глазами. Легкие горели, кровь струилась по волосам, впитывалась в ремни. Зима перестала сопротивляться и повалилась вперед, повиснув на ремнях. Скарлет выругалась, но голос ее казался далеким и приглушенным.

Зиме показалось, что чьи-то руки откинули ее обратно на спинку кресла, нащупали пульс на шее. Она слышала свое имя, но звук шел издалека, пытаясь пробиться сквозь мириады звезд. А потом все исчезло… Несколько громких щелчков, ремень смотался, и Зима упала на руки Скарлет. Обе повалились на центральную панель управления. Скарлет пыталась поднять голову принцессы и сделать ей искусственное дыхание, и в то же время она должна была вести корабль, чтобы не налететь на одну из лунных вершин.

Воздух хлынул в легкие Зимы. Она вдохнула, жадно глотая его. Горло все еще жгло, но боль в груди исчезла вместе с галлюцинациями. Она закашлялась и заставила себя открыть глаза. Кровь исчезла, только на юбке остались засохшие коричневые пятна — следы гибели Рю.

— Ты в порядке? — взволнованно спросила ее Скарлет.

Зима посмотрела на ее растерянное лицо, все еще чувствуя головокружение, и прошептала:

— Ремень пытался меня убить.

Проведя рукой по волосам, Скарлет вернулась в кресло пилота. В иллюминаторе показались шесть далеких куполов. Они постепенно приближались и становились все больше. Внизу медленно проступали едва различимые здания.

— Ремень ничего не делал, — проворчала Скарлет. — Это все в твоей голове — вот где беда.

Зима начала хихикать, но вскоре смех оборвался и она всхлипнула.

— Т-ты права, — заикаясь, произнесла она. Ей слышался голос Ясина: «Останься со мной, принцесса. Останься со мной…»

Но она была уже так далеко.

* * *

— Моя королева, у нас были кое-какие проблемы с системой видеонаблюдения. Внезапный сбой питания по всему дворцу.

Левана стояла у огромных окон залитого светом зала и слушала ежедневный отчет мага третьей степени, хотя не так внимательно как обычно. Мысли в ее голове путались и мешали сосредоточиться. Несмотря на то что были задействованы все ресурсы, а команда специалистов по безопасности круглосуточно просматривала каждый кадр, снятый камерами во внешних секторах, Линь Зола со своей компанией все еще не была обнаружена. Свадебные приготовления шли своим чередом, но Левана была в такой ярости, что даже ни разу не видела своего будущего супруга с тех пор, как он приехал.

Теперь еще и из-за Зимы приходилось нервничать. Неблагодарная дрянь, принцесса только и делала, что позорила королеву с того самого дня, как Левана вышла замуж за ее отца. Если Ясин сделает все, как было приказано, то больше ей никогда не придется слушать бессмысленное бормотание Зимы. Не нужно будет защищать глупую девчонку от насмешек двора. И видеть, как эту девчонку провожают взгляды, полные вожделения.

Левана хотела, чтобы принцесса умерла. Она хотела избавиться от обиды, которая так долго ее терзала. У нее должна, наконец, начаться новая жизнь — без этой обузы, которая тянула ее вниз, напоминая о болезненном прошлом.

Но если Ясин не выполнит свое обещание… Левана не потерпит еще одного промаха.

— Моя королева?

Левана повернулась к магу:

— Да?

— Техники ждут ваших указаний. Им потребуется час или два, чтобы определить источник сбоя системы и устранить неисправность. Возможно, понадобится на время отключить часть системы.

— Отвлечет ли это их от поисков киборга?

— Да, Ваше Величество.

— Тогда это подождет. Найти киборга — первоочередная задача.

Маг поклонился.

— Мы будем докладывать вам о ходе поисков.

Эймери указал на дверь.

— Это все. Спасибо за отчет.

Маг удалился, но когда двери лифта открылись, оказалось, что в кабине стоит человек. Левана увидела Ясина Клэя. На его лице читалось отвращение, которое обычно он тщательно скрывал. Взгляд Леваны скользнул по его рукам — они были в крови. Засохшее темное пятно виднелось на колене.

Ясин вышел из лифта, но Джеррико остановил его.

— Сэр Клэй? — вопросительно сказала Левана.

— Приказ исполнен. — Его тон передал весь ужас, который скрывался за этими простыми словами.

Улыбка тронула губы Леваны. Она отвернулась, чтобы скрыть ее, проявив тем самым великодушие.

— Знаю, тебе это далось нелегко, — она надеялась, что в ее голосе звучит сочувствие. — Я знаю о том, что был к ней привязан, но ты поступил так, как было нужно для короны и страны.

Ясин ничего не ответил.

Левана прогнала с лица выражение радости и повернулась. Джеррико и Эймери выглядели совершенно невозмутимыми, а Ясин смотрел так, будто готов был вырвать у нее сердце, если бы ему только представился шанс.

Она решила простить его на этот раз. В конце концов, он любил девчонку, хотя это и трудно понять.

— Что ты сделал с телом?

— Отнес в печь для кремации в зверинце, где сжигают мертвых животных. — Ярость, клокотавшая в нем, и не думала ослабевать. Ясин не пытался приблизиться к Леване, но Джеррико все равно пристально за ним наблюдал. — Я убил белого волка, чтобы скрыть ее кровь, и оставил его труп у вольера. Пусть охранники думают, что это было случайное нападение.

Левана нахмурилась, настроение у нее немного испортилось.

— Я не просила уничтожать ее тело, сэр Клэй. Люди должны были получить доказательства смерти Зимы и быть уверены, что она больше не будет посягать на трон.

Ясин стиснул зубы.

— Она никогда не посягала на трон, — прорычал он. — И я не оставил ее в зверинце, где ее растерзали бы стервятники-альбиносы, которых вы там держите. Найдите другой способ донести эту весть до народа.

Левана сжала губы, во рту стало кисло.

— Так я и сделаю.

Ясин взял себя в руки.

— Надеюсь, вас не огорчит, что я устранил свидетеля, моя королева. Ведь если бы стало известно, что королевский гвардеец убил принцессу, то это повредило бы вашим целям. Люди могли бы задуматься, не по вашему ли приказу это сделано.

Левана рассердилась.

— Какого еще свидетеля?

— Девушку с Земли. Не думаю, что кто-нибудь ее хватится.

— Ах, эту… — Левана с усмешкой махнула рукой. — Она должна была умереть еще несколько недель назад. Убив ее, ты сделал мне одолжение.

Королева рассматривала Ясина, склонив голову набок. Забавно было наблюдать столько эмоций в том, кого обычно так трудно расшевелить.

— Ты превзошел мои ожидания, сэр Клэй. — Она погладила его по щеке. Он отшатнулся и опалил ее гневным взглядом, но королева решила не обращать на это внимания. Она была готова к его гневу, но скоро он сам поймет, что все это только к лучшему. А если не поймет, она всегда может заставить его.

Теперь Левана чувствовала себя гораздо лучше, зная, что никогда больше не увидит падчерицу. Она отошла к окну. Сквозь изогнутый купол было видно Луну — белые кратеры и скалы на фоне черного неба.

— Что-то еще?

— Да, — кивнул Ясин.

Она подняла бровь.

— Я бы хотел уйти из королевской стражи. Прошу перевести меня в сектор, куда несколько лет назад выслали моего отца. Здесь меня окружает слишком много воспоминаний…

Лицо Леваны смягчилось.

— Уверена, это действительно так. Прости, что пришлось просить тебя об этой услуге. Однако твоя просьба не будет исполнена.

Его ноздри затрепетали от гнева.

— Ты доказал свою преданность, и отпустить тебя будет большой ошибкой. Сегодня можешь взять выходной в знак моей благодарности, но завтра тебя ждет новое задание, — она улыбнулась. — Хорошая работа, Ясин. Можешь идти.

Глава 32

Зола чувствовала, что сходит с ума. Уже несколько дней они прятались в лачуге Махи Кесли. Все они — Волк, его мать, Торн, Ико и она сама — ютились в крохотных комнатах, натыкаясь друг на друга на каждом шагу. Хотя расхаживать тут было вообще-то негде. Кроме того, они боялись, что их услышат через окно, в котором не было стекла, поэтому общались либо жестами, либо печатали сообщения на единственном портскрине, который у них остался. Молчание душило их. Тишина давила. Ожидание превращалось в агонию.

Она часто думала о Кресс и Скарлет. Хотела знать, живы ли они. Беспокоилась о Кае, чья свадьба неотвратимо приближалась. А кроме того, ее терзало чувство вины. Не только потому, что своим присутствием они подвергали Маху большой опасности, но и потому что они слишком много ели. Жалкие запасы, которые они привезли с собой, давно закончились. Маха ничего ими не говорила, но Зола и так все понимала. Во внешних секторах еду выдавали каждому строго на одного человека. Маха и одну себя едва могла прокормить.

Они пытались разработать новый план действий. На борту «Рэмпиона» они продумали каждый шаг, и Золу повергала в отчаяние необходимость начинать все с нуля. Использовать записанное заранее видео они не могли, хотя копии были загружены не только в портскрин, но и во внутренний компьютер Золы и Ико. Не имело значения, сколько копий у них было, ведь без Кресс они не могли подключиться к сети вещания.

Они подробно обсуждали, как поднять восстание. Маха Кесли могла пустить среди шахтеров слух о возвращении Селены, а потом эта весть распространилась бы дальше. Или можно отправить гонцов по туннелям, и те будут оставлять на стенах сообщения. Но ждать придется слишком долго, и оставались сомнения — поймут ли люди и далеко ли разойдется ли новость?

Левана неспроста держала людей изолированно друг от друга. Именно поэтому до сих пор еще никто не предпринял попытки сплоченного восстания, а вовсе не потому, что ни у кого не возникало такого желания. Правительство постоянно вело пропаганду, внушая лунатикам веру в то, что царствование Леваны и ее предков предопределено самой судьбой. Но если судить по граффити в туннеле и по глазам рабочих, полным беспросветной тоски, люди перестали в это верить. Если вообще когда-то верили. Любую вспышку неповиновения подавляли голодом и угрозами, но чем больше Зола встречала жителей Луны, тем сильнее верила в то, что сможет повести их за собой. Все, что требовалось — найти способ обратиться к ним и поговорить.

Маха ушла к магнитной платформе, где выстроилась очередь за недельным рационом. Остальные рассматривали голографическую карту Луны. Прошло больше часа, но идей появилось мало. Зола чувствовала себя все более беспомощной, а свадьба Кая неумолимо приближалась. Как и коронация. И их неизбежное разоблачение.

Зола вдруг подскочила от неожиданно раздавшегося звона колоколов. Карта перед ее глазами погасла, канал связи перекрыло сообщение из столицы. Даже не выходя на улицу, Зола и так знала, что его будет транслировать дюжина встроенных в купол экранов — чтобы это увидел каждый житель Луны.

На экране появилось изображение главного мага Эймери Парка, красивого и высокомерного. Золу передернуло от отвращения.

«Добрые люди Луны, — начал он, — прошу, отложите свои дела и прослушайте это объявление. Боюсь, что у нас трагическая новость. Сегодня рано утром Ее Королевское Высочество, принцесса Зима Хейл-Блэкберн, падчерица Ее Величества Королевы, была найдена убитой в королевском зверинце».

Зола мрачно переглянулась с друзьями. Она мало знала о принцессе: только то, что та очень красива и народ любит ее, а, значит, Левана ее ненавидит. Зола слышала и о шрамах на лице принцессы, и о том, как они появились.

«Мы просматриваем записи камер наблюдения, чтобы найти убийцу и привлечь его к суду, и не успокоимся, пока наша любимая принцесса не будет отомщена. Ее Величество королева опустошена этой потерей, но, согласно ее желанию, свадебная церемония состоится несмотря ни на что. Пусть у нас будет хоть немного радости посреди этой скорби. Похороны Ее Высочества будут назначены в ближайшее время. Нам всем будет не хватать принцессы Зимы Хейл-Блэкберн, и мы никогда ее не забудем».

Лицо Эймери исчезло.

— Думаете, Левана убила ее? — спросила Ико.

— Конечно, — ответила Зола. — Хотелось бы знать, чем это принцесса ее так разозлила.

Торн скрестил на груди руки.

— Не уверен, что нужно делать что-то особенное, чтобы она разозлилась.

Он выглядел еще более измученным, небритым и усталым, чем в тот день, когда Зола впервые увидела его в тюрьме Нового Пекина. Никто не осмеливался говорить о Кресс, но Зола знала, что он переносит потерю гораздо тяжелее, чем все остальные, ведь после их встречи в Фарафре Торн чувствовал ответственность за Кресс. И, вероятно, думала Зола, его чувства к ней гораздо глубже.

Внезапно Волк вскинул голову и напряженно посмотрел в окно, затянутое тканью. Зола насторожилась, приготовившись стрелять или пустить в ход лунный дар — в зависимости от того, что им угрожает. Она чувствовала растущее напряжение. Все молча смотрели на Волка. Его нос дернулся, он нахмурился. В глазах промелькнуло сомнение. Затем догадка…

— Волк? — окликнула его Зола.

Он снова принюхался, в глазах вспыхнул огонь, и в следующий миг он промчался мимо друзей и выскочил на улицу, хлопнув дверью.

Зола вскочила на ноги.

— Волк! Что ты…

Слишком поздно, выругалась она. Не самое лучшее время, чтобы бегать по округе, привлекая к себе внимание. Она надела сапоги и помчалась следом.

* * *

Скарлет посадила челнок в крошечном порту, где стояло всего два старых курьерских корабля. Когда двери шлюза закрылись, на потолке вспыхнули две слепящие лампы, одна из которых прерывисто мигала. Скарлет вышла первая и осмотрела каждый угол, заглянула под каждый корабль: пусто. На поверхность можно было подняться на двух огромных грузовых лифтах и по трем лестницам с отметками РШ-8, РШ-9, РШ-11. Все кругом было покрыто пылью.

— Идешь? — позвала она Зиму, которая еще только открывала дверь челнока.

Волосы принцессы спутались, платье затвердело от засохшей крови, скатерть соскользнула с ее плеч. В крови Скарлет бурлил адреналин, а Зима выглядела опустошенной. Она выбиралась из корабля с безвольно поникшей головой. Скарлет уперлась руками в бока, чувствуя, что ее терпение на исходе.

— Тебя понести?

Зима покачала головой:

— Как ты думаешь, за нами уже отправили погоню?

— Надеюсь, никто пока не знает, что мы пропали. — Скарлет снова посмотрела на указатели; буквы едва виднелись под слоем пыли. — Но даже если за нами и гонятся, что мы можем сделать?

Она туже завязала скатерть на талии Зимы, и теперь казалось, что у принцессы юбка не самого лучшего кроя, зато кровавых пятен не было видно. Потом Скарлет отдала Зиме свою кофту и заставила ее надеть, помогая попасть руками в рукава. Пышные волосы принцессы она убрала под капюшон и натянула его как можно ниже.

— Не могу сказать, что вышло идеально, но так все-таки лучше.

— Он уже мертв?

Скарлет замерла, не успев до конца застегнуть молнию на кофте. Зима вдруг стала как будто меньше ростом и затравленно смотрела на нее. Скарлет вздохнула.

— Он умный и сильный. С ним все будет в порядке. — Она застегнула кофту на принцессе до самого верха. — Идем.

Когда они вышли наверх, под огромный купол, и Скарлет остановилась, чтобы подумать. Она нашла адрес Кесли в базе данных корабля, но все эти номера и буквы ни о чем ей не говорили.

Космопорт, в котором они оказались, был предназначен для грузовых кораблей и выход из туннеля находился между двумя складами. Вдоль одной стены стояли вагонетки, наполненные колотым черным камнем, а рядом был вход в огромную пещеру-каменоломню. Судя по карте, это и была Реголитовая Шахта.

Родители Волка были шахтерами, и он сам стал бы шахтером, если бы его не призвали в армию. Скарлет подумала, что невозможно даже представить себе, что он живет здесь, на Луне, под куполом, и никогда не бывал на Земле. И не встретил ее.

— Не похоже, что тут живут люди, — пробормотала она.

— Жилые дома обычно находятся на окраинах сектора, — сказала Зима.

— На окраинах? Ладно, — Скарлет осматривала окружавшие их низкие строения. — И как туда попасть?

Зима указала на купол над головой. Здания вокруг стояли плотной стеной, но все равно было ясно, где расположена высшая точка купола и где он закругляется к низу. Скарлет выбрала направление и двинулась в сторону от центра купола.

Пока они шли, она пыталась составить хоть какое-то подобие плана. Первое — найти жилые дома. Второе — понять принцип нумерации и найти родителей Волка. Третье — несмотря на всю неловкость ситуации, попытаться объяснить им, кто она такая и почему они должны приютить ее и Зиму.

Промышленные здания закончились, вдоль улицы потянулись жилые дома, вернее, лачуги, Скарлет с облегчением увидела, что на бетонной площадке перед каждым домом написан его номер, хоть и порядком затоптанный.

— А-49, А-50, — бормотала она, ускоряя шаг. Следующий круг начинался с буквы Б. — Довольно просто. У дома Кесли номер Д-313, верно? Значит, ищем ряд «Д» и…

Скарлет оглянулась и увидела, что Зима куда-то подевалась. Она выругалась и стала смотреть по сторонам, но принцессы нигде не было видно.

— Это что, шутка?! — шипела она, возвращаясь назад. Увлекшись поиском дома, она не могла вспомнить, когда перестала слышать ее шаги. Возможно, Зима где-то бродит в плену своих галлюцинаций…

И вдруг в одном из переулков Скарлет увидела принцессу. Она брела между двумя заводами, зачаровано глядя на стальной стержень, торчащий из стены здания. Обломки белого камня вывалились из стены прямо в тележку, стоявшую у самой стены. Лицо принцессы было скрыто красным капюшоном. Вокруг клубилось огромное облако пыли, но она, казалось, ничего не замечала.

Раздраженно фыркнув, Скарлет расправила плечи и направилась к ней, готовая, если придется, тащить эту чокнутую за волосы. Но не сделала она и нескольких шагов, как принцесса повернула в противоположную сторону.

Скарлет остановилась. Ей стало страшно: она слышала шаги, вернее, топот, как будто кто-то мчался к ним со всех ног. Скарлет вытащила нож, который дал ей Ясина.

— Зима… — зашипела она, но та была слишком далеко, а шум каменоломни и гудение машин были слишком громкими. — Зима!

Из-за угла выбежал какой-то мужчина и бросился прямо к принцессе. Схватив принцессу за локоть, он сорвал с ее головы красный капюшон.

Скарлет задохнулась, ее ноги подкосились. Мужчина смотрел на Зиму со смесью смущения, разочарования и, может быть, злости. Даже отсюда Скарлет видела, как горят его ярко-зеленые глаза. Может, у нее теперь тоже галлюцинации?

Спотыкаясь, она неуверенно шагнула вперед. Ей хотелось броситься бегом, но она боялась, что это ловушка. Она крепче сжала нож, когда Волк, не давая Зиме отстраниться, схватил ее за руку и обнюхал рукав кофты, выпачканной кровью и грязью. Он зарычал, словно был готов разорвать принцессу на куски.

— Где ты это взяла?

Это его отчаянность и решимость, это он! Скарлет выронила нож, и Волк повернулся к ней.

— Волк? — прошептала она.

В его глазах вспыхнули страсть и надежда. Выпустив Зиму, он кинулся к Скарлет, пожирая ее глазами. Скарлет хотела броситься в его объятья, но в последний миг отступила назад, удерживая его на расстоянии вытянутой руки. Волк застыл, его лицо исказила боль.

— Прости, — голос Скарлет дрожал. — Но… от меня ужасно пахнет. Я сама еле на ногах стою от своего запаха, и даже представить не могу, каково тебе с твоим-то обонянием.

Волк отвел руку Скарлет в сторону, зарылся пальцами в ее волосы и впился в губы поцелуем. Она тихо вздохнула, забыв обо всех своих страхах. Ноги ее больше не держали, но Волк подхватил ее и бережно опустил на землю.

Он здесь. Здесь. Скарлет заплакала. Она ненавидела себя за это и в то же время чувствовала, что давно пора дать волю слезам.

— Но как?..

— Я учуял твой запах. — Волк улыбнулся так широко, что Скарлет увидела острые клыки, которые он обычно старался не показывать. Давно уже она не видела его таким счастливым. Да и вообще не могла вспомнить, видела ли его когда-нибудь таким.

Она смущенно засмеялась.

— Учуял! — повторила она. — Ну, конечно… Мне срочно нужно в ванную.

Он убрал грязные волосы с ее лица, не отводя от нее сияющих глаз. Провел пальцем по плечам, скользнул вниз, коснулся ее руки с перебинтованным пальцем. Вспышка ярости стерла улыбку с его лица, но лишь на миг, и он снова начал разглядывать ее лицо, словно вспоминал каждую черточку.

— Скарлет, — шептал он. — Скарлет…

Всхлипнув, она уткнулась лицом ему в грудь.

— Если это фокусы с лунной магией, я буду в ярости.

Он провел пальцем по ее уху.

— Снова будешь называть всех свиньями?

Скарлет озадаченно нахмурилась:

— Что?..

Волк взял ее лицо в свои огромные ладони.

— Помнишь, в трактире в Рье, люди говорили гадости о Золе. Ты назвала их свиньями, залезла на барную стойку и стала отчаянно защищать ее, несмотря на то что она была с Луны. Вот тогда я и начал в тебя влюбляться. — Скарлет почувствовала, что щекам стало жарко. — Ни один лунатик об этом не знает, — усмехнулся Волк. — Так что я — не иллюзия.

Скарлет вздохнула и рассмеялась:

— Ты прав!

Она вспомнила то время, когда еще ничего не знала о солдатах-мутантах и пропавших лунных принцессах.

— Когда ты пришел на ферму, а я сказала, что твоя голова мне нравится, ты рассмеялся, а я имела в виду, нравится — как мишень. — Ее пальцы скользнули под его рубашку. — Тогда я…

Он снова поцеловал ее, прижимая к себе.

Внезапно раздавшийся тихий свист показался Скарлет громче обвала в горах. Она вздрогнула и, обернувшись, увидела Золу и Торна (это он свистел), а рядом с ними — темнокожую девушку с голубыми волосами, которая прижимала руки к щекам. Они смотрели на нее с такой радостью, что Скарлет снова заплакала. Выбравшись из объятий Волка, она встала на ноги. Он поднялся следом за ней и обнял за плечи.

— Не могу поверить! Вы здесь, на Луне! — воскликнула Скарлет.

— Мы здесь, — подтвердил Торн. — И если бы вы потрудились сообщить заранее о своем визите, мы бы и еду принесли. Ты когда ела в последний раз?

Одежда висела на Скарлет, как на вешалке, а после заточения в тесной клетке от мускулов почти ничего не осталось. Но он все-таки не должен был об этом говорить.

— Выглядишь просто прелестно, — сказала девушка с голубыми волосами. — Кости немного выпирают, но в этом есть свой шарм.

— М-м… спасибо, — поблагодарила Скарлет, вытирая слезы. — А ты…?

Девушка подпрыгнула:

— Это я, Ико! Капитан нашел мне настоящее тело.

Брови Скарлет взлетели вверх. Это Ико?! Но не успела она ответить, как в переулке послышалось тихое пение.

— Попугаи поют, та-вит-а-вит-а-вит, а звезды мерцают всю ночь…

Все четверо повернулись к тележке, нагруженной мерцающими белыми камнями. За ней, у самой стены лежала Зима. Скарлет видела верх красного капюшона, скрывавшего ее волосы.

— Обезьяны резвятся, а-ит-ит-ит, а ракеты летят…

Зола подошла к тележке и откатила в сторону. Зима лежала, свернувшись калачиком, и рисовала пальцем узоры в пыли. Скатерть развязалась, было видно окровавленную юбку.

— Земля сегодня полная, и волки воют у-у-у…

Скарлет чувствовала, что ее друзья с недоумением смотрят на них с принцессой.

— Она никому не причинит вреда, — сказала Скарлет. — Это я точно знаю.

Зима перевернулась на спину и стала смотреть на Золу, которую видела вверх ногами. Остальные тоже подошли ближе. Медленно моргая, Зима перекатилась на живот и встала на колени. Она откинула капюшон, и ее густые волосы рассыпались по плечам.

— Привет.

Скарлет снова засмеялась. Она помнила собственные чувства, когда впервые увидела принцессу — ее полные губы, нежные плечи, огромные глаза с вкраплениями серого и… шрамы на правой щеке, которые должны были делать ее менее ослепительной. Но не делали. Волк, казалось, не обратил никакого внимания на красоту принцессы, и Зима на миг ощутила гордость.

— Звезды! — прошептала Ико, — Какая ты красивая!

Резкий звук эхом прокатился по переулку.

— Прекрати наводить на нас чары! — потребовал Торн, целясь в Зиму из пистолета.

Сердце Скарлет подскочило.

— Стой! — вскрикнула она, но Зола уже взяла Торна за руку и опустила пистолет.

— Это не чары, — сказала Зола.

— Правда? — Торн наклонился к ней и прошептал: — Ты уверена?

— Уверена.

Надолго воцарилось молчание. Зима ослепительно улыбалась им всем.

Торн сунул пистолет обратно в кобуру.

— Ну и ну! У вас, лунатиков, хорошие гены. — Последовала неловкая пауза, затем он добавил: — А кто это?

— Это Зима, — сказала Скарлет. — Принцесса Зима.

Торн захохотал, запустив руку в волосы.

— У нас тут что, пансион для королевских особ в изгнании?

— Принцесса Зима? — переспросила Зола. — Они только что объявили, что тебя убили.

— Ясин разыграл убийство, — пояснила Скарлет, — и помог нам сбежать.

— Ясин? — в глазах Золы отразилось удивление.

Скарлет кивнула.

— Гвардеец, который напал на нас на борту «Рэмпиона».

Тень пробежала по лицу Золы, она отвернулась.

— Какая же она красивая, — вздохнула Ико и стала ощупывать свое лицо, сравнивая себя с Зимой.

Скарлет посмотрела на нее.

— Она тебя слышит.

Подняв голову, Зима протянула Торну руку. Его глаза расширились, но он помог ей встать, действуя как автомат. Когда Зима встала и отряхнула подол, он залился краской.

— Вы все так добры, — произнесла она, но смотрела при этом только на Золу, с любопытством разглядывая девушку-киборга. — И ты, моя давно пропавшая кузина и близкий друг. До сих пор я не могла поверить, но это правда ты…

Зима взяла Золу за руки:

— Ты меня помнишь?

Зола медленно покачала головой.

— Не удивительно, — улыбнулась Зима. — Я тоже помню все очень смутно, хотя старше тебя на целый год. Но я надеюсь, что мы снова с тобой подружимся. — Она переплела их пальцы. — Как необычно… — сказала она, поднимая и разглядывая титановую руку Зимы. — Она сделана из пепла?

— Она сделана… прости, что? — переспросила Зола.

Скарлет заметила:

— Думаю, будет лучше, если ты не станешь расспрашивать.

Принцесса Зима снова улыбнулась:

— Прости меня. Ты ведь теперь не только моя кузина и друг, и не так подобает тебя приветствовать. — Зима присела в изящном реверансе и поцеловала металлические пальцы Золы. — Моя королева, для меня большая честь служить вам.

— Э… спасибо… — Зола спрятала руку за спину. — Очень мило, но больше так не делай. Никогда.

Торн кашлянул.

— Нам пора домой. Мы рискуем привлечь к себе внимание, а она… — Он посмотрел на Зиму с таким выражением, как будто не доверял никому, кто был красивее, чем он. — …Определенно привлечет к себе внимание.

Глава 33

Волк помог Скарлет промыть и перевязать раненый палец, не спрашивая, что произошло. Весь его вид и говорил о том, что он готов перегрызть горло королеве Леване, но, ухаживая за Скарлет, он едва дышал и прикасался к ней с особой осторожностью. Все это говорило о том, что хотя он чуть не сошел с ума за последний месяц, разлука пошла им на пользу. Потом Скарлет настояла, чтобы ей позволили принять ванную. Крошечная ванная комната в доме Волка не отличалась роскошью, но после корыта в зверинце Скарлет испытала настоящее блаженство и вышла, чувствуя себя обновленной. Им с Зимой дали чистую одежду из скудного гардероба Махи Кесли, пока их собственная сушилась после стирки. Скарлет не терпелось снова надеть свою кофту, ведь она стала для нее чем-то вроде доспехов.

— Не могу поверить, что вы похитили принца Кая, — сказала она, отодвинув ткань на окне и выглянув на улицу, где единственным ярким пятном были голубые ромашки в цветочном ящике.

— Императора Кая, — поправил Волк. Он стоял, прислонившись к стене, и держал ее за край рубашки. Теперь в ванную отправилась Зима, а все остальные хлопотали на кухне, пытаясь приготовить обед. Скарлет слышала о пайках и подумала, что хозяевам этого крохотного домика нелегко прокормить столько гостей. Мать Волка должна была вот-вот вернуться с недельным пайком, но ей выдавали продукты только на одного человека.

Скарлет попыталась представить, каково сейчас Волку — вернуться домой спустя десять лет. Вернуться взрослым мужчиной, со шрамами и клыками. С кровью жертв на руках. И… с девушкой.

Она старалась не думать о встрече с его матерью. Все происходящее казалось ей каким-то нереальным.

— Да, Кай — император. — Она подоткнула ткань на окне. — Как-то непривычно так его называть… Ведь целых восемнадцать лет по всем каналам, передающим сплетни о знаменитостях, говорили о самом популярном принце на Земле. — Она села, скрестив ноги, и положила себе на колени комковатую диванную подушку. — Когда мне было пятнадцать, его фотография висела у нас стене. Бабушка вырезала ее из коробки с хлопьями.

Волк нахмурился. Скарлет продолжала:

— У половины девчонок в мире была фотография с той самой коробки.

Волк хрустнул суставами, и Скарлет усмехнулась: ей нравилось его дразнить.

— О, нет! Ты же не собираешься выяснять, кто из вас круче? Иди ко мне…

Она поманила его, и уже в следующую секунду он сидел рядом с ней, прижимая ее к груди. Яростное пламя в его глазах погасло. Такая буря эмоций была в новинку для Скарлет, которая привыкла к тому, что Волк достаточно робок с ней. На «Рэмпионе» он постоянно говорил о своих чувствах; он не хотел рисковать хрупким доверием, которое возникло между ними после того, как они вернулись из Парижа. Сейчас, когда он целовал ее и обнимал, Скарлет казалось, что тем самым он заявляет свои права на нее. Раньше Скарлет разразилась бы тирадой о независимости, но теперь она и сама считала, что Волк принадлежит ей и только ей — с того самого момента, когда он выбрал ее, а не стаю. Затащив Волка на борт «Рэмпиона» и навсегда отрезав от прошлой жизни, Скарлет приняла решение за них обоих. И сейчас он принадлежал ей так же, как она — ему.

Но ей хотелось быть уверенной, что между ними все по-прежнему. Раньше Скарлет думала, что, когда все закончится, Волк вернется вместе с ней на ферму. Но сейчас, когда он снова увидел мать, единственного родного человека, который у него остался, Скарлет не могла считать как прежде, будто только она занимает важное место в его жизни. Она знала: несправедливо требовать, чтобы Волк выбирал между ней и семьей, которую у него когда-то отняли. Несправедливо — ни сейчас, ни позже. На кухне хлопнула дверца шкафа, и Скарлет тряхнула головой, прогоняя мысли, к которым не была готова. Во всяком случае, не теперь, когда они только что снова обрели друг друга. Она слышала, как Торн что-то сказал о высушенном и замороженном картоне, а Ико упрекала его за то, что он не учитывает интересы тех, у кого нет вкусовых рецепторов. Скарлет положила голову Волку на плечо:

— Я так за тебя волновалась…

— Ты волновалась? — Волк отстранился немного, чтобы посмотреть на нее. — Скарлет, они схватили тебя, а я ничего не мог поделать. Даже не знал, жива ли ты… — Он содрогнулся. — Я бы убил любого, чтобы добраться до тебя. Я бы сделал все, чтобы тебя вернуть. От полного помешательства меня спасло только то, что мы все время искали способ попасть сюда. — Он помрачнел. — Хотя пару раз я был близок к тому, чтобы сойти с ума.

Скарлет пихнула его локтем.

— Как ни странно, это звучит довольно романтично.

— Обед готов, — сказал Торн, выходя из кухни с тарелкой в каждой руке. — Я имею в виду сырой коричневый рис, пересоленное мясо и засохшие крекеры. Вы, лунатики, определенно умеете жить с размахом.

— Мы брали продукты только из кладовой, — сказала Зола, когда они с Ико вошли в комнату, где едва хватало места на всех. — Свежей еды уже мало, а Маха и так делится с нами последним.

Скарлет посмотрела на Волка.

— Я думала, ты никогда раньше не ел помидоры и морковь, потому что овощи на Луне не растут. Но это же не так, да? Просто во внешние сектора их не привозят?

Он пожал плечами без малейшего намека на жалость к себе.

— Не знаю, что они там выращивают в сельскохозяйственных секторах, но уверен, что их огороды не сравнятся с фермой и садами Бенуа.

Его глаза блеснули, и Скарлет к своему удивлению снова покраснела.

— Меня уже тошнит от вас, — проворчал Торн.

— Уверена, все дело в вяленом мясе, — сказала Зола, отрывая зубами кусочек.

Еда не выглядела аппетитной, но в зверинце Скарлет кормили такой дрянью, что сейчас она ела даже с удовольствием. Зима вышла из ванной и села прямо на пол, рядом с маленьким столиком. С ее темных кудрей капала вода. Блузка сидела на ней довольно плохо, да и брюки оказались слишком короткими, но это ее ничуть не портило. Все сразу замолчали. Зима выглядела печальной, она рассеянно оглядела стол.

Скарлет заговорила первой, придвигая к ней тарелку с крекерами.

— Я знаю, это не то, к чему ты привыкла, — сказала она, — но все-таки нужно поесть.

Зима вспыхнула от обиды.

— Я не какая-нибудь особенная. — Она посмотрела на крекеры, и выражение ее лица стало мягче. — Просто до сих пор я не понимала, как много всего у меня было. Я знала, что жизнь во внешних секторах хуже, но не думала, что все настолько плохо. Другие голодали, а я каждый вечер сидела за праздничным столом. — Вздохнув, она села на корточки и сложила руки на коленях. — Нет, я не голодна. Пусть кто-нибудь съест мою порцию.

— Зима…

— Я не голодна, — повторила она, и в ее голосе звучала непривычная твердость. — Я не смогу есть, даже если попытаюсь.

Скарлет нахмурилась, но не стала вмешиваться. В конце концов, крекеры съел Волк, правда, выглядел он при этом виноватым.

— Ты сказала, что Ясин сообщил вам, где нас найти? — спросила Зола. Она держалась напряженно, и было понятно, что Ясина здесь недолюбливают. — Как он узнал?

— Могу предположить, — сказала Зима, — что ему об этом рассказала ваша маленькая подруга.

— Наша маленькая подруга? — переспросила Зола. Зима кивнула:

— Кажется, ее зовут Кресс.

Наступившее молчание первым прервал Торн.

— Кресс? Ты видела Кресс?

— Я не видела ее уже несколько дней, но Ясин заботится о том, чтобы она была в безопасности.

— О! Я как раз вспомнила… — Скарлет вытащила маленький цилиндр. — Ясин дал его мне и сказал, что в нем сообщение от друга. Может быть, он имел в виду Кресс?

Не успела она договорить, как Торн выхватил у нее цилиндр и подбросил на ладони.

— Что это такое? И как оно работает?

Зола вставила цилиндр в голографический узел на стене. Посреди комнаты замерцала голограмма. Скарлет видела девушку-хакера только один раз и ни за что не узнала бы ее теперь: длинные непослушные волосы были коротко острижены, а бледная кожа стала темнее, ее явно касались солнечные лучи. Торн встал перед голограммой, как раз когда она начала говорить: «Всем привет! Если вы это видите, значит, наши добрые друзья из дворца нашли вас. Как бы я хотела оказаться сейчас с вами! Тот, кто сейчас заботится обо мне, предлагал уйти и мне, но я должна остаться, чтобы организовать их побег. Я уверена, вы меня поймете. Хочу, чтобы вы знали: со мной все в порядке. Я в безопасности и не ранена. Я верю, что вы придете за мной. Когда это случится, я буду готова. А пока обещаю быть осторожной и никому не показываться на глаза».

Кресс помолчала, потом улыбнулась, хотя в ее глазах притаился страх. Глубоко вздохнув, она продолжила: «Без меня планы, наверное, пришлось изменить. Я знаю, что вы рассчитывали на мою помощь, поэтому встроила в этот файл программу. Вставьте цилиндр в универсальный разъем приемника-вещателя на куполе и следуйте подсказкам, которые я оставила. На случай, если это попадет не в те руки, программа защищена тем же паролем, какой мы использовали на корабле».

Ее ресницы дрогнули, на губах снова появилась слабая улыбка. «Надеюсь, вы получите это сообщение. Я… скучаю по всем вам». Она открыла рот, чтобы сказать что-то еще, но передумала. И голограмма исчезла.

Они смотрели на пустое место, где только что видели Кресс. Скарлет теребила молнию на кофте. Теперь она понимала, что незримым помощником во время побега была именно эта девушка. Она спасла их, пожертвовав собой.

— Глупая храбрая девочка, — пробормотал Торн. Он сел на пол, и на его лице облегчение то и дело сменялось страданием.

— Значит, она все еще с Ясином, — заключила Зола. — Я думаю… Я, конечно, ему благодарна, но… мне не нравится, что он знает, где мы. И что Кресс от него зависит. Я ему не доверяю.

Зима с удивлением посмотрела на нее:

— Ясин — хороший человек! Он никогда бы не предал вас или Кресс.

— Да? — хмыкнул Торн. — Один раз он уже это сделал.

Зима сжала руки:

— Он сожалеет, что предал вас!.. Он не хотел… Ему просто… очень нужно было вернуться на Луну. Из-за меня.

Ико издала звук, который, вероятно, означал фырканье. Скарлет подняла голову и посмотрела на андроида. То, что было милой штукой в контрольной системе «Рэмпиона», несколько смущало ее в человекоподобном теле.

— Это правда, — твердила Зима. — Я понимаю, почему вы не доверяете ему, но он пытается все исправить. И очень хочет, чтобы ты вернула себе трон.

— Он спас мне жизнь, — добавила Скарлет. Помолчав, она пожала плечами и добавила: — Вероятно, только затем, чтобы я спасла жизнь ей. Но все равно… это чего-то да стоит.

Сложив руки на груди, Торн ответил:

— Жаль, что он не слишком настаивал, чтобы Кресс ушла с вами.

— Зато теперь мы знаем, что она жива, — сказала Зола.

Торн фыркнул:

— Мы знаем, что она все еще в Артемизии у парня, который уже предал нас однажды. Принцесса думает, что он на нашей стороне? Прекрасно. Но это не отменяет того, что он сделал в Новом Пекине. И я не сомневаюсь, что он сделает это снова, если ему понадобится спасти свою шкуру.

— Меньше всего он беспокоится о своей жизни! — Голос Зимы звучал резко, ее плечи дрожали. — Он беспокоится только обо мне, а я никогда не буду в безопасности, пока моя мачеха у власти. — Она повернулась к Золе. — Я верю, он сделает все возможное, чтобы помочь тебе совершить переворот. Мы оба сделаем все, что в наших силах.

Наступило долгое молчание, которое, в конце концов, прервал Торн, пробурчав:

— И все же я планирую вздуть его, как только встречу.

Скарлет закатила глаза. Зола принялась барабанить пальцами по столу.

— Не понимаю, почему Левана пыталась убить тебя именно сейчас. У нее же есть Кай. Она получила то, что хотела.

— Думаю, она опасается потерять трон, — сказала Зима, — особенно после слухов о том, что настоящая королева жива. Она теперь всего боится.

Зола покачала головой:

— Но ты же ей не родная дочь! А что насчет продолжения династии?..

— Ты права, престол Луны может занять только тот, в ком течет королевская кровь. Считается, что если на трон взойдет человек не королевской крови, лунный дар исчезнет. Это доказали многочисленные исследования.

Скарлет засмеялась:

— Дай угадаю — исследования были оплачены из королевской казны?

— Какая разница? — ответила Зима. — Одни в это верят, другие нет, но моя мачеха напугана. И отчаянно хочет удержать власть. Поэтому она и пыталась убить меня.

— Ясно, — сказала Зола. — Люди, доведенные до отчаяния, совершают ошибки, а попытка убить тебя была большой ошибкой. — Она откинулась назад, опираясь на локти. — Насколько я знаю, люди тебя обожают. Если им станет известно, что Левана пыталась тебя убить, будет гораздо легче убедить их встать на мою сторону. Ваше Высочество, у нас есть видеозапись. Если программа Кресс работает, мы сможем показать ее во всех внешних секторах. В этом сообщении говорится о том, кто я на самом деле. Мы обратимся к людям с призывом пойти за мной и покончить с правлением Леваны. — Зола вздохнула. — Я бы хотела записать видео и с тобой, чтобы показать людям, что ты жива, и сообщить, что Левана пыталась тебя убить. Твоя поддержка много значит и для них, и для меня.

Зима долго обдумывала слова Золы, глядя ей в глаза, потом вздохнула:

— Прости, но я не могу. Левана поймет, что я жива, а она не должна этого знать.

— Почему? — спросила Скарлет. — Люди позаботятся о тебе. Они заслуживают того, чтобы знать правду.

— Ясину приказали убить меня, — сказала Зима дрогнувшим голосом. — И ему пришлось осуществить очень сложный план, чтобы представить все так, будто он действительно меня убил. Я не хочу подвергать его опасности. Пока Левана думает, что Ясин предан ей, ему ничто не угрожает. — Она посмотрела наверх. — И Кресс тоже.

Торн отвел взгляд.

— Мне жаль, что я не могу помочь. Но если это хоть чего-то стоит, то я всей душой поддерживаю вас, пусть и втайне. — Плечи Зимы поникли. Скарлет видела, что она снова погрузилась в свои мысли, тревожась за жизнь Ясина. Ей хотелось утешить принцессу, но Скарлет успела неплохо узнать Левану и понимала, что нет таких слов, которые успокоили бы Зиму.

— Все в порядке, — сдалась Зола. — Я понимаю. Давайте надеяться, что видео-обращение нам поможет, даже если в нем не будет тебя.

Дверь в домик распахнулась, и все вздрогнули от неожиданности. Вошла женщина в комбинезоне, покрытом реголитовой пылью, и закрыла за собой дверь. В руках она держала обшарпанную деревянную коробку с едой. У нее были темные волосы, как у Волка, и такая же оливковая кожа, но она казалась маленькой и хрупкой как птичка. Если бы Волк обнял ее покрепче, то переломал бы ей все кости. Скарлет подумала, что ей в голову лезут странные мысли.

Увидев Маху, все с облегчением вздохнули. Все, кроме Скарлет и Волка, чья рука вмиг превратилась в обвивший ее стальной обруч. Прислонившись к двери, Маха с улыбкой смотрела на гостей.

— Выдавали сахар, — щебетала она, — в честь празднования предстоящей королевской…

Она замолчала, увидев Скарлет, которую Волк обнимал за плечи. Зима поднялась, привлекая к себе внимание Махи. Скарлет тоже встала, но Маха, открыв рот, смотрела только на принцессу. Зима присела в реверансе.

— Вы, должно быть, Маха Кесли? А я — принцесса Зима Хейл-Блэкберн, и мне очень жаль, что нам пришлось позаимствовать ваши припасы.

Маха смотрела на нее, не в силах вымолвить ни слова.

— Надеюсь, вы не возражаете, что мы воспользовались вашим гостеприимством. Ваш сын пригласил нас. Он удивительно воспитан… несмотря на острые зубы. И крепкие мускулы. — Зима посмотрела на отбитую штукатурку вокруг двери. — Он напоминает мне другого волка, которого я когда-то знала.

Скарлет поморщилась.

— Ваше… Ваше Высочество, — запинаясь, произнесла Маха, не зная, пугаться ей или радоваться оказанной чести.

— Мама, — окликнул ее Волк, — это Скарлет. Мы тебе о ней рассказывали. Ее забрал с нашего корабля маг. Ее держали в плену во дворце, но она… она сбежала. Это она. Это Скарлет.

Маха, которая еще не успела прийти в себя после первого потрясения, спросила:

— Так она с Земли?..

Скарлет кивнула.

— Да, хотя мой дед был жителем Луны. Но я никогда его не видела, и у меня нет… м-м… дара.

Сказав это, Скарлет подумала, что у Махи дар, вероятно, есть. В той или иной степени он ведь у всех есть, верно? Даже у Волка он был, пока не вмешались ученые. Но невозможно даже представить, чтобы эта миниатюрная женщина злоупотребляла своим даром так, как это делали в столице. Как трудно жить, когда не знаешь, кто манипулирует, а кто сам находится под контролем…

— Привет, Скарлет, — наконец улыбнулась Маха. — Зеэв забыл только упомянуть, что он влюблен в тебя.

Скарлет почувствовала, что ее щеки стали такими же красными, как и волосы.

Торн пробормотал:

— Как ты мог не сказать?

Зола незаметно пнула его, а Волк взял Скарлет за руку.

— Мы не знали, жива ли она, и я не хотел тебе говорить о ней. Вдруг, вдруг… вы бы никогда не встретились.

Скарлет сжала его руку, и он сжал ее — в ответ.

Вдруг она словно услышала голос бабушки, напоминавший о хороших манерах.

— Мне очень приятно познакомиться с вами, — сказала она, обращаясь к Махе. — Я… м-м… Спасибо за ваше гостеприимство.

Маха поставила коробку с едой у двери, подошла к Скарлет и обняла ее.

— Мне так хотелось познакомиться с тобой. — Выпустив Скарлет, она повернулась к Волку и положила руки ему на плечи. — Когда они забрали тебя, я боялась, что ты никогда не узнаешь, что такое любовь. — Она обняла его, и ее улыбка была яркой, как букет голубых ромашек. — Я так счастлива! Очень счастлива!

— Ну что, с излияниями чувств покончено? — спросил Торн, потирая виски. — Когда вернемся к нашим планам? Мы вроде как планировали революцию?

На этот раз его пнула Ико.

— Я знала, что ты влюблена в него, — заметила Зима. — Не могу понять, почему меня никто никогда не слушает…

— Ты права, Зима. Это какая-то загадка, — мягко ответила Скарлет.

Глава 34

Линь Перл вышла из лифта, крепко сжимая ремешок сумочки, висевшей на плече. Ее трясло от ярости. После того безобразной выходки Золы на балу, когда все узнали, что она не только безумный киборг, но и чокнутая Лунатичка, мир Перл разлетелся вдребезги.

Началось все с мелких неудобств, досадных, но в общем-то терпимых. Оставшись без прислуги-киборга и без денег, чтобы нанять нового помощника, мать решила, что обязанности прислуги будет выполнять Перл. Внезапно у нее появилась «работа по дому». Мать потребовала, чтобы Перл ходила за покупками, готовила и даже мыла посуду, хотя сама сделала такую глупость: продала андроида. И все-таки со всем этим Перл еще могла смириться, пока вся ее жизнь не полетела кувырком, а от чувства собственного достоинства ничего не осталось. За одну ночь она стала изгоем.

Поначалу друзья отнеслись к случившемуся с пониманием. Потрясенные и полные сочувствия, они окружили Перл, как будто она была знаменитостью, желая между делом выведать скандальные подробности. Они наперебой выражали свои соболезнования, ужасались тому, каким монстром оказалась ее сводная сестра, и жадно слушали жуткие истории из их детства. Все говорили о Перл так, будто она чудом избежала гибели. Но их интерес иссяк, когда Зола сбежала из тюрьмы и слишком долго оставалась на свободе. Ее имя стало синонимом слова «предатель», и все это неумолимо тянуло Перл на дно.

А потом ее безмозглая мать, сама того не зная, помогла Золе похитить императора Кая. Она сама отдала Золе их свадебные приглашения, обменяла их на бумажные салфетки. На салфетки!

Они-то и сбили ее с толку. За несколько часов до королевской свадьбы, на которую они должны были явиться в своих лучших платьях, выяснилось, что приглашений нигде нет. Мать перевернула вверх дном квартиру, перерыла все ящики, ползала на коленях, заглядывала под мебель, вывернула каждый карман. Ругаясь на чем свет стоит, она твердила, что они где-то тут и что она видела их в то утро, когда неуклюжая женщина из дворца принесла новые приглашения, объяснив, что произошла путаница. И куда, спрашивается, они подевались?

Разумеется, они не попали на свадьбу. Перл рыдала и кричала, и заперлась у себя в комнате, чтобы посмотреть новостную ленту, но вместо свадебных репортажей сообщили ужасные новости: на дворец совершено нападение, император Кай похищен. За всем этим стояла Линь Зола, ее сводная сестра. Это чудовище снова все разрушило. А через несколько дней дворцовая служба безопасности выяснила, что самозванцы, выдавшие себя за мистера Бристоля и его супругу, попали на церемонию по приглашениям Линь Адри и ее дочери Перл.

Мистер Бристоль с женой отказались почтить церемонию своим присутствием и находились у себя дома, в Канаде, а злоумышленники похитили императора Кая. Только тогда Линь Адри поняла, что Зола снова выставила ее идиоткой.

Это стало последней каплей для друзей Перл.

— Вы предатели, — сказала Мей-Ксин, обвиняя Перл и ее мать в пособничестве киборгу и в том, что они подвергли опасности жизнь императора Кая.

Разъяренная Перл крикнула, что они могут говорить, что хотят, а ей плевать. Она жертва, и ей не нужны так называемые друзья, которые бросаются подобными обвинениями. Хватит с нее всего этого.

Она ожидала, что они бросятся за ней, будут извиняться. Но они не бросились. И весь путь до дома Перл шла, сжав кулаки.

Зола. Во всем виновата Зола. С тех пор как Пиона… нет, с тех пор как отец заразился чумой. Во всем виновата Зола.

Карим-цзе, их соседка из 1816-й квартиры, даже не подумала уступить ей дорогу. Перл отпихнула женщину к стене, остановилась и сердито на нее посмотрела, пытаясь понять: ослепла старуха или совсем обленилась? Но та лишь высокомерно фыркнула. Теперь Перл нередко сталкивалась с подобным отношением. Но кто такая эта женщина, чтобы свысока смотреть на Перл и ее мать? Она — никто, просто старая вдова, чей муж спился и умер, и теперь она сидит в вонючей квартирке с тоскливой коллекцией керамических мартышек. И она считает себя лучше Перл? Весь мир теперь против нее…

— Извините, — процедила Перл сквозь зубы, направляясь к своей квартире.

Дверь была приоткрыта, но Перл не обратила на это внимания. Она толкнула дверь. Та распахнулась, стукнувшись о стену. И Перл оцепенела.

Гостиная была разгромлена. Даже хуже, чем тогда, когда ее мать искала те дурацкие приглашения. Фотографии и фарфоровые тарелки были сброшены с каминной полки, новый нетскрин валялся на полу экраном вниз.

Урна с пеплом Пионы…

Внутри у Перл все оборвалось. Дверь, закрываясь, задела ее плечо.

— Мама? — позвала Перл, идя по коридору.

И вдруг застыла. Она хотела крикнуть, но из горла вырвался лишь тонкий писк.

Он стоял, привалившись к дальней стене гостиной. На первый взгляд он выглядел как обычный человек, но на руках у него были огромные когти, а лицо напоминало звериную морду с торчащими клыками и глубоко посаженными неподвижными глазами.

Перл всхлипнула. Инстинкт кричал, что нужно бежать, но она знала, что это не поможет.

Сотни жутких историй из новостных лент и уличных сплетен всплыли в ее голове. В этих убийствах не было никакой логики. Лунные чудовища могли оказаться где угодно и когда угодно. Никто не мог понять, что ими движет. Они могли ворваться в многолюдное офисное здание и перебить всех только на девятом этаже. Могли убить спящего ребенка и оставить в живых его брата, который спал в соседней комнате. Могли расчленить человека, пока тот шел от хувера к двери своего дома, а затем позвонить в дверь, чтобы родные обнаружили его истекающим кровью на крыльце.

Самое страшное было именно в случайности, жестокости и равнодушии, с какими они выбирали себе жертву и оставляли свидетелей, чтобы люди боялись все больше. Никто не мог от них спастись.

Но Перл никогда не думала, что они могут прийти к ней, в их ничем не примечательную квартирку, затерянную в переполненном городе… И потом, ведь объявили режим прекращения огня. Уже несколько дней не было ни одного нападения. Почему сейчас?..

Рыдания сдавили ей горло. Существо хмыкнуло, и Перл осознала, что когда она вошла, его челюсти двигались, как будто он что-то ел. Мама!.. Всхлипнув, она бросилась бежать.

Дверь захлопнулась. Второе существо преградило ей путь. Перл рухнула на колени, трясясь и рыдая.

— Пожалуйста, пожалуйста!..

— Ты уверен, что мы не можем ее съесть? — грубым хриплым голосом спросил тот, что стоял у дверей. Разобрать слова можно было с трудом. Он схватил Перл за руку и заставил встать. Она закричала, попыталась вырваться, но хватка была стальной. Он поднес ее руку ко рту, уставился на предплечье.

— Может, только попробовать? Она выглядит такой вкусной…

— Воняет кислятиной, — возразил другой.

Перл билась в истерике, но тоже почувствовала этот запах. Она описалась.

Перл вопила, ее ноги подкашивались, и теперь она болталась в руках чудовища.

— Госпожа велела доставить их целыми и невредимыми. Хочешь откусить, вперед. Ценой своей головы.

Тот, что держал Перл, ткнулся мокрым носом в сгиб ее локтя и стал шумно втягивать воздух. Затем перекинул девушку через плечо.

— Не стоит оно того, — прорычал он.

— Согласен, — второй монстр подошел ближе и ущипнул Перл за щеку огромной волосатой рукой. — Но может быть, мы попробуем ее, когда они закончат.

Глава 35

— А вот и караульное помещение, — Торн присел на корточки между Ико и Волком и выглянул из переулка. С тех пор как они вышли из дома, он уже раз сто проверил свой карман, в котором лежал цилиндр с посланием Кресс.

— Я ожидала увидеть что-то более внушительное, — сказала Ико.

Караульное помещение, как и все в этом секторе, было невзрачным и пыльным. Каменное, без единого окна, здание выглядело одним из самых неприступных, какие Торн видел в жизни.

У дверей стоял гвардеец в шлеме, его лицо скрывала маска. В здании хранилось оружие, оборудование для техобслуживания купола, клетки для нарушителей, в которых их отправляли на суд в Артемизию. Там же находился небольшой центр управления связью, позволявший получить доступ к энергосистеме и системе безопасности. Самым важным тут был приемо-передатчик, соединявший этот сектор с государственной радиовещательной сетью.

— Сколько у нас будет времени? — спросил он.

— Две минуты и четырнадцать секунд, пока не появится следующий патруль, — ответила Ико.

— Волк, твоя очередь.

Волк блеснул острыми как бритва зубами и вышел из переулка. Торн и Ико затаились.

Чей-то суровый голос приказал:

— Остановитесь и назовите себя.

— Специальный оперативник Альфа Кесли. Я здесь по приказу мага Джаэля для проверки вашего вооружения.

— Специальный оперативник? Что ты делаешь…

Хрип, звуки потасовки, глухой стук. Торн ждал выстрела, но его не последовало. Наступила тишина, и они с Ико снова выглянули из-за угла.

Волк уже подтащил бесчувственное тело гвардейца к двери и приложил его пальцы к сканеру. Торн и Ико подбежали к нему как раз тогда, когда двери открылись. Вместе они втащили гвардейца внутрь.

Внутри все было не намного лучше, чем снаружи. Не так пыльно, но так же уныло и неуютно. В главном помещении большую часть места занимал большой стол, за ним в задней стене были две решетчатые двери.

Не теряя времени, Торн сорвал с себя грубую льняную рубаху, которую надел, чтобы казаться похожим на рабочего. Сидя на корточках рядом с гвардейцем, он снимал с него форму. Тот был несколько крупнее Торна, но его одежда все равно должна была ему подойти.

— Тебе ведь не нужна моя помощь? — спросила Ико с надеждой, глядя, как Торн вытаскивает руки гвардейца из рукавов.

Торн посмотрел на нее, вспомнил про цилиндр и передал его ей:

— Займись лучше этим!

Ико отсалютовала ему и бросилась к столу. Вскоре Торн услышал тихое жужжание: она нашла универсальный порт и вставила цилиндр. Экран осветился, и довольная Ико воскликнула:

— Пароль подошел: капитан — король!

Торн невольно улыбнулся.

— Я вошла! — сообщила Ико. — Программа грузится.

Волк помог Торну надеть тяжелую броню.

— Почти готово… вот и все. Выбираем сектора, загружаем видео Золы, ставим на очередь… Кресс — просто супер! Она сделала все, чтобы облегчить нам задачу.

Торн хмыкнул. Он не хотел слушать, какую грандиозную работу проделала Кресс. Он хотел, чтобы она сама оказалась тут.

Он надел пыльную маску, радуясь, что можно скрыть гримасу боли, и сунул ноги в сапоги гвардейца.

Волк кивнул:

— Отлично.

— Мне потребуется как минимум четыре минуты, — сказала Ико.

— Хорошо. Два удара: у нас неприятности, три: все чисто. — Торн взял оружие гвардейца.

Выходя, он слышал, как Волк захрустел костяшками пальцев. Торн занял место на посту. Ему было не трудно стоять у дверей с мрачным лицом и прямой спиной. «Вот и пригодилась военная подготовка», — усмехнулся он про себя.

Через шесть секунд появился гвардеец, патрулировавший эту часть купола. Он высматривал тех, кто в это время должен быть на работе. Торн стоял, глядя прямо перед собой. Гвардеец прошел мимо. Под пыльной маской Торн усмехнулся.

* * *

Зола расхаживала по крохотной комнате, ей явно не хватало места. Она нервничала в ожидании новостей от Ико.

— С тобой все в порядке? — Скарлет сидела, скрестив ноги на единственном стуле, и теребила шнурок кофты.

— В полном, — соврала Зола. На самом деле она была напряжена, как сжатая пружина, но не хотела об этом говорить. Они уже много раз подробно обсудили план — все, что должно получиться без проблем, и все, что может пойти не так. Откликнутся ли люди на ее призыв?.. И самое важное: Зола понимала, что открыто обратившись к жителям Луны, она объявит Леване о своих намерениях.

На кухне принцесса Зима напевала незнакомую песню. Со вчерашнего вечера она, кажется, не присела ни на минуту. Она вытирала пыль, подметала, выколачивала ковры, наводила порядок в шкафах, раскладывала белье и делала все это легко и непринужденно. Глядя на нее, Зола чувствовала угрызения совести. Ее восхищало и удивляло решение Зимы никогда не использовать чары; Зола по себе знала, насколько жизнь проще без дара. Теперь, когда дар появился и у нее, она все чаще с ужасом думала о том, что, кажется, все больше становится похожей на Левану. Но в то же время она и представить не могла, что откажется от него, особенно зная, как это отразилось на разуме Зимы. Но считать принцессу обычной сумасшедшей нельзя. Зима своеобразная, странная и… обаятельная. Она искренне заботилась об окружающих и неожиданно говорила или делала что-нибудь такое, что свидетельствовало о наличии у нее острого ума. Принцесса вела себя очень скромно, но Зола сомневалась, что она не знает о своей красоте.

Зола сожалела, что у нее не осталось детских воспоминаний о Зиме. Она помнила лишь огонь, горящие угли и обожженную плоть, но свою кузину и подругу забыла совсем. Ей и в голову не приходило, что на Луне у нее сеть кто-то родной. Она думала, что во дворце Артемизии — только враги.

На сетчатке ее глаз появилось сообщение. Зола замерла, пока читала его, а потом с облегчением вздохнула.

— Они на месте. Видео загружено, трансляция начнется через минуту после того, как во внешних секторах объявят конец рабочего дня. Торн на посту. Все спокойно… пока спокойно.

Она прижала руку к животу: от волнения все внутри скрутило узлом. Приближался момент, к которому они так долго готовились. Ее одолевали страхи — вдруг ей не поверят? вдруг не пойдут за ней? не захотят революции?..

Насколько ей было известно, люди во внешних секторах Луны впервые увидят сообщение, в котором не будет ни королевской пропаганды, ни запугивания. До сих пор источником каждого бита информации был дворец, и неважно, что показывали на экране: публичную казнь какого-нибудь смельчака, который осмелился выступить против королевы, или документальный фильмы о щедрости и милосердии королевской семьи. Одни передачи транслировали только в нескольких секторах, а другие — для всех одновременно, хотя такое случалось редко. Аристократия Артемизии предпочитала репортажи о самых шикарных приемах этого сезона, а рабочим из внешних секторов показывали ролики о нехватке продовольствия и сокращении пайков. Что они могли знать о том, что происходит в других секторах, не имея возможности общаться между собой?

Зола собиралась захватить самый мощный инструмент промывания мозгов, какой был у Леваны. Еще более мощный, чем ее чары. Впервые люди во внешних секторах услышат правду. Впервые услышат о своих правах и возможностях. Впервые станут едины. Во всяком случае, она на это надеялась.

Раздался знакомый перезвон, заиграл гимн Луны, и приятный женский голос возвестил о конце рабочего дня. Зола обхватила себя руками так крепко, словно боялась, что развалится на куски.

— Вот оно, — она посмотрела на Скарлет. Они подробно обсудили, следует ли Золе рисковать и появляться на улице, когда будет транслироваться это сообщение. Ее друзья советовали подождать и не подвергать себя риску. Пусть видеообращение действует само по себе. Но сейчас Зола поняла, что ждать не нужно. Она должна быть там, должна видеть реакцию людей — пусть даже всего в одном секторе.

Скарлет помрачнела.

— Собираешься выйти на улицу, да?

— Я должна.

Скарлет закатила глаза, хотя, похоже, была не так уж удивлена. Она посматривала в сторону кухни, откуда по-прежнему доносилось пение.

— Зима?

В дверях появилась принцесса с измазанными шпаклевкой руками.

— Что ты делаешь?

— Чиню дом, — ответила Зима, как будто это было совершенно очевидно. — Чтобы он не развалился.

— Ясно. Отличное занятие. Мы с Золой пойдем посмотрим видео. Если кто-нибудь подойдет к дому, прячься. Никуда не уходи и постарайся не совершать никаких безумных поступков.

— Я буду само здравомыслие, — подмигнула Зима.

Раздраженно покачав головой, Скарлет повернулась к Золе.

— С ней все будет в порядке. Пошли.

Часы в голове Золы отсчитали минуту. Едва они со Скарлет вышли из дома, как купол у них над головами потемнел. Вдалеке показались рабочие, возвращавшиеся с заводов; они остановились и посмотрели наверх в ожидании плохих новостей от королевы.

По всей поверхности купола замелькали квадраты размером с дом, затем изображение обрело резкость и появилось лицо Золы.

Зола поморщилась. Когда они записывали видео на борту «Рэмпиона», она чувствовала себя смелой и решительной. Она даже не подумала о том, чтобы одеться получше, считая, что люди должны увидеть ее такой, какая она есть на самом деле. На видео Зола была в футболке и штанах, которые выдают военным; когда-то давно она нашла их на борту «Рэмпиона». Волосы как обычно собраны в хвост. Она стояла, сложив руки на груди, не пряча свой кибер-протез. И была совершенно не похожа на свою царственную, властную тетку, обладающую магической притягательностью.

— Зола, — зашипела Скарлет. — Может, тебе стоит использовать чары?

Зола вздрогнула и тут же стала выглядеть как девочка-подросток, в образе которой она бежала из Артемизии. Теперь ее никто здесь не узнает, хотя от камер наблюдения чары не защитят. Но она надеялась, что у Леваны слишком много камер, чтобы просматривать все записи.

Зола на видео заговорила: «Жители Луны, прошу, отложите свои дела и прослушайте это сообщение. Я — Селена Блэкберн, дочь покойной королевы Чэннери, племянница принцессы Леваны и законная наследница престола Луны».

Она повторяла эти слова тысячу раз, и ей стало немного легче от того, что ее речь не звучала по-идиотски.

«Вам сказали, что тринадцать лет назад я погибла во время пожара в детской. Это не так. Моя тетка Левана пыталась убить меня, но меня спасли и отправили на Землю, где растили и воспитывали, чтобы, когда настанет час, я вернулась на Луну и предъявила свои права на трон.

Левана поработила вас. Она забирает ваших сыновей и превращает в их чудовищ. Она забирает ваших детей, не обладающих даром, и убивает их. Она морит вас голодом, в то время как жители Артемизии пиршествуют и объедаются». Лицо Золы исказилось от гнева. «Но правление Леваны подходит к концу. Я вернулась, чтобы забрать то, что мне принадлежит». Зола почувствовала, что от звука собственного голоса — полного силы, уверенности, достоинства — у нее по рукам пробежал холодок.

«Скоро Левана выйдет замуж за императора Земли Кайто, ее коронуют, и она станет императрицей Восточного Содружества. Она — последняя, кто достоин этого титула. Я буду бороться против тирании Леваны. Я не останусь в стороне, пока она порабощает мой народ на Луне и ведет войну с землянами. И поэтому, прежде чем корона Земли окажется на голове Леваны, я приведу к воротам Артемизии армию». Зола на видео уверенно улыбнулась.

«Жители Луны, я обращаюсь к вам — станьте моей армией. Вы способны победить Левану и всех, кто вас угнетает. Я призываю каждого встать на мою сторону и начать восстание. Мы больше не будем соблюдать установленный Леваной комендантский час. Не станем терпеть попрания наших прав общаться между собой, говорить и быть услышанными. Не позволим превращать наших детей в солдат и гвардейцев. Не станем возделывать поля только для того, чтобы все уходило в Артемизию, в то время как наши дети голодают. Не будем производить оружие для войн, которые ведет Левана. Мы оставим его себе, для войны, которую начнем сами.

Станьте моей армией. Поднимайтесь и освобождайте свои дома от гвардейцев, которые терроризируют вас. Покажите Леване, что вас больше не запугать. Что вы не позволите собой манипулировать.

Прошу всех дееспособных граждан присоединиться ко мне и выступить в поход на Артемизию и королевский дворец. Вместе мы добьемся лучшего будущего для Луны. Будущего без угнетения. Будущего, в котором каждый житель Луны, независимо от того, в каком секторе он живет, сможет жить без страха. И станет свободным.

Я понимаю, что прошу вас рисковать жизнью. Маги Леваны могущественны, гвардейцы хорошо обучены, солдаты жестоки. Но если мы объединимся, то станем непобедимы. Они не смогут контролировать нас. Мы окружим столицу и свергнем самозванку, которая сидит на моем троне. Помогите мне. Боритесь за меня. И я буду первым правителем в истории Луны, кто будет бороться за вас».

Еще секунду Зола решительно смотрела с неба, потом ее лицо исчезло.

Глава 36

— Ух ты, — прошептала Скарлет. — Хорошая речь.

Сердце Золы отчаянно колотилось.

— Спасибо. Большую часть написал Кай.

Она посмотрела на пустые дома. Несколько человек, которых она заметила раньше, все еще толпились, глядя на купол. Шахтеры и рабочие с заводов должны были вот-вот появиться, но пока улицы оставались пустыми. С купола тоже не доносилось ни звука.

Итак, она сделала первый шаг. Наверное, ей должно быть страшно. Она так долго скрывалась… Левана все время заставляла ее прятаться — с того самого момента, как увидела на балу Содружества. Больше этого не будет. Зола чувствовала, что полна энергии. Она готова. И она вовсе не выглядела дурой на видео, она говорила, как королева. Как революционерка. Говорила как человек, уверенный в своих силах.

Со стороны центральной площади доносились крики.

— Пойдем, — Скарлет пошла вперед. — Посмотрим, что происходит.

Зола поспешила за ней. Гвардейцы разгоняли народ, требуя разойтись по домам. Но люди уходили неохотно, постоянно останавливались и оглядывались. Подойдя ближе, Зола и Скарлет услышали грубые приказы. Гвардейцы, сжимая в руках дубинки, прокладывали себе путь среди толпы.

— Расходитесь! — кричал гвардеец. Его лицо, все, кроме глаз, было скрыто шлемом и маской. — До комендантского часа осталось четыре минуты! Находиться на улице строго запрещено.

Зола и Скарлет нырнули за погрузочную тележку.

Жители собирались небольшими группами. Их одежду и волосы покрывала реголитовая пыль. Некоторые закатали рукава, обнажив на предплечье татуировку РШ-9. Когда гвардейцы приближались, большинство опускали глаза, шарахались от дубинок, но почти никто не уходил.

Гвардеец схватил мужчину за руку и толкнул прочь от журчащего фонтана.

— Убирайтесь! Не заставляйте докладывать о вашем неповиновении!

Усталые рабочие переглянулись. Толпа начала редеть. Опустив плечи, люди стали расходиться сами, уже без окриков гвардейцев.

Золы опешила. Ее сердце сжалось. Они не боролись. Не защищали себя. Они все так же боятся своих угнетателей. Она почувствовала разочарование и, споткнувшись, неловко ухватилась за тележку. Может быть, дело в том, что она не была достаточно убедительной? Не смогла объяснить, как важно, чтобы все поднялись как один, сплоченные и решительные? Это провал?

Скарлет положила руку ей на плечо.

— Это только один сектор, — сказала она. — Не отчаивайся. Мы не знаем, что происходит в других.

Она пыталась утешить ее, но Зола видела, что Скарлет и сама разочарована. Может быть, она права: неизвестно, что происходит в остальных секторах. Но то, что они видели здесь, не внушало особой уверенности.

— Не трогай меня! — закричал какой-то мужчина.

Зола выглянула из-за тележки. Гвардеец грозно смотрел на худого бледного мужчину. Тот стоял перед гвардейцем, сжимая кулаки.

— Я не пойду домой только потому, что якобы обязан соблюдать комендантский час, установленный королевой и ее прихвостнями, — заявил он. — Докладывайте обо мне сколько угодно. Теперь королеве стоит опасаться настоящих бунтарей, а не тех, кто задержался на улице на пару минут.

Два других гвардейца перестали разгонять толпу и направились к мужчине. Их руки в перчатках крепче сжали дубинки. Люди остановились, чтобы посмотреть, что будет дальше. На их лицах было любопытство, настороженность и гнев.

Первый гвардеец навис над мужчиной. Его голос из-под маски звучал приглушенно, но с явным высокомерием.

— Законы защищают людей, и никто не освобожден от их соблюдения. Отправляйся домой, иначе я всем преподам хороший урок на твоем примере.

— Я могу стать примером и без вашей помощи, — огрызнулся мужчина, глядя на гвардейцев, которые подходили все ближе, потом повернулся к людям, которые нерешительно топтались на краю площади. — Вы что, не поняли? Если в других секторах тоже смотрели это видео…

Гвардеец толкнул его, и он упал на колени. Гвардеец поднял дубинку. Зола зажала рот рукой. Она попыталась использовать чары, но была слишком далеко, чтобы остановить расправу. Слишком далеко, чтобы контролировать разум гвардейцев, которые избивали жертву, нанося удары по спине, плечам, голове. Человек упал на бок, закрывая лицо и крича от боли…

Зола стиснула зубы и шагнула вперед, но прежде чем она успела заговорить, раздался другой голос.

— Стойте! — сквозь толпу пробиралась какая-то женщина.

Один из гвардейцев остановился… Нет, он застыл! Двое других с удивлением смотрели, как их товарищ замер, замахнувшись дубинкой. Лицо женщины стало сосредоточенным.

— Незаконная манипуляция, — проревел другой гвардеец, схватил женщину и заломил ей руки за спину. Но прежде чем он успел ее связать, из толпы вышел пожилой мужчина. Его спина согнулась под тяжестью лет, которые он провел в шахте. Он поднял руку, и второй гвардеец тоже окаменел.

Затем вперед вышел еще один человек. И еще один. На их лицах читалась мрачная решимость. Гвардейцы побросали дубинки и тут же были схвачены толпой. К избитому мужчине, который лежал на земле и стонал от боли, подбежал мальчик. Женщина, которая первой решилась противостоять гвардейцам, гневно крикнула:

— Не знаю, была ли та девушка принцессой Селеной или нет, но она права. Возможно, это наш единственный шанс, и я вас больше не боюсь!

Зола увидела, как гвардеец, разум которого контролировала эта женщина, вытащил из-за пояса нож и приставил себе к горлу. От ужаса ее словно окатило ледяной водой.

— Нет! — закричала Зола. Она выбежала вперед, сбросив чары, придававшие ей вид девушки-подростка. — Не делайте этого! Не убивайте их!

Зола врезалась в толпу и подняла руки, чтобы ее было лучше видно. Сердце бешено стучало. На нее чуть было не обрушился весь гнев толпы — измученный тиранией народ жаждал мести. Но постепенно ее начали узнавать, и гнев сменился замешательством.

— Я понимаю, эти люди — орудие в руках королевы. Они плохо обращались с вами и принесли много горя вам и вашим семьям. Но не они ваши враги. Многих гвардейцев силой забрали у родных и близких и заставили служить королеве против их воли. Я ничего не знаю об этих гвардейцах, но если казнить их без суда, не проявив милосердия, — это породит еще больше горечи и недоверия. — Она встретилась взглядом с женщиной, которая заставила гвардейца держать нож у своего горла. — Не становитесь такими же, как королева! Не убивайте их! Пусть они станут нашими пленниками, пока не решим, что делать дальше. Возможно, они смогут быть нам полезны.

Рука с ножом медленно опустилась. Гвардеец смотрел на Золу, а не на женщину. Может быть, он был рад, что она вмешалась. А может быть, его пугала потеря власти. Или он думал о том, как убьет их всех при первой возможности. Зола вдруг подумала, что подобное может происходить во всех секторах, только ее там нет и она не может остановить убийство. Она хотела, чтобы люди выступили против режима Леваны, но не предполагала, что ее призыв может стать смертным приговором для тысяч гвардейцев. Она попыталась заглушить чувство вины, говоря себе, что идет война, а войны без потерь не бывают. Но это мало утешило.

Она подошла к фонтану и забралась на его край. Брызги воды намочили ей ноги. Вокруг сразу собралась толпа, и все продолжала расти. Люди, которые успели разойтись по домам, теперь возвращались, привлеченные шумом и слухами о восстании. Теперь, когда гвардейцы были захвачены, они воспряли духом.

Зола представила себе сотни тысяч, даже миллионы жителей Луны, которые точно так же собирались с силами, чтобы выступить за новый режим.

Кто-то в толпе крикнул:

— Это ловушка! Левана проверяет нас! Нас всех убьют за это.

Толпа взволнованно загудела. Множество глаз рассматривали Золу, ее одежду, металлическую руку, которую она не пыталась спрятать. Она чувствовала себя так, будто снова оказалась на балу, в самом центре внимания, и, несмотря на смущение, шла вперед, потому что назад пути не было.

— Это не ловушка, — произнесла она довольно громко, так что ее слова прокатились эхом, отдаваясь от заводских стен. — И не проверка. Я — принцесса Селена, и мое обращение, которое вы только что видели, показали в каждом секторе. Я собираюсь поднять восстание, которое охватит всю Луну. И начну отсюда. Вы со мной?

Она надеялась встретить воодушевление, но повисло неловкое молчание. Старик-шахтер, поднял голову:

— Но ты же совсем ребенок…

Она возмущенно посмотрела на него, но прежде чем успела ответить, в толпе появилось знакомое лицо. Маха вышла и встала рядом с Золой. Несмотря на свой небольшой рост, она держалась так, что в ней чувствовалась храбрость Волка.

— Вы что, ничего не слышали? Мимо ушей пропустили? Наша королева вернулась! Неужели мы будем трястись от страха и прятаться, упуская единственный шанс изменить нашу жизнь к лучшему?

Старик указал на небо:

— Одной пламенной речи маловато для революции. Мы не обучены военному делу, у нас нет оружия. И времени на подготовку тоже нет. Чего ты от нас ждешь? Что мы ворвемся в Артемизию с кирками и лопатами? Да нас там попросту перебьют!

Не он один так думал, люди вокруг хмурились и кивали.

— Да, у нас нет времени и мы не обучены, — сказала Маха, — но мы, как и сказала Селена, возьмем числом и решимостью.

— Числом и решимостью? Вы и двух шагов не сделаете в Артемизии, как маги перережут вам горло вашими же руками.

— Они не смогут промыть мозги всем! — крикнул кто-то в толпе.

— Верно, — согласилась Маха. — Вот поэтому мы должны сделать это сейчас, когда все Лунатики смогут действовать вместе.

— Откуда нам знать, что другие секторы тоже поднимутся? — спросил старик. — Мы будем рисковать жизнью ради чьих-то фантазий?

— Да! — крикнула Маха. — Я рискну жизнью ради фантазии. Левана отобрала у меня двух сыновей, а я не могла ничего сделать, чтобы защитить их. Я не могла противиться, хотя для меня это было хуже смерти. Поэтому сейчас я не упущу такого шанса!

Зола видела, что ее слова подействовали. Люди стояли, опустив глаза. Они притягивали к себе детей в пропыленной одежде, пытались заслонить их руками. Лицо старика стало жестким.

— Всю жизнь я хотел перемен. Но я знаю, что сделать это не так-то просто. Левана, возможно, и не отправит своих людей в каждый сектор, если мы взбунтуемся все сразу, но что ей помешает прекратить поставку продовольствия? Она может заморить нас голодом, чтобы мы подчинились. А наши пайки и так слишком скудны.

— Вы правы, — согласилась Зола. — Она может урезать пайки и прекратить поставку продуктов. Но этого не случится, если мы захватим магнитные туннели. Разве вы не видите? Единственный верный способ — объединиться и перестать подчиняться правилам, которые навязала Левана.

Зола увидела в толпе Скарлет, Ико, Волка и Торна. Торн был в форме гвардейца, но снял шлем и маску. Она надеялась, что его открытая улыбка будет внушать доверие. Их присутствие воодушевило ее. Она попыталась поймать взгляды как можно большего количества граждан.

— Не сомневаюсь, что у наших соседей возникли те же опасения, что и у вас. Предлагаю отправить гонцов-добровольцев в другие сектора. Мы скажем им, что я действительно здесь, и все, что я говорила в видеообращении, — правда. Я войду в Артемизию и провозглашу свое право на трон.

— И я пойду с вами, — поддержала Золу Маха Кесли. — Я верю, что вы наша настоящая королева, и для меня одного этого достаточно, чтобы быть преданной вам. Но как мать, которой вернули сына, я должна вам гораздо больше.

Зола благодарно ей улыбнулась, а Маха улыбнулась в ответ, опустилась на одно колено и склонила голову. Зола напряглась.

— О, Маха, не надо… — Она замолчала, когда все вокруг последовали ее примеру. Как будто рябь пошла по воде, и люди, один за другим, преклонили колени. Лишь ее друзья остались стоять, и Зола была им благодарна. Ее страхи начали таять. Она не знала, все ли граждане откликнулись на ее призыв или только часть из них, но то, что она видела сейчас, говорило яснее всяких слов — революция началась.

Глава 37

Кай стоял, скрестив руки, посреди роскошной гостиной и смотрел в окно, но не видел ни красоты озера, ни простирающегося внизу города. Он не мог сейчас оценить роскошь своей изысканной тюрьмы, несмотря на то что комнаты здесь были просторнее, чем большинство домов в Содружестве. Левана оказывала ему притворное уважение, предоставив апартаменты с огромной спальней и двумя гостиными, кабинетом, и ванной комнатой, в которой, кажется, был даже настоящий бассейн. В Новом Пекине апартаменты для гостей были не такими роскошными, хотя Кай и его предки всегда гордились тем, как принимают гостей. Но здесь все восхищение, которое гость мог бы испытать, было перечеркнуто тем, что двойные двери на балкон были заперты, а в коридоре круглосуточно дежурила стража.

Кай представлял себе, как разбивает окно и спускается вниз по стене — вероятно, Зола так бы и поступила, — но какой в этом смысл? Даже если он и не свернет себе шею, идти все равно некуда. Хотя ему становилось тошно при одной мысли, тем не менее он должен оставаться рядом с Леваной, отвлекать ее свадебными приготовлениями и всякой ерундой, связанной с коронацией. Правда, у него это получалось не очень хорошо, ведь он не видел Левану и ее свиту с тех пор, как его заперли тут после происшествия в доках. В его покои входили лишь молчаливые слуги, приносившие блюда с изысканным угощением, и уносили потом — почти нетронутыми.

В раздражении Кай снова начал расхаживать взад и вперед, думая, что он скорее истопчет каменный пол до дыр, чем это заточение закончится. Он, конечно, доставил Золу и ее помощников на Луну, выполнив тем самым первоочередную задачу, но и тут все прошло не так гладко, как было задумано. А теперь он просто сходил с ума от неизвестности. Удалось ли им сбежать? Не ранен ли кто-нибудь?

Он бы наверняка не утерпел и отправил сообщение Ико или Золе, чтобы узнать хоть что-нибудь, но Левана забрала его портскрин. Разумеется, это было невыносимо, но в то же время — и к лучшему, ведь сообщения можно отследить. Он бы не нервничал так, если бы мог заниматься другими делами. Например, разузнать что-нибудь о Скарлет, но, сидя здесь, как в ловушке, он ничего не мог сделать. Он как будто снова оказался заперт на «Рэмпионе», только на этот раз все было гораздо хуже.

Раздался звон колокольчика.

Кай вихрем промчался через главную гостиную и распахнул дверь. Слуга в ливрее — юноша, который был лишь на несколько лет моложе Кая, — стоял на пороге в окружении четырех лунных гвардейцев.

— Я не заключенный, — начал Кай, сунув ногу в проем, чтобы дверь не захлопнулась, как случалось уже много раз. — Я — Император Восточного Содружества, а не преступник, и мне следует оказывать почтение как особо важной персоне. Мне необходимо совещаться с кабинетом министров и моим советником. Я требую объяснений королевы Леваны, по какому праву она держит нас в плену!

Слуга открыл рот, но не проронил ни звука. Немного погодя он, запинаясь, произнес:

— Мне приказано сопроводить вас к Ее Величеству.

Кай моргнул.

— Я… хорошо. Отлично. Немедленно отведите меня к ней.

Слуга поклонился и шагнул в коридор.

Кай шел по дворцу впереди гвардейцев и чувствовал себя заключенным, хотя к нему никто не прикасался. Он старался запомнить расположение комнат, замечая особые детали — интересную скульптуру, занятный гобелен. Над подвесным мостом и по обеим сторонам длинного узкого коридора висели голографические портреты. Увидев один из них, он споткнулся и посмотрел еще раз, желая убедиться, что не сошел с ума. Эта была голограмма женщины, как две капли воды похожей на Золу. Его сердце забилось чаще, но голограмма повернулась к нему, и он понял, что ошибся. Женщина была похожа на Золу, но старше, и с более пышными формами, более выраженными скулами, тонким носом и злобной улыбкой. Она была похожа не на ту, Золу, которую он знал, а на Золу, которую он видел на ступенях бального зала. Это была королева Чэннери Блэкберн. Зола тогда случайно приняла образ своей матери.

— Ваше Величество?

Кай вздрогнул и отвел взгляд. Он не сказал слуге ни слова, оставив покачивавшуюся голограмму позади. Он ожидал, что его приведут в тронный зал. Но они прошли в дверь с железной решеткой и оказались в гораздо менее роскошном коридоре, и в душе Кая шевельнулись подозрения. По левую руку осталась мощная дверь в какое-то хранилище.

— Что там находится?

Кай почти не сомневался, что ему не ответят, и удивился, когда слуга пояснил:

— Королевские драгоценности и регалии.

Королевские драгоценности. В Новом Пекине бесценные артефакты и фамильные сокровища были собраны в одном из самых секретных подземных хранилищ. Это были драгоценные камни размером с яйцо, позолоченные мечи, которым не меньше тысячи лет, и императорские короны, которые надевали только на особо торжественные церемонии. Очевидно, это крыло не было предназначено для обычных прогулок. Куда же они ведут его?

Они снова свернули за угол, и Кая привели в какой-то компьютерный центр с множеством прозрачных экранов и голографических узлов. На каждой стене мерцали карты, на экраны поступали записи с камер видеонаблюдения. В помещении находилось примерно тридцать мужчин и женщин, анализирующих записи и собирающих данные.

Едва Кай успел сообразить, что тут происходит, как его провели в соседнюю комнату. Как только он вошел, дверь из звуконепроницаемого стекла закрылась.

Кай огляделся. На стене висела картина, на которой была изображена Артемизия, а на горизонте — Земля. Напротив стояли два кресла, похожих на троны. Остальную часть помещения занимали осветительные приборы и видео— и звукозаписывающее оборудование. Это напомнило ему зал для пресс-конференций в Новом Пекине, только тут не было мест, отведенных для журналистов.

Левана стояла за одним из кресел, сложив руки на спинке. Она была одета в блестящее черное платье с серебристым поясом и золотой брошью с драгоценными камнями, которые складывались в надпись: «Принцесса Зима. Горькая утрата. Вечная память».

Губы Кая искривились от отвращения. Даже в заточении до него дошли слухи о том, что принцессу Зиму убили. Одни говорили, что это дело рук гвардейца, другие — ревнивого любовника. Но Левана у него на глазах так злобно рычала на падчерицу, что у Кая были свои соображения на этот счет.

Маг Эймери стоял у дверей рядом с рыжеволосым капитаном стражи. Еще один человек, которого Кай не знал, возился с осветительными приборами. Губы Леваны улыбались, но глаза оставались злыми. Видимо, что-то случилось.

Кай расставил ноги шире и сунул руки в карманы, надеясь, что выглядит спокойным и грозным.

— Привет, моя сладкая, — сказал он, вспомнив, что́ она говорила в порту в день их прилета.

Левана испепелила его взглядом, который был красноречивее слов. Если она забыла о фальшивых любезностях, значит, произошло что-то очень плохое для нее. А значит, очень хорошее для них.

— Ты говорила, что со мной будут обращаться, как с дипломатическим гостем, — сказал он. — Мне необходимо постоянно совещаться с Конном Торином и остальными представителями Земли. Также я желаю свободно передвигаться по дворцу и по городу. Мы не твои пленники.

— К сожалению, сегодня я не принимаю просьбы, — длинные ногти Леваны впились в спинку ее фальшивого трона. — Однако ты можешь помочь мне в одном маленьком дельце. Мы готовы?

Мужчина показал ей листы бумаги разных оттенков белого.

— Одну минуту, моя королева.

Кай поднял бровь.

— Я ни в чем не стану помогать тебе, пока ты не выполнишь мои просьбы и не ответишь на вопросы.

— Мой дорогой жених, ты сам лишил себя права на дипломатическую неприкосновенность, когда явился ко мне в компании преступников. Сядь.

Кай не собирался повиноваться, но его ноги начали двигаться сами по себе. Он подошел к креслу и сел, сердито глядя на королеву.

— Мне сказали, — не сдавался он, — что ты держишь в плену девушку с Земли, хотя было объявлено о перемирии. Это Скарлет Бенуа, гражданка Европейской Федерации. Я хочу знать, правда ли это и где она сейчас.

Левана рассмеялась:

— Уверяю тебя, здесь нет пленницы с таким именем.

Ее смех вызвал разозлил Кая. Он ей не поверил. Может быть, Левана имела в виду, что Скарлет мертва? Или она уже не во дворце? Или вообще не в Артемизии?

Левана надела вуаль, сдернув ее с манекена. Эймери шагнул вперед и возложил ей на голову корону. Когда Левана повернулась, чары уже рассеялись. Привыкнув к ее красивому лицу, Кай забыл, как долго эта белая вуаль приводила его в ужас.

— Что мы тут делаем? — спросил Кай.

— Снимаем небольшое видео, — сообщила Левана. — В последнее время во внешних секторах начались волнения, и я решила напомнить людям о том, что такое верность, а заодно рассказать о грандиозных планах, которые мы с тобой воплотим в жизнь, когда станем супругами.

Кай смотрел ей в лицо, но сквозь вуаль почти ничего не мог разглядеть. Левана сказала немного, но он все понял. Золе удалось запустить видео, и теперь Левана принимает меры. Да, скорее всего, дело именно в этом…

— Что ты хочешь, чтобы я сказал?

Левана щелкнула зубами:

— Ничего, дорогой. Я все скажу за тебя.

В голове Кая завыл сигнал тревоги. Он попытался встать, но его ноги превратились в камень. Он вцепился в подлокотники, царапая ногтями полированное дерево.

— Я не думаю… — начал он.

И онемел. Техник на пальцах начал показывать обратный отсчет перед съемкой. Камера, стоявшая напротив, заработала. Кай расслабился, его судорожно сжатые руки разжались и легли на колени. Он сидел прямо, но естественно, даже его взгляд стал мягче. Глядя в объектив камеры, Кай улыбался. Внутри же он кипел от ярости, кричал и угрожал Леване всеми законами межгалактической политики, которые мог вспомнить. Но это ничего не меняло. Его не слышал никто, кроме него самого.

— Добрые люди, — начала Левана, — я узнала, что к вам обратилась самозванка, выдающая себя за нашу любимую принцессу Селену, которая трагически погибла тринадцать лет назад. Весьма прискорбно, что девушка, чье настоящее имя Линь Зола и которую разыскивает полиция Луны и Земли, решила воспользоваться этой трагической историей в своих интересах. Особенно сейчас, когда мы все еще оплакиваем смерть моей падчерицы. Мне больно возвращаться к этому, но все, что она говорит, — ложь. Обманом и манипуляциями она пытается заставить вас встать на ее сторону, даже если ваш разум сопротивляется. — Она указала на Кая. — Хочу представить вам моего будущего супруга, Его Императорское Величество Кайто, император Восточного Содружества, самый справедливый и милосердный правитель Земли. Не сомневаюсь, он станет великим королем и для нас. Вместе мы объединим наши страны и построим союз на взаимном уважении и любви.

Внутри Кай бушевал, но сторонний наблюдатель увидел бы лишь, что он с любовью смотрит на свою невесту.

— Его Величество и сам имел несчастье встречаться с Линь Золой, — продолжала Левана, — с преступницей, которая выдает себя за Ее Высочество принцессу Селену. Я хочу, чтобы вы услышали его мнение об этой девушке и приняли решение, опираясь на факты, а не на эмоции. Прошу уделить ему внимание.

Кай повернулся к камере, и с его языка слетели слова, после которых хотелось вымыть рот.

— Жители Луны, для меня, вашего будущего короля, большая честь обратиться к вам. Но мне безмерно жаль, что наше знакомство состоялось при таких скандальных обстоятельствах. Как сказала ваша королева, я не раз имел дело с Линь Золой и совершенно точно знаю, что она не та, за кого себя выдает. На самом деле она преступница. На ее совести бесчисленные кражи и убийства. Она одержима мной и даже пыталась убить мою любимую невесту, вашу королеву, во время нашего ежегодного фестиваля мира в Новом Пекине. Это ей не удалось, и тогда она похитила меня в день нашей свадьбы и держала в нечеловеческих условиях, пока я не пообещал отказаться от союза Луны и Земли и жениться на ней. Лишь благодаря отваге лунных солдат и неукротимому духу Ее Величества королевы Луны я оказался на воле. К сожалению, Линь Зола не успокоилась. Она продолжает жить фантазиями, в которых она — воскресшая принцесса Селена. Она надеется, что таким образом сумеет завоевать мое расположение. Она безрассудна и представляет опасность не только для меня, но и для всех, с кем вступает в контакт. Призываю вас: увидев Линь Золу, немедленно сообщите о ее местонахождении. Не разговаривайте с ней. Не приближайтесь к ней. Как будущий король я крайне обеспокоен вашей безопасностью и надеюсь, что Линь Золу очень скоро найдут, и тогда она предстанет перед справедливым судом Артемизии и ответит за все свои преступления.

Кай закончил, чувствуя, что готов вырвать себе язык. Снова заговорила Левана:

— Если бы слухи подтвердились и моя дорогая племянница, Селена, оказалась жива, я бы с радостью впустила ее в свое сердце, в свой дом, и сама бы отдала ей корону Луны. К сожалению, этого не будет. Селена сейчас со звездами, а я должна позаботиться о безопасности моего народа. Я знаю, времена сейчас сложные. Очень жаль, что из года в год снижается производство продуктов питания, а наши ограниченные ресурсы не могут удовлетворить все потребности населения. Именно поэтому союз с Землей так важен для нас. Наше будущее может стать ярче, и многие поколения моих сограждан не будут знать нужды. Вот какое будущее предлагаю вам я. А эта девушка-киборг — самозванка и лгунья. — Голос Леваны задрожал от обиды. Она помолчала, притворяясь, что собирается с силами и заговорила, уже с улыбкой: — Я — ваша королева, а вы — мой народ. Для меня большая честь вести вас в новое светлое будущее.

Запись была окончена. Тело Кая охватила дрожь, и он снова смог себя контролировать. Он вскочил и набросился на Левану:

— Как ты смеешь использовать меня? Ты превратила меня в инструмент для промывания мозгов!

Левана сняла вуаль и передала ее Эймери:

— Успокойся, любимый! Ты был так убедителен. Я уверена, тебе удалось произвести правильное впечатление.

— Зола поймет, что это ложь. Что ты контролировала меня!

Глаза Леваны вспыхнули.

— Думаешь, меня волнует, что подумает Зола? Ее мнение, впрочем, как и твое, не имеет никакого значения. — Она щелкнула пальцами, обращаясь к гвардейцу. — Я закончила. Отведите его назад.

Глава 38

Как только Кая увели, Левана тут же отправилась в центр управления связью.

— Это видео нужно показать во всех секторах, где передавалось сообщение киборга. Тщательно отслеживайте каналы. Каждый час докладывайте о том, какой эффект производит трансляция. Каково сейчас положение дел во внешних секторах?

— В тридцати одном секторе наблюдаются незначительные волнения, — ответила женщина. — Большая часть жителей отказывается соблюдать комендантский час, отмечено несколько нападений на гвардейцев.

— Также наблюдается рост краж в двух секторах сельского хозяйства, — добавил мужчина. — Рабочие вышли на поля и собрали урожай для себя. Гвардейцы ничего не смогли с этим поделать.

Левана фыркнула.

— Отправьте дополнительную стражу во все сектора, где замечены мятежи. Мы должны немедленно подавить их. И найдите уже этого киборга!

Она еще некоторое время стояла, глядя на мерцающие экраны камер наблюдения, но ее мысли были далеко отсюда. Кровь ее кипела, и она поймала себя на том, что вспоминает Новый Пекин и промчавшуюся мимо девушку в серебряном платье. Она видела, как та бежала по лестнице в сад. А потом от ее лодыжки оторвалась жуткая металлическая ступня, и чары вспыхнули вокруг нее с электрическим треском, перекатываясь по телу как волны жара в пустыне. По неопытности девушка не придумала ничего лучше, как вызвать свой преувеличенно красивый образ, и превратилась в Чэннери. В свою мать. В мучительницу Леваны.

Левана до сих пор видела ее образ, навсегда запечатлевшийся в памяти. Ненависть, о которой она почти забыла, хлынула по венам. Видение вызвало белую, ослепительную ярость.

Селена должна была погибнуть тринадцать лет назад, а она снова здесь, живая и здоровая. И отберет у нее все, как Левана того и боялась. Все, чего она добилась с таким трудом! Это сводило ее с ума. Почему Селена не умерла так, как она, Левана, задумала? Все должно было закончиться, когда она уговорила молодую няню устроить поджог в детской. Нет племянницы. Нет принцессы. Нет будущей королевы. Но ее обманули… Селена осталась жива и теперь пытается отобрать у нее трон. Ее внимание снова сосредоточилось на экранах.

— Это мои люди, — прошептала она. — Моя кровь и душа. Я — их королева.

Рядом появился Эймери.

— Конечно, Ваше Величество. Киборг понятия не имеет, что значит быть монархом. Какой выбор приходится совершать ежедневно и потом жить с этим. Чем приходится жертвовать. Когда ее не станет, люди поймут, что вы занимаете этот трон по праву.

— Когда ее не станет… — повторила Левана. — Но как я узнаю, что ее не стало, если даже найти ее не могу?

Это приводило ее в бешенство. Она поняла, что киборг представляет собой угрозу с той самой минуты, как узнала ее на Земле. Но то, что она обратит народ Леваны против нее же самой, оказалось неожиданным ударом. Мысль о том, что их любовь вдруг сменилась ненавистью, душила и опустошала ее.

Этого девчонка-киборг и добивалась. Она хотела настроить против Леваны как можно больше жителей Луны, понимая, что численность в этой борьбе станет главным преимуществом. Левана могла контролировать сотни, даже тысячи своих подданных, а вместе с магами они удерживали в подчинении целые сектора и города. Но даже ее власти был предел. Даже она не была всемогущей.

Левана покачала головой. Нет, народ не взбунтуется против нее. Народ ее любит. Она провела рукой по лбу.

— Что мне делать?

— Моя королева, — сказал Эймери. — Возможно, у меня есть для вас и хорошие новости.

Выдохнув, она повернулась к магу:

— Это сейчас было бы очень кстати.

— Утром я получил из лаборатории любопытный отчет, но выходка киборга помешала мне немедленно поделиться с вами своим открытием. Получено подтверждение, что мы способны размножить мутированные бактерии летумозиса, которые были обнаружены в теле доктора Сэйджа Дарнела на Земле. А также стало ясно, что, несмотря на иммунитет к первичной болезни, мы подвержены этой мутации.

Леване понадобилось несколько секунд, чтобы сменить направление мыслей.

— А антидот?..

— Все так же эффективен, хотя период, когда он может подействовать, гораздо короче.

— Интересно.

Несколько лет назад Левана выпустила на Землю эту чуму и скоро получит результаты. Земляне ослабли и отчаялись победить болезнь. Отчаялись закончить войну. Когда она даст им антидот, они будут безмерно благодарны своей новой королеве. Она и не думала, что болезнь, которую она вырастила в лаборатории, мутирует сама по себе. А сейчас никто от нее не застрахован, даже ее собственный народ. Как это странно и удивительно!

— Спасибо, Эймери. Быть может, это и есть тот самый ответ, который я ищу. Если люди не видят своих ошибок и не просят моей милости, мне, возможно, придется найти новые средства убеждения. Конечно, горько будет видеть страдания моего народа, но это одно из тех трудных решений, которые королеве иногда приходится принимать.

Ее сердце забилось быстрее, когда она представила, как люди заполняют двор, окружают стены дворца и со слезами на глазах становятся перед ней на колени. Они будут боготворить ее за спасение. Ее доброта и милосердие спасут их. О, как они будут обожать ее, свою спасительницу и законную королеву!

— Ваше Величество?

Она обернулась. Одна из женщин, обрабатывавших записи с видеокамер, встала и поправила прозрачный экран.

— Думаю, я что-то нашла.

Левана подошла к ней. На экране была видна центральная площадь внешнего сектора — скорее всего, реголитовой шахты, если судить по пыли, покрывавшей все вокруг и осевшей даже на объективе камеры. Фонтан украшала статуя королевы — проблеск красоты в их тусклом мире.

На площади толпились люди, что само по себе было редкостью. Левана ввела комендантский час, чтобы люди после работы возвращались домой, не отвлекаясь на общение с соседями.

— Это происходит прямо сейчас? — спросила она.

— Нет, моя королева. Это снято вскоре после окончания рабочего дня.

Она промотала запись вперед, и Левана прищурилась, пытаясь понять, что происходит. Гвардейцы, жители сектора, сцены наказания, ничего необычного, а затем…

— Останови.

Левана увидела лицо той, за кем охотилась уже несколько месяцев. И даже если у нее могли остаться сомнения, они тут же исчезли, как только она увидела эту жуткую металлическую руку.

— Где это?

— Реголитовая Шахта 9.

Левана зловеще улыбнулась. Наконец-то киборг у нее в руках!

— Эймери, собирай команду для немедленной высадки в этом секторе. Линь Зола должна быть арестована. Ее ждет публичный суд, а потом казнь. Делай все что угодно, но задержи ее. — Ее переполняло отвращение, когда она смотрела на экран. Надменная и заносчивая девчонка с ее дерзкими речами! — Никакого милосердии к ней и ее сторонникам. Восстание должно быть подавлено.

Книга III