— Сожалею, — сказала Зола. — Мы должны были быть более осторожными…
Скарлет покачала головой:
— Это не ваша вина. График перемещений Кая известен почти всем, так что, боюсь, предотвратить это было невозможно. — Она фыркнула. — Просто радуйтесь, что вас тут не было, когда его встречала толпа визжащих девчонок.
Зола выпрямилась:
— Он уже здесь?
Скарлет кивнула:
— Прибыл вчера вечером. А сегодня утром Зима с Ясином прилетели из Канады. Все здесь, поэтому теперь нужно просто пережить еще три дня хаоса, которые остались до свадьбы. И со всем этим будет покончено. — Она потерла лоб. — Я надеюсь, эти упыри не будут мешать церемонии. Хуже всего то, что они пытаются представить это, как важное политическое событие. «Земля и Луна наконец объединятся!», «Земная девушка, которую пытала Левана, выходит замуж за лунного солдата». Просто возмутительно. — Она вздохнула, а потом сказала: — Зола, его здесь нет.
Зола обернулась, вдруг сообразив, что все это время почти не слушала жалобы подруги и не сводила глаз с дверей, ведущих в кухню и в гостиную, и напрягала слух, пытаясь услышать шаги на верхнем этаже.
— Что?
Ико хихикнула, но Скарлет не стала обижаться и понимающе улыбнулась.
— Волк устроил им экскурсию по ферме. Они скоро вернутся.
— А, да. Извини. Я…
Скарлет отмахнулась:
— Все в порядке. Уж если кто и понимает, каково это, когда твои отношения считают политической уловкой, так это ты.
Зола опустила глаза. Слова Скарлет ее совсем не успокоили.
— Эй, Зола, — сказал Торн, шагнув в проход, отделявший прихожую от скромной гостиной. — Помнишь, как мы тут были в прошлый раз? Пара сумасшедших беглецов, пытающихся укрыться от закона?
— Ты о том, как мы обнаружили секретное помещение под ангаром, где меня восемь лет держали в коме, а потом какой-то загадочный хирург превратил меня в киборга, чтобы отдать в семью, которой я была не нужна? Да, Торн, это были старые добрые времена.
Торн подмигнул.
— На самом деле я вспомнил ту милую блондинку, которая нашла нас и чуть не заполучила сердечный приступ. Эй, она будет на свадьбе?
— Ее зовут Эмили, — ответила Скарлет, — и да, она будет. Пожалуйста, постарайся не флиртовать с ней на глазах у своей девушки. На этой неделе и так достаточно драм.
Кресс пожала плечами:
— Меня это совсем не беспокоит. Кроме того, он наверняка уже успел сказать ей, что любит ее, так что ничего нового она не услышит.
Торн задумчиво уставился в потолок.
— Это верно. Я мог. Но, честно говоря, не помню.
Кресс закатила глаза, но если она и злилась, то Зола этого не заметила. Она решила не упоминать о том, что Торн и в самом деле заявил, что влюбился в Эмили с первого взгляда, когда та упала в обморок у дверей фермерского дома.
В дальнем конце дома заскрипела дверь, послышался шум шагов и мечтательный голос Зимы разнесся по узким коридорам дома.
— Я ведь смогу подоить ее, прежде чем мы уедем? Никогда раньше не доила корову. Думаю, у меня есть способности.
— Конечно, есть, — засмеялся Ясин. — Она просто уставится на тебя, ошеломленная, как и все другие животные, попадающие под твои чары.
— Какие чары? — спросила Зима, ткнув Ясина в плечо, когда они повернули из-за лестницы. — Я не гипнотизер.
— Ты уверена?
Они замерли, когда увидели всех, кто стоял в прихожей.
— Вы приехали! — закричала Зима. Она кинулась на шею Золе, быстро обняла ее и бросилась обнимать остальных — Торна, Кресс и Ико.
Волк продемонстрировал в улыбке полный набор острых зубов. А рядом с ним…
— Я им говорил, что слышу нежный рев двигателей «Рапунцель», — сказал Кай, — но они все утверждали, что это всего лишь очередной хувер журналистов. — Он стоял, сунув руки в карманы, и был одет более небрежно, чем обычно. Хлопковая рубашка на кнопках с короткими рукавами и темные джинсы. Зола никогда не думала, что фермерская жизнь ему подходит, но выглядел он здесь так же естественно, как и везде.
Зола сложила руки на груди.
— Ты теперь эксперт по звукам космических кораблей?
— Нет, — ответил Кай. — Просто я весь день ждал именно этот звук.
Зола улыбнулась ему, чувствуя, что ее сердце бьется, как птица в клетке. Кай улыбнулся в ответ.
— Звезды! — проворчал Торн. — Они еще даже не поцеловались, а меня уже тошнит.
Он хотел сказать что-то еще, но вдруг замычал от боли — кто-то успел его стукнуть. Кай закатил глаза, затем схватил Золу за руку и потащил к задней двери. Они сделали всего несколько шагов. Ни стена, ни двери не отделяли их от остальных, но на какую-то секунду они почувствовали себя в уединении. В тайном, блаженном уединении.
— Как вы долетели? — спросил Кай. Он стоял так близко, что Золе казалось, будто она видит, как под рубашкой бьется его сердце.
— О, думаю, ты можешь себе это представить, — пробормотала Зола. — Кораблем управлял Торн, так что это было ужасно. А как твоя императорская жизнь?
— О, думаю, ты можешь себе это представить. Пресс-конференции. Заседания кабинета министров. И поклонники — везде, куда бы я ни пошел.
— Это было ужасно?
— Да. — Пока они говорили, он медленно придвигался ближе к ней. Он почти прижал Золу к стене, где она стояла между рядом вешалок с тяжелыми комбинезонами и кучей грязных ботинок на полу. — Это приемлемое расстояние для светской беседы?
— Для меня — приемлемое, — сказала Зола, зарывшись руками в его волосы и притянув его к себе.
«Завтрак через 20 минут».
Зола заворчала в ответ на сообщение, появившееся под ее веками. Она протерла глаза и увидела тусклый солнечный свет, проникавший в крошечное окно каюты. Ее окружали знакомые интерьеры «Рапунцель», разительно отличавшиеся от роскоши дворца Артемизии, и сейчас ей было тут даже удобнее, чем всегда. Сквозь металлические стены доносилось бульканье водяных цистерн.
Она чувствовала запах стали и воздуха, поступавшего из вентиляционной системы. Жесткий матрас на нижней койке двухъярусной кровати.
Но ощущение руки, заброшенной на ее талию, было чем-то новым.
Она улыбнулась и снова закрыла глаза, послав сообщение Скарлет подальше. Они с Каем легли спать слишком поздно: первые солнечные лучи показались на горизонте, когда они наконец заснули. Взявшись за руки, они гуляли по бескрайним полям, радуясь, что журналисты наконец-то отправились спать. Сидели на веранде фермы, глядя на Луну в почти безоблачном небе.
В конце концов они пришли в каюту, где Кай спал, когда служил на борту этого корабля. Сели, обнявшись, на нижней койке и говорили, говорили, говорили, пока слова не начали вязнуть во рту, а веки не отяжелели так, что невозможно уже было держать глаза открытыми.
Казалось, будто они никогда и не расставались, и Зола с облегчением отметила, что чувствует себя рядом с ним так же уверенно, как и всегда. Она может сказать ему что угодно. А он рассказывал ей о своих страхах, уязвимых местах и разочарованиях, и это значило, что и он чувствовал то же самое. С тяжелым вздохом она откинулась на спину. Кай застонал, протестуя, и подвинулся, чтобы положить голову на ее подушку.
— Скарлет готовит завтрак, — сказала она. Ее голос охрип после стольких часов разговоров и смеха.
— Который час? — пробормотал Кай, уткнувшись в подушку.
Зола посмотрела на часы в своей оптобионике.
— Почти девять.
Кай снова застонал. Они спали часа четыре, не больше. Зола подумала, что Волк и Скарлет, наверное, встали на рассвете, ведь их ждали дела на ферме. Видимо, они с ними разминулись. Оно и к лучшему.
— Вставай, — сказала она, потянувшись к руке Кая. — Сегодня важный день.
Кай вздрогнул от прикосновения металлической руки, и Зола тут же ее отдернула.
— Звезды, как эта рука замерзла, — пробормотал Кай. Перекатившись на спину, он зажал протез между ладонями, согревая его, как мог бы греть зимой ее заледеневшие пальцы. Зола сидела и смотрела на него. Его глаза были все так же закрыты. Может быть, он снова заснул, но его ладони продолжали растирать ее металлическую руку. Его рубашка сбилась, волосы были взъерошены.
— Кай. — Он что-то проворчал в ответ. — Я люблю тебя.
Он сонно улыбнулся:
— Я тоже тебя люблю.
— Хорошо. — Наклонившись, она быстро поцеловала его. — Потому что в душ я пойду первая.
Дом был слишком мал, чтобы все поместились, поэтому Зима и Ясин заняли свободную комнату, а остальные остались на борту «Рапунцель». Когда все проснулись, приняли душ и оделись, то вместе пошли к дому Скарлет и Волка.
Журналисты снова явились всей толпой, выкрикивая вопросы и фотографируя, но Волк и Ясин установили накануне простой веревочный барьер и пока журналисты за него не совались, опасаясь гнева Скарлет. Зола пыталась не обращать на них внимания, но их присутствие заставляло в сто раз сильнее чувствовать тепло рук Кая у нее на талии.
В доме пахло беконом и крепким кофе. Ясин сидел на кухне за круглым столом, разламывая круассан, а Скарлет, Волк и Зима, все в пестрых передниках, крутились вокруг, занятые готовкой… Даже Волку повязали синий полосатый передник.
— Берите тарелки, — велела Скарлет, указывая деревянной ложкой на кухонный стол. — Мы сядем в гостиной. Тут слишком тесно.
Зола положила себе пасты с корицей, немного бекона, запеканку с картошкой, луком и перцем, и гроздь багрово-фиолетового винограда. Затем она ушла в гостиную, где, забросив ногу на ручку кресла-качалки, сидела Ико. Она вздохнула, когда Зола примостилась рядом на полу.
— Не хочу даже слышать о том, как это вкусно, — сказала Ико.
— Это ужасно, — сказала Зола. — Особенно бекон. Ты бы ненавидела бекон.
Пришли и все остальные, заняв диван и почти все места на вытертом коврике на полу. Волк и Скарлет пришли последними.
— Обед пусть готовит кто-нибудь другой, — сказала Скарлет, развязав передник и заняв последнее свободное место на диване.
Волк вручил ей тарелку с едой, уселся между ее ног, положив руку ей на колено, и приступил к завтраку.