Она проверила время по портскрину. Линь Гаран должен вот-вот приехать. Если бы вчера у нее было время подумать, она бы отправила Скарлет в город сегодня, но теперь уже поздно.
Поднявшись по скрипучим ступеням, она постучалась к Скарлет. В комнате послышалось какое-то движение, потом Скарлет открыла дверь и уставилась на нее.
Ненавидя себя за это, Мишель сделала вид, что все еще сердится. Она сказала, высоко задрав подбородок:
— У меня артрит разыгрался от холода. Сегодня я не могу ничего делать по дому. Займись хозяйством. И корову пора подоить.
Скарлет открыла дверь чуть шире и нахмурилась.
— С каких это пор у тебя артрит?
Мишель выдержала ее взгляд.
— Ты же знаешь, что я не люблю жаловаться. Так что я об этом особо не упоминала.
— Ты никогда об этом не упоминала, — заметила Скарлет.
Мишель вздохнула. Она не хотела затевать новую ссору.
— Я знаю, ты не любишь доить корову, но, пожалуйста, просто пойди и сделай это.
Скарлет вскинула руки.
— Ты ведь знаешь, что достаточно просто попросить. Я ведь тоже тут живу. Я никогда не жаловалась, но ты все равно обращаешься со мной как с избалованным городским ребенком, который чуть что закатывает истерику. Но все, чего я хочу, это быть тут своей и чтобы ты так ко мне и относилась.
На глазах у Мишель выступили слезы. Она попыталась ответить, но не смогла.
Скарлет вздохнула и отвернулась. На ее лице было написано разочарование. Мишель не думала, что может почувствовать себя еще хуже.
— Ты права, — наконец прошептала она. Скарлет бросила на нее взгляд, и Мишель слабо улыбнулась. — Я постараюсь исправиться. — Она кашлянула. — Так ты…
— Конечно, я все сделаю, — пробормотала Скарлет, глядя на нее уже мягче. — Дай мне переодеться.
Мишель смотрела, как внучка собирает рыжие волосы в узел. Звезды, как она любит этого ребенка! Который у нее на глазах превращался в женщину. Она не могла дождаться того момента, когда сможет сказать ей об этом.
— Спасибо, — ответила она и пошла вниз по ступенькам.
Несколько минут спустя она услышала шаги Скарлет на лестнице. Задняя дверь скрипнула и закрылась: не хлопок, но и не особо аккуратно.
Не успела она поднести чашку кофе к губам, как в дверь тихо постучали. Она напряглась. Гаран Линь приехал раньше. Оставалось только надеяться, что Скарлет его не заметит.
Вытерев руки полотенцем, Мишель открыла дверь.
— Бонжур, — сказала она темноволосому человеку, который стоял на пороге. — Вы, должно быть, месье Линь.
Он то и дело беспокойно поправлял ворот тяжелого зимнего пальто и не перестал это делать даже после того, как пожал ей руку. Но он широко улыбался. Широко, искренне, нервно и восторженно.
— А вы — Мишель Бенуа! — сказал он. — Хранитель величайшей тайны третьей эры. Огромная честь с вами познакомиться!
Все еще не придя в себя после перепалки со Скарлет, Мишель с трудом улыбнулась в ответ, шагнула в сторону и предложила ему снять пальто.
— Со мной живет внучка, и, боюсь, она ничего не знает обо всем этом. Так что я была бы признательна за вашу осмотрительность.
— Конечно. Если бы я не был осмотрителен, уверен, Логан и не поручил бы мне такое ответственное дело.
— Уверена, это так. Давайте пройдем на кухню. Внучка занята хозяйством, и у нас есть примерно полчаса, чтобы все обсудить.
Мишель снова и снова прокручивала в голове встречу с Гараном. Она сидела на своей кровати, на коленях у нее лежала коробка. Она смотрела в окно на половинку луны за тонкими зимними облаками и не понимала, как вышло, что бесконечно далекая политика и мировые тайны начали иметь какое-то отношение к ее жизни.
Она почти не спала. Им со Скарлет и раньше случалось ссориться, но ни одна из прежних размолвок не могла сравниться с этой. Никогда раньше Мишель не чувствовала, что все безнадежно испорчено. Она дала Скарлет слишком мало поручений. Скарлет справилась с делами почти так же быстро, как сама Мишель, и они все еще разговаривали с Гараном, когда она вернулась. Прокралась обратно и подслушала их. Мишель не знала, что именно она услышала, но было ясно, что Скарлет ничего не знает о принцессе Селене. Но она неверно истолковала услышанное и теперь уверена, что Мишель хочет отослать ее прочь. А Гаран собирается удочерить ее.
Мишель не знала, как ей все объяснить. Не знала, как все исправить.
— Скоро, — прошептала она. Скоро все это останется позади. Скоро она придумает, как помириться со Скарлет.
Она посмотрела на коробку, которую держала на коленях, и откинула крышку. Внутри лежала аккуратно сложенная новая толстовка с капюшоном. Красная, из мягкого хлопка. Это, конечно, не самый шикарный подарок, но весной, когда растает снег, он придется кстати. Скарлет любит все красное. Этим и своими рыжими волосами она как будто бросала миру вызов.
Мишель с нетерпением ждала, когда она сможет вручить ей подарок.
На портскрине зазвенел сигнал. Два часа ночи.
Пора.
Она сунула коробку под кровать. Открыв дверь, постояла минуту в узком коридоре, прислушиваясь, пока не различила дыхание Скарлет, доносящееся из другой комнаты. Она шагнула вперед и коснулась закрытой двери.
— Я люблю тебя, Скарлет, — прошептала она в ночной тишине.
Затем повернулась и осторожно спустилась вниз, стараясь, чтобы ступени не скрипели.
Логан и Гаран уже приступили к работе, когда она спустилась в бункер. За последнюю неделю принцесса из покалеченного ребенка превратилась в киборга с металлическими частями тела и сложным программным обеспечением, интегрированным в мозг. Мишель помогала Логану, подавала материалы и инструменты, наблюдала за показателями жизнедеятельности, а в остальное время старалась смотреть в сторону. Она не была слабаком, но это даже для нее было слишком.
Логан кивнул ей. Они с Гараном оба были в масках, и Мишель тоже надела маску, прежде чем подойти к операционному столу.
Принцессу перевернули на бок. Логан держал медицинский портскрин, и лазер аккуратно сплавлял надрез в задней части ее шеи. Они уже закончили подключение к ее спинному мозгу прототипа, который привез Гран.
Значит, до конца операции минут сорок, не больше. А потом настанет ее очередь.
— Как она? — спросила Мишель, бросив взгляд на металлическую руку и ногу принцессы.
— На удивление хорошо, — ответил Логан. — Ее тело адаптируется к новым протезам и проводке лучше, чем я надеялся. Думаю, худшее позади. — Разрез на шее стал уже почти невидимым. Остался только бледный шрам, но и он со временем исчезнет.
— Готово. Давайте перенесем ее обратно в восстановительную камеру.
Они сделали это вместе. Принцесса была хрупкого сложения, но теперь, с новой ногой и рукой, весила гораздо больше.
— Погрузим ее обратно в стазис? — спросила Мишель.
— Нет, — ответил Логан. — Мы ее разбудим.
Мишель окаменела.
— Как? Сегодня? Я думала, она будет готова лишь через неделю, если не больше.
— Через неделю она будет готова к путешествию, — сказал Логан.
Он склонился, чтобы подключить датчики к голове принцессы. Всю неделю после каждой операции датчики приходилось снимать и заново устанавливать.
— Но будить ее мы начнем уже сегодня. Делать это нужно медленно и постепенно. Ее нервная система и так пережила немало потрясений. Так что я постараюсь сделать этот переход максимально плавным.
— Значит, она будет в сознании всю следующую неделю? — спросила Мишель.
Этого она не ожидала. Проснувшуюся девочку нельзя держать в бункере, но и забрать домой она ее тоже не могла.
Логан покачал головой.
— В сознании, но все еще под действием медицинских препаратов. Пройдет пара дней, прежде чем она начнет различать окружающее. Гаран согласился остаться с ней и начать восстановление мышечной ткани. Восстановительная камера справилась с задачей, а новая система корректно подключена к ее организму, так что я надеюсь, что она сможет выйти отсюда через неделю.
Выйти… Столько лет прошло, и теперь принцесса будет заново учиться ходить, разговаривать и находиться в сознании.
Мишель шагнула ближе и вгляделась в лицо девочки. Каштановые волосы были испачканы гелем, которым она питалась с трехлетнего возраста. Лицо выглядело осунувшимся, тело было гибким и стройным. Мишель надеялась, что Гаран будет хорошо заботиться о ней, когда заберет в свою семью.
Она ведь еще ребенок, а на ее плечи уже взвалили столько надежд и ожиданий. Мишель вдруг стало жалко ее. А еще она поняла, что будет скучать по ней — по этой девочке, которая доставила ей столько хлопот. И так долго была неотъемлемой частью ее жизни, а теперь уедет, так и не узнав даже имени Мишель, которая так долго о ней заботилась.
— Все в порядке, — пробормотал Логан, глядя на портскрин, подсоединенный к восстановительной камере. — Приступаю к процедуре пробуждения. Она проснется через несколько минут, но еще раньше мы увидим признаки жизни, не зависящей от механизмов.
В основании подвесного резервуара послышалось гудение.
Девочка не двигалась. Ни вздоха, ни движения.
Мишель посмотрела на Гарана, который с жадным любопытством наблюдал за ребенком.
— Как вы ее назовете? — спросила она.
— Как назовем?
— Вы ведь не можете звать ее Селеной. Вы уже выбрали ей другое имя?
Гаран выпрямился, в его взгляде читалось недоумение.
— Я об этом даже не подумал.
— Мишель права, — сказал Логан, не отрываясь от портскрина.
— Если она останется тут, на Земле, ей будет нужен новый ID-чип. А еще нужно сочинить легенду о ее семье и какую-нибудь правдоподобную историю о том, как она стала киборгом. Чтобы отвести любые подозрения. У меня уже есть идеи, но вы, как ее будущий опекун, можете придумать имя.
Гаран посмотрел на девочку и нахмурился.
— Я не очень в этом разбираюсь. Имена для наших дочерей выбирала жена. Не думаю, чтобы у меня были какие-то соображения по этому поводу…
Мишель сказала:
— Кажется, у меня есть идея.