Кай оглянулся еще раз.
— Довольно жуткое звено вообще-то.
— Я знаю.
Помолчав, Кай сказал:
— Странно, что Торн не спросил, можно ли водить сюда экскурсии. Держу пари, вы могли бы драть дикие деньги за билет.
Зола фыркнула:
— Пожалуйста, не подкидывай ему эту идею.
— Все равно Скарлет никогда ему не позволит. Идем, — он пошел к лестнице. — Теперь моя очередь показать тебе кое-что.
Из дома все еще доносилась музыка, но Кай прошел мимо и направился в поля. Не прошли они и нескольких шагов, как грязь, оставшаяся после последнего полива, налипла на обувь. Они шли долго, перешагивая грядки с сахарной свеклой и следуя за светом Луны.
Через некоторое время музыка стихла, и появился другой звук — мелодичный шепот воды. Поле спускалось вниз, в узкий овраг, проложенный ручьем. Несколько деревьев вдоль берега, корни выступали из стен оврага и снова погружались в мягкий ил. Кай нашел поляну, заросшую травой, где они, сидя рядом, могли смотреть на игру лунного света на пенящейся воде. Его рука снова обвилась вокруг ее талии.
— Хорошо, сдаюсь, — сказала Зола. — Откуда ты узнал про это место?
— Волк рассказал вчера вечером, когда показывал ферму. Ручей течет по границе их фермы. Поля на той стороне принадлежит их соседу.
— Тут так хорошо, — сказала она, запинаясь, — но… почему ты показываешь мне ручей?
— Мы смотрим не на ручей, — сказал он. — Мы смотрим на звезды.
Она рассмеялась и запрокинула голову. Луна, повернувшаяся в три четверти, начала клониться к горизонту, окруженная водоворотом звезд, которых никогда не видно в Новом Пекине.
— Это прекрасно, — сказала она. — Но, знаешь, я видела эти звезды раньше.
— На тебя трудно произвести впечатление, — сказал он, усмехнувшись.
— Прости. Действительно, дух захватывает, правда.
— Спасибо. Я думал, хорошо будет как-нибудь посмотреть на ночное небо, когда ты рядом, а не просто смотреть и мечтать, чтобы ты была рядом.
Зола почувствовала угрызения совести.
— Я тоже так делаю, — сказала она. — Смотрю на звезды и представляю, что ты со мной. Или что ты в этот же самый момент смотришь на те же созвездия.
Она устроилась у него под боком и улыбнулась, когда он поцеловал ее в голову. Это вышло так естественно. Будто они долгие годы сидели так каждую ночь, а не проводили бо́льшую часть времени вдали друг от друга.
— Я хочу тебе признаться, — пробормотал Кай в ее волосы.
Она запрокинула голову, чтобы посмотреть на него.
— Осторожно. За деревьями могут скрываться папарацци. И твои признания окажутся завтра в ленте новостей.
Он сделал вид, что обдумывает ее слова, глаза его сверкали, а потом он сказал:
— Я это переживу.
Она села чуть более прямо, так, чтобы можно было повернуться и смотреть на него.
— Тогда давай.
— Когда я писал речь для свадьбы, я думал о тебе и обо мне.
Зола вздрогнула.
— Я знала!
Кай поднял брови.
— Я хочу сказать, что там было много похожего, — уточнила она. — Особенно когда ты говорил про расы и физиологическое вмешательство.
Он поднял голову и посмотрел на нее.
— Вообще-то я имел в виду ту часть, где говорится о том, какое счастье найти кого-то, кто тебя дополняет и делает сильнее. И быть с кем-то не ради политики, а потому… что ты его любишь.
Она смотрела на него, и он тоже смотрел на нее, а потом вдруг пожал плечами и сказал:
— Но и о том, что ты сказала, я тоже думал.
— Спасибо.
— Зола, — Кай повернулся так, чтобы сидеть лицом друг к другу. Он взял ее руки в свои, и ее сердце забилось сильнее. Не из-за его прикосновений, и даже не из-за его серьезного тона, а потому, что Зола вдруг поняла, что Кай нервничает.
Он ведь никогда не нервничал.
— Я спросил тебя как-то, — сказал он, гладя ее руки большими пальцами, — как ты относишься к тому, чтобы когда-нибудь снова носить корону. Не как королева Луны, но… как моя императрица. И ты сказала, что когда-нибудь подумаешь об этом.
Она сделала глоток прохладного ночного воздуха.
— И… это тот самый день?
Его губы дрогнули, но он так и не улыбнулся.
— Я люблю тебя. И хочу быть с тобой всю оставшуюся жизнь. Хочу взять тебя в жены, и, да, я хочу, чтобы ты была моей императрицей.
Зола очень долго смотрела на него, а потом прошептала:
— Как много желаний…
— Больше, чем ты можешь представить.
Она опустила ресницы.
— Я догадываюсь.
Кай отпустил одну ее руку, и она снова подняла взгляд, чтобы увидеть, как он потянулся к карману… тому, в котором хранились обручальные кольца Волка и Скарлет. Кай медленно выдохнул, разжав пальцы, и она увидела великолепное кольцо с большим рубином, окруженным бриллиантами.
Ее сканер тут же измерил кольцо, и через несколько секунд она знала о нем больше, чем было нужно: глупые слова «караты» и «чистота воды» крутились в ее оптобионике. Но ее внимание привлекла история кольца.
Когда-то оно было обручальным кольцом матери Кая, а до этого — его бабки.
Кай взял ее руку и надел кольцо на палец. Металл зазвенел о металл, и бесценный драгоценный камень выглядел на обшитой металлическими пластинами руке киборга так же нелепо, как простая золотая полоска на огромной, деформированной и волосатой руке Волка.
Зола сжала губы и вздохнула, прежде чем посмела снова поднять взгляд на Кая.
— Зола, — спросил он, — ты выйдешь за меня?
«Этого не может быть», — подумала она.
Император Восточного Содружества делает ей предложение. Это так странно.
Но это ведь Кай. Значит, все правильно.
— Да, — прошептала она. — Я выйду за тебя.
Всего один вздох, а потом она улыбнулась и поцеловала его, удивленная тем, что эти слова не вызвали вспышки тревоги, которой она ожидала, когда думала об этом несколько лет назад. Он привлек ее к себе, смеясь между поцелуями, и она вдруг тоже начала смеяться. Она чувствовала себя немного безумной.
Они преодолели все препятствия, чтобы быть вместе, и теперь проложат путь к любви. Она станет женой Кая. Она станет императрицей Содружества. И Зола твердо решила быть счастливой — отныне и навсегда.