ался, и Джулия действительно собиралась его бросить. Встречались бы мы чаще, может…
– Может, это случилось бы позже, но все равно случилось бы. Она сама решила увидеться с ним в последний раз, и это стало ее роковой ошибкой.
Но Франку это не утешает. Обсуждать превратности жестокой судьбы подруги посреди цветущего сада кажется ей несправедливым и бесчеловечным.
– Я любила ее как сестру. Невозможно пережить все эти смерти вокруг, – говорит она тихо. – Слишком много дорогих мне людей я потеряла.
Аннина сжимает ей руку.
– Значит, мы с Винченцо принесем в этот дом жизнь. А вдруг родится ребенок с такой же широкой улыбкой, как у его папы? – Она смеется. – Да, новый маленький Флорио! Этой семье не хватает радости!
С холерой, этой старой бедой, с которой столкнулся еще дед Иньяцио, Винченцо Флорио, город знаком хорошо.
Обреченные жертвы во все века одни и те же: люди, живущие в нищете, не содержащие себя в чистоте, ведущие беспорядочную половую жизнь. Сначала заболевает один, потом десять, двадцать… Власти Палермо посылают чиновников обойти дома, но мало кто их впускает, из страха: ясно же, если в доме больной, его отвезут в больницу и бросят там умирать в одиночестве, как собаку…
Все происходит очень, очень быстро.
С низких этажей холера поднимается на высокие, от исторического центра расползается на периферию, добирается до вилл, цепляется за тела жителей.
Никто и ничто не может ее остановить.
Утром 17 июня 1911 года Аннина просыпается вялая, с сильной болью в животе. Винченцо целует ее, трогает лоб. Горячий.
– У тебя небольшой жар, – заботливо говорит он ей. – Позову доктора, – шепчет, поцеловав снова.
Ко времени, когда приходит семейный доктор, температура поднимается еще выше. Аннине трудно дышать. Доктор прикасается к ней, отходит.
Холера.
Как могло случиться, что холера проникла в Оливуццу? Здесь чистота, проточная вода, ванные комнаты и…
И тем не менее.
При этом известии Франка впадает в панику. Одну дочь она уже потеряла от вирусной инфекции и не хочет даже думать, что Иджеа с Джуджу могут заразиться. Она распоряжается увезти девочек с Маруццей и гувернанткой из Палермо. Врач требует изолировать Аннину. Иньяцио умоляет Винченцо послушаться, не приближаться к ней, но тот только качает головой.
– Она моя жена. Я от нее никуда не уйду, – твердит он, и голос, обычно звонкий, звучит тихо, как речной ручеек. – Я не брошу ее одну. Она поправится.
Он берет ее на руки и относит в комнату на четвертом этаже виллы, подальше от всех. Прижимает к груди, но Аннина, охваченная лихорадкой, почти не узнает его. Лицо в красных пятнах, потные волосы прилипли к голове, она очень слаба. Винченцо причесывает ей волосы, смачивает лоб влажным платком. Сидит у кровати, держит ее за руку, целует пальцы, отсылает испуганных служанок и сам меняет постельное белье.
– Не умирай, – шепчет он ей. – Не уходи от меня, – умоляет.
Впервые в жизни он почувствовал, что его любят, принимают таким, какой он есть. Он радовался тому, что они с Анниной разделяют увлечения друг друга, что их восхищает одно и то же. Это не может вот так закончиться. Не должно так закончиться.
– Слишком рано, – произносит он одними губами, поднеся ее ладонь к своим губам. – Ты не можешь меня оставить. Мы хотели ребенка. Помнишь, сколько раз мы это обсуждали? Ты мне обещала.
Просыпайся, умоляет он мысленно, глядя на неподвижное восковое лицо. Вставай, говорит ей, пытаясь напоить ее. Вечером Аннина впадает в беспамятство. На первом этаже ее сестра Мария Кончетта вместе с матерью плачет в отчаянии, но доктор запрещает им подниматься.
– Хватит того, что там синьор Винченцо. Будем надеяться, что он не заразится, – говорит он мрачно, глядя в бескровное лицо Иньяцио.
Сестра и мать решают остаться на ночь, чтобы быть ближе к Аннине.
На следующее утро позолоченные зеркала в залах виллы и стекла окон отражают бледные и усталые лица. Слуги ищут мыло и уксус для дезинфекции.
Джованна в своей комнате плачет и молится, стоя на коленях перед распятием. Франка, объятая страхом, закрылась у себя и все время думает о дочерях: лишь бы они не заразились. Иньяцио подавлен, он хватается за телефон, звонит Вере, чтобы рассказать, что происходит, и услышать ее голос.
Винченцо чувствует, как у него разрывается сердце.
Аннина вся в поту и уже не приходит в себя, не может ни пить, ни говорить, тяжело дышит, кажется, что вот-вот ее душа покинет тело.
Днем 19 июня она бьется в конвульсиях.
Винченцо кричит, зовет на помощь. Жар слишком сильный. С лестницы доносятся голоса Марии Кончетты и матери, крики Иньяцио и доктора.
Аннина изгибается, дергается, задыхается.
Он пытается удержать ее, но не может, ее тело охвачено судорогами.
Внезапно она замирает, закатывает глаза, выгибает спину. Обмякает в руках Винченцо, бездыханная.
В одно мгновение все кончено.
Свинец
С деньгами жить – счастье нажить, без денег прозябать – друзей потерять.
30 июня 1912 года вступает в силу новый избирательный закон: право голосовать получают мужчины старше двадцати одного года, умеющие читать и писать. Безграмотные тоже могут голосовать, при условии, что они достигли тридцатилетнего возраста и отслужили в армии. Таким образом, количество избирателей увеличилось с чуть более трех миллионов человек до приблизительно восьми с половиной миллионов. Социалисты предлагают предоставить женщинам право голоса, изменив первую статью закона на: «Избирателями могут являться все совершеннолетние итальянские граждане без различия пола», но 15 мая 1912 года депутаты отклоняют поправку.
Социалисты – вот кто больше всего беспокоит Джолитти в преддверии выборов 26 октября 1913 года. На съезде в Реджо-Эмилии (в июле 1912 года) максималисты, среди которых выделяется будущий главный редактор газеты «Аванти!» Бенито Муссолини, большинством голосов постановили исключить умеренных реформистов из партии социалистов. Тогда Джолитти вступает в переговоры с Итальянским католическим союзом избирателей, по итогам которых рождается пакт Джентилони (по имени его председателя Винченцо Отторино Джентилони). Подписав документ из семи пунктов, либералы сопротивляются любым «антикатолическим законам», рассматриваемым парламентом. Внешне эта уловка кажется успешной, но в результате либеральное большинство расколото противоборствующими силами (от подписавших пакт Джентилони до антиклерикалов), а среди националистов и революционно настроенных социалистов образовываются новые партии. «Убирайтесь, достопочтенный Джолитти! – восклицает Артуро Лабриола на своем выступлении в палате депутатов 9 декабря 1913 года. – Страна незаметно выросла у вас на глазах, говорит на новом языке… Новые обстоятельства, новая политика, новые люди. Мертвецы хоронят своих мертвецов».
Джолитти уходит с поста 4 марта 1914 года, после того как радикалы вышли из правительства, оставив его в меньшинстве. Однако он предлагает королю в качестве преемника Антонио Саландру, чье правительство приступает к работе 21 марта 1914 года.
28 июля 1914 года Австро-Венгрия объявляет войну королевству Сербия из-за покушения, которое стоило жизни эрцгерцогу Францу Фердинанду и его супруге герцогине Софии. Месяц назад они были убиты двадцатилетним сербским националистом Гаврилой Принципом. 1 августа Германия объявляет войну России, а через два дня – Франции. 4 августа Соединенное Королевство Великобритании объявляет войну Германии. Италии потребуется почти год, чтобы принять решение о вступлении в войну. Год жесточайших стычек между сторонниками нейтральной позиции – социалистами, джолиттианцами и главным образом католическими организациями, поскольку новый папа Бенедикт XV (выбранный 5 сентября 1914 года) тут же выступил против войны – и более малочисленной группы, включающей членов парламента, приверженцев военного вмешательства, способных, впрочем, повести за собой народ, выступая с пламенными речами. С такими, например, как речь Габриэле Д’Аннунцио, которую он произнес на утесе в Кварто по случаю пятьдесят пятой годовщины экспедиции гарибальдийской Тысячи, перед толпой в пятьдесят тысяч человек, не меньше. Связанный обязательством лондонского пакта, подписанным втайне от парламента соглашением между итальянским правительством и так называемой Антантой (союз Великобритании, Франции и России), Саландра получает от короля неограниченные полномочия, и 23 мая 1915 года Италия объявляет войну Австрии, уничтожая, таким образом, Тройственный союз. И готовится к боям в Южном Тироле и при реке Изонцо, то есть на тех территориях, которые собирается отнять у Австро-Венгерской империи, считая их своими.
Очень скоро конфликт принимает характер затяжной позиционной войны. После поражения при Капоретто (24 октября – 19 ноября 1917 года), где австро-немецкие войска разгромили итальянские (как минимум 10 тысяч убитых и 265 тысяч пленных), правительство Италии отправляет в отставку генерала Луиджи Кадорну и назначает на пост главнокомандующего Армандо Диаса. Контрнаступление на город Витторио-Венето, начавшееся 24 октября 1918 года, завершилось победой 3 ноября: итальянцы нанесли поражение австрийцам и вошли в города Тренто и Триесте. В тот же самый день на вилле Джусти в Падуе было подписано перемирие. 11 ноября капитулирует Германия. Ценой миллионов жизней (цифры колеблются от 15 до 17 миллионов, более миллиона только среди итальянцев) политическая география Европы меняется необратимым образом. К этим цифрам следует добавить число умерших от массовой эпидемии «испанки» (1918–1920 годы), которое, по последним данным, составляет около 50 миллионов по всему миру (600 тысяч только в Италии).
Исключенный из партии социалистов (29 ноября 1914 года) из-за своей милитаристской позиции, Бенито Муссолини воспользовался тяжелой социальной и экономической ситуацией послевоенного времени. Обратив себе на пользу растущее недовольство военных ветеранов, он создает Итальянский союз борьбы (позже преобразованный в Итальянскую фашистскую партию), отличающийся заметной антисоциалистической направленностью: движение, которым за короткое время увлеклась и буржуазия, напуганная забастовками и захватами фабрик, продолжавшимися в течение так называемого красного двухлетия (1919–1920 годов) по всей Италии. Даже Джолитти, в пятый раз возглавившему правительство (9 июня 1920 года – 7 апреля 1921 года), не удается исправить ситуацию. Члены союза – фаши, становясь все более агрессивными, устраивают самый настоящий террор против рабочих и их организаций. 22 октября 1922 года более сорока тысяч фашистов собрались в Неаполе с намерением отправиться в поход на Рим. Председатель кабинета министров Луиджи Факта просит короля ввести чрезвычайное положение, но Виктор Эммануил III отказывает ему в этом: Факта подает в отставку, и 29 октября король назначает Муссолини на должность главы правительства. 16 ноября, представив в палате депутатов свой кабинет министров, Муссолини просит дать ему полный карт-бланш «для переустройства налоговой системы и государственного управления». Двумястами семьюдесятью пятью голосами против девяноста он получает его сроком на год. Фашистска