"На понт берёт или на самом деле знает, что я здесь? — стараясь дышать как можно тише с тревогой думала Ника. — Неужели Филений проболтался? Вот батман! Бедный Птаний, как бы этот урод и в самом деле его не искалечил".
Внезапно претор прекратил избиение. Послышалось плохо различимое бурчание. Видимо, в спальне появился ещё кто-то.
— Я же говорил, что у меня её нет! — со слезами и надрывом в голосе вскричал хозяин публичного дома. — Кто тот подлый негодяй, что всё время клевещет на меня?!
— В подвале как следует смотрели? — грубо рявкнул Камий.
Ответа его собеседника девушка не разобрала, но, очевидно, тот был отрицательным.
— А в комнатах у этих ублюдков? — продолжал расспрашивать сенаторский дознаватель. — В беседке?
— Всё перерыли, господин Камий! — бодро гаркнул стражник. — Только пяток амфор без печатей нашли и всё!
— Это подарок моего друга! — так же громко объяснил Птаний. — Вино с личных виноградников. Я вовсе не собирался им торговать!
— Тогда зачем тебе столько?! — презрительно фыркнул претор и добавил. — Амфоры я конфискую, как контрабанду. Если не согласен — пиши жалобу в Сенат!
Ограбленный владелец заведения пробормотал что-то неразборчивое.
Осторожно переменив положение тела, затаившаяся в тайнике Ника вытерла вспотевший лоб тыльной стороной ладони с зажатым в руке ножом. Смерть в очередной раз прошла мимо, лишь слегка опалив её своим ледяным дыханием.
Беглая преступница криво усмехнулась. Бедный Птаний, ну и досталось же ему. Это, конечно, не пытки огнём и железом, но всё равно приятного мало.
Интересно, преторы всегда ведут себя так нагло и вызывающе? Взял и ни с того ни с сего избил свободного гражданина Империи.
А ещё любопытнее, имелись ли у него серьёзные основания для того, чтобы второй раз вваливаться с обыском в этот публичный дом? Или Камий просто мечется в безуспешной попытке отыскать неуловимую самозванку?
Вероятно, Аттика рассказала ему, что Ника ушла с посланцем Вилита, вот претор и шерстит людей, так или иначе связанных с младшим сыном императора.
А может, всё ещё проще, и в заведении Птания кто-то стучит на хозяина в местные правоохранительные органы? Те получили сигнал о появлении незнакомца и устроили шмон в борделе? Вдруг Камий не просто так орал про "всё известно"?
Размышления прервал шорох приближавшихся шагов, и девушка подхватила выпавший на пол нож.
Послышался тихий, натужный скрежет. Часть стены сдвинулась, впуская в тайник свежий воздух и слепящий дневной свет.
Знакомый, полный усталости голос удержал её руку от удара.
— Хвала богам, они ушли, госпожа.
Пока глаза беглой преступницы привыкали к свету, отпущенник с кряхтением поднял опрокинутую лавку, и тяжело плюхнувшись на неё, пробормотал:
— Опять убытки!
— Неужели эти наглецы взяли ещё что-то, кроме вина? — совершенно искренне возмутилась Ника, с жалостью и сочувствием глядя на его покрытое синяками лицо. — Мне так жаль, господин Птаний, что вам пришлось из-за меня пострадать…
— Это пустяки, — с напускной небрежностью отмахнулся владелец заведения. — Надену маску диносида, и устроим праздник в честь Диноса. Побитые чашки на кухне тоже мелочи. Но они сломали нос Циссу и выбили зуб Плотису. Теперь только один Пелкс знает, когда я смогу вывести их к гостям?
— Больше никого не били? — осторожно поинтересовалась девушка.
— Жаку губы разбили, — стал перечислять отпущенник. — Остальные, хвала богам, целы. Синяки и шишки не в счёт.
Внезапно он пристально глянул на гостью.
— Хотите сказать, что претор пришёл не просто так?
— А разве вы думаете по-другому, господин Птаний? — горько усмехнулась беглая преступница. — И скажите пожалуйста, во время прошлого обыска Камий и стражники вели себя так же отвратительно?
— Вежливости от этих неотёсанных скотов не дождёшься, — задумчиво покачал головой собеседник. — Но тогда они никого по-настоящему не били. Так, была пара зуботычин. А Камий вообще только кричал и даже не ударил меня ни разу.
— Возможно, сегодня он хотел вас напугать? — предположила Ника.
— И не только меня, — нахмурился хозяин публичного дома. — Жаку сказал, что стражник, который чуть не повыбивал ему зубы, всё допытывался, нет ли в доме чужих?
— А больше об этом никого не спрашивали? — насторожилась девушка.
— Не знаю, — пожал плечами мужчина. — Я ещё толком ни с кем не разговаривал. Убедился, что эти разбойники ушли, и поспешил к вам. Боялся, как бы вы не задохнулись. Я знаю, что в тайнике очень жарко и душно.
— Значит, вы не уверены в том, что им никто ничего не сказал? — забеспокоилась гостья. — Нвалий меня каждый день видит, и с Филением мы недавно так неудачно столкнулись.
— Я всё выясню, госпожа, — жёстко проговорил хозяин публичного дома, и глаза его подёрнулись пугающим ледком, срывая с отпущенника маску манерного вертопраха и обнажая истинную натуру беспощадного хищника.
— Надеюсь, господин Птаний, — не отводя взгляда, кивнула беглая преступница. — И ещё я попросила бы вас приказать, как открывается тайник, а то сегодня всё произошло так быстро, что я ничего не запомнила.
— Зачем это вам? — досадливо поморщился собеседник.
— Вдруг стражники заявятся, когда вас дома не будет? — криво усмехнулась Ника. — И как мне спрятаться?
— Открыть вы его, пожалуй, сможете, — недовольно проворчал владелец заведения. — А вот самостоятельно закрыться вряд ли, госпожа.
— Я попробую, — скромно потупила глазки та.
— Хорошо, госпожа, — с явной неохотой согласился собеседник. — Но попозже.
— Разумеется, господин Птаний, — покладисто согласилась девушка. — Как только у вас появится время.
Войдя вслед за ним в спальню, она обнаружила там полный разгром.
Столик, лежанка, табуретки опрокинуты. Рядом с валявшейся на полу подушкой поблёскивали осколки разбитых флакончиков с благовониями, от которых остро пахло розами, лавандой и оливковым маслом.
Лишь кровать, очевидно, в силу своей монументальности несокрушимым утёсом возвышалась посреди этого бедлама. Хотя одеяло на ней тоже оказалось грубо скомкано.
Беглая преступница подумала, что им очень повезло, поскольку, если бы Камий обратил внимание на торчавший из-под покрывала край тюфячка, служившего ночным ложем Птания, то у претора вполне могли возникнуть весьма неприятные вопросы.
— Нвалия я попозже пришлю, — виноватым тоном проговорил хозяин публичного дома.
— Тогда принесите хотя бы какой-нибудь веник, — попросила гостья и в ответ на недоуменно вскинутые брови собеседника пояснила. — Как-то не очень хочется сидеть среди всего этого безобразия. А ваш раб может убраться и завтра утром.
— Хорошо, Орли, — с явным одобрением согласился отпущенник.
Закрыв за ним дверь, Ника расставила перевёрнутую мебель, собрала в ванной комнате черепки от разбитого кувшина, поправила постель.
Птаний долго не появлялся. До девушки доносились обрывки разговоров рабов, наводивших порядок во дворе, какие-то неясные крики и даже чей-то плачь.
Наконец услышав стук, она впустила в комнату хмурого владельца заведения.
Передавая ей веник, деревянный совок и корзину тот извинился:
— Простите, Орли, но обеда не будет. Я принёс сыр, вчерашние лепёшки и горшочек маслин.
— Я понимаю, насколько вы сейчас заняты, господин Птаний, — беглая преступница постаралась говорить как можно участливее. — Поэтому занимайтесь своими делами и не обращайте на меня внимания.
— Я рад, что вы меня понимаете, — благодарно улыбнулся погружённый в свои мысли мужчина.
— Может, стоит сообщить о случившемся его высочеству? — еле слышно прошептала Ника.
— Нет, нет! — встрепенувшись, решительно замотал головой собеседник. — Он приказал связаться с ним в самом крайнем случае. А у нас, хвала Богам, ничего страшного не произошло. Подумаешь, обыск!
Хозяин публичного дома презрительно фыркнул.
— Не первый раз на меня налетают эти шакалы и не последний.
— Ну, наверное, вам виднее, — не стала спорить девушка.
Несмотря на налёт правоохранителей, заведение Лава Птания Сара вечером вновь принимало гостей.
Радушный хозяин, встречая ценителей искусства, умных бесед и мужской любви в большой блестящей маске, изображавшей лицо какого-то преувеличенно весёлого толстяка с огромными хомячьими щеками и картофелеобразным носом, сообщал посетителям, что сегодня у них праздник, посвящённый богу вина Диносу.
Судя по довольным восклицаниям клиентов, эта затея пришлась им по вкусу, и, на первый взгляд, ночь в публичном доме прошла как обычно.
Хотя попаданка не сомневалась в том, что известие о сегодняшнем обыске уже облетело весь Радианий, а то и всю столицу. Но, возможно, подобного рода происшествия здесь не такая уж и большая редкость, чтобы обращать на него внимание?
Сам владелец заведения заявился в спальню перед рассветом, и не пытаясь будить и без того привычно проснувшуюся гостью, завалился спать, распространяя по всей комнате устойчивый запах перегара.
Последнее обстоятельство слегка насторожило беглую преступницу, поскольку раньше он никогда до такой степени не напивался.
Утром странности повторились. Приведя Нвалия, господин приказал ему делать уборку, а сам куда-то ушёл, оставив невольника наедине с притворявшейся спящей Никой.
Затаившись под одеялом, та чутко прислушивалась к происходящему в комнате. Но раб вёл себя как обычно, лишь время от времени бормоча себе под нос что-то неразборчивое, а закончив, громко объявил, тщательно проговаривая каждое слово:
— Господин Птаний велел вам закрыть дверь.
Но девушка лишь раздражённо отмахнулась, плотнее закутываясь в одеяло.
— Ну я сказал, а вы уж как хотите, — недовольно буркнул Нвалий, выходя из спальни.
Выждав несколько секунд, беглая преступница соскочила с кровати, и в три прыжка оказавшись у двери, задвинула засов.
Появившись примерно через час, отпущенник, поставив поднос с завтраком, тут же удалился, сославшись на неотложные дела.