— И как же это? — с иронией фыркнула родственница.
— Пришью на концы вставки из кожи, — пояснила племянница. — Чтобы висели ровно и смотрелись красивее.
— Так вам ещё и кожа нужна?! — не обрадовалась тётушка.
— Немножко, — поспешила успокоить её девушка. — Я от своей рубахи отрежу. Ей всё равно в сундуке лежать.
— Ну, если так, — сдалась Пласда Септиса Денса, с демонстративной неохотой вручая ей ножницы, напомнившие инструмент для стрижки овец, попавшийся как-то очень давно Виктории Седовой на дворе у бабушки.
Вернувшись в свою комнату, Ника настежь распахнула дверь, чтобы впустить побольше света, отыскала в сундуке кожаную рубаху, и прощупав швы, с облегчением убедилась, что небольшой, размером с лесной орех, камешек всё ещё на месте.
Крапивное волокно плохо поддавалось радланскому секатору. Опасаясь испортить и ножницы, и рубаху, девушка нашла в сундуке нож из нержавеющей стали и принялась аккуратно, самым кончиком резать упрямые нитки.
Освободив сапфир, она, несколько секунд покатав его на ладони, сунула под матрас. Теперь нужно, не теряя времени, вырезать два кусочка кожи, напоминающие восьмёрки.
Неожиданно заявилась бабуля, привлечённая непонятным занятием внучки. Та показала ей пояс и охотно разъяснила, что намеревается с ним сделать.
— Ты хочешь носить на талии эти несуразные уши? — возмущённо фыркнула старушка.
— Нет, госпожа Септиса, — невозмутимо возразила внучка, прокалывая шилом выкройку. — Я сошью края, выверну, спрячу внутрь по камешку, и получатся два красивых шарика.
Она посмотрела на скептически скривившуюся собеседницу.
— С ними концы пояса будут висеть ровно, а не развиваться во все стороны.
— Дурацкая затея! — безапелляционно заявила матушка регистора Трениума.
— Но вы же ещё не видели, что получится, — возразила его племянница. — Вдруг вам понравится?
Презрительно хмыкнув, бабуля продолжила наблюдать за внучкой, время от времени досадливо морщась и качая головой.
Ника, как ни в чём не бывало, продолжила работать шилом и ниткой с иголкой. Прошив края выкройки до половины, девушка отправилась во внутренний дворик, где росли пышно зеленевшие кусты, местами уже покрытые ещё нераспустившимися бутонами.
Опустившись на корточки, она стала перебирать землю возле их корней в поисках подходящего камешка.
За этим занятием её и застала проходившая мимо хозяйка дома.
— Что вы делаете, госпожа Юлиса?
— Искала два камешка, — непринуждённо ответила племянница, демонстрируя свои находки.
— Зачем они вам? — вскинула брови тётушка.
Но прежде, чем Ника успела объяснить ей причины своего странного поведения, занавес, отделявший парадную часть дома от семейной, дрогнул, и во внутренний дворик, косолапя, вошёл Янкорь.
Неуклюже поклонившись супруге регистора Трениума, привратник пророкотал:
— Вам опять письмо, госпожа Септиса.
Мгновенно потеряв интерес к собеседнице, та взяла у него из рук тоненький свиток, перевязанный узкой розовой ленточкой.
— Опять приглашение! — тоном утомлённой славой поп-звезды вскричала Пласда Септиса Денса, пробегая взглядом послание. — Нас зовёт в гости госпожа Элимия Герония Гоа, супруга сенатора Герона и дочь Косуса Кванта Спурия! Как вы думаете, госпожа Юлиса, нам стоит навестить эту уважаемую и влиятельную женщину?
— Не знаю, госпожа Септиса, — беспечно пожала плечами девушка. — Вы старше меня и больше понимаете.
— Это правда, — кивнула собеседница и, видимо, не сдержавшись, посетовала. — Мы уже стольким отказали! Госпоже Сертии — жене богатейшего судовладелеца Радла, госпоже Пинарии, чей муж всего лишь императорский претор, зато брат — префект Менассии.
— Если мы так и продолжим сторониться людей, — продолжала горячиться тётушка. — Что о нас будут говорить? Нет, мы просто обязаны принять это приглашение!
— Может быть, стоит сначала поставить в известность господина Септиса? — с деланной робостью предложила племянница. — Вы же знаете, что он запретил мне выходить из дома без его разрешения?
— Но госпожа Герония — не только жена сенатора, а ещё и дочь самого викесария! — воздела палец к небу хозяйка дома. Похоже, она испытывала удовольствие, лишний раз произнося эти пышные звания.
— А господин Септис — ваш муж, — вкрадчиво напомнила девушка. — Вы же учили меня, что почитание старших — одна из главных добродетелей радланских женщин. Поговорите с супругом, объясните ему все. Я уверена, он вас поймёт.
— Надеюсь, — тяжело вздохнула Пласда Септиса Денса и опять посмотрела на всё ещё зажатый в руке папирус.
— Что у вас случилось? — поинтересовалась бабуля, выходя из комнаты внучки.
— Нас с госпожой Юлисой опять приглашают в гости! — всплеснула руками хозяйка дома.
Оставив свекровь с невесткой, Ника торопливо вернулась к себе.
За то время, пока супруга регистора Трениума жаловалась его матери на мужа, державшего их с племянницей взаперти, девушка успела вывернуть заготовку, спрятать внутрь сапфир, и когда вернулась Увра, уже заканчивала пришивать кожаный шарик к поясу.
— Вот, госпожа, — проговорила рабыня, протягивая ей два мотка.
— Как раз то, что нужно, — одобрительно кивнула хозяйка, перекусывая нитку. — Денег хватило?
— Да, госпожа, — кивнула невольница. — Даже осталось.
Она достала из застиранной полотняной сумки горсточку медяков и аккуратно положила на стол.
— Возьми себе, — распорядилась Ника.
— Да хранят вас бессмертные боги, госпожа, — низко поклонилась Увра.
Девушка машинально кивнула, вставляя внутрь второго кожаного мешочка найденный под кустом камешек. Более-менее освоив технологию, второй шарик она сделала гораздо быстрее.
Надёжно, как ей казалось, спрятав своё сокровище, племянница регистора Трениума расправила пояс на кровати и задумалась над узором. Изобретать что-то особо сложное не хотелось, поскольку могло и не получиться. Тогда любимые родственницы вынесут ей мозг своим ворчанием.
После недолгого размышления решила изобразить три переплетающиеся спирали разного цвета.
— Ну, что ты тут наделала? — спросила Торина Септиса Ульда, заходя в комнату.
Дождавшись, когда верная Дедера поможет своей престарелой хозяйке взгромоздиться на табурет, внучка с гордостью продемонстрировала свою работу.
— Так я и думала! — усмехнулась явно довольная старушка. — Ерунда получилась. Он стал даже хуже. Ты просто испортила хорошую вещь.
— Но я же ещё не закончила, госпожа Септиса, — почтительно напомнила Ника. — Вот вышью узор, и увидите, как пояс будет хорошо смотреться.
Заглянувшая к племяннице тётушка полностью согласилась с мнением свекрови.
— Чем время зря терять, — упрекнула она девушку. — Лучше бы на станке поработали. А то так и до свадьбы не успеете достаточно ткани приготовить.
— Успею, госпожа Септиса, — заверила собеседница. — Ещё даже помолвки не было.
— Между прочим, — холодно усмехнулась супруга регистора Трениума. — На помолвке тоже принято обмениваться подарками.
Внучка вопросительно посмотрела на бабулю.
— Ну, там можно дарить что-нибудь не очень дорогое, — пожевав ярко накрашенными губами, дёрнула плечиком старушка.
— Вот как! — вскричала невестка, вскинув брови. — Значит, тот пояс с серебряными бляхами, что ваш сын подарил моему отцу — дешёвка?! А келлуанская накидка, которую получила от него моя мать — просто пустяк?!
— Это получается, нам надо что-то дарить самому государю и его родным?! — ахнула Торина Септиса Ульда.
— Хвала небожителям, наконец-то вы это поняли, госпожа Септиса! — с нескрываемой издёвкой усмехнулась хозяйка дома. — Благодарите своего родственника сенатора, госпожа Юлиса. Он решил вам помочь и приготовил для императора прекрасный золотой кубок. Нам осталось только найти подарки для его жены и детей. Вот о чём вам следует думать, госпожа Юлиса, а не о всяких глупостях!
Ника машинально кивнула, вспомнив, что Наставник как-то рассказывал о подобных обычаях радлан.
Так вот почему любимая тётя так бесится. Денег жалко. Хотя из-за подарка Аварию она почему-то так не переживала. Наверное потому, что у того нет близких родственников, с которыми он бы поддерживал связь. А для одного главного смотрителя имперских дорог у Септисов что-нибудь есть. Или они вообще рассчитывали отделаться каким-то милым пустячком. Но в случае с семьёй Константа Великого дешёвкой не отделаешься.
— Ну откуда у бедной девочки деньги на подарки родственникам самого государя, госпожа Септиса? — покачала головой матушка регистора Трениума.
— Вот я и говорю, что госпожа Юлиса должна сшить жениху тунику из собственноручно сотканной ткани, как делали наши предки, — наставительно проговорила рачительная хозяйка дома. — Тогда хотя бы одному принцу не придётся подарок покупать.
— А на свадьбу что дарить будете, госпожа Септиса? — ехидно фыркнула свекровь. — Там народа побольше будет.
Однако провокационный вопрос нисколько не смутил невестку.
— Плащ! Госпожа Юлиса сама сказала, что умеет вышивать. Вот пусть и украсит плащ жениха красивыми узорами.
— Так уже в моё время никто не делал, — покачала головой Торина Септиса Ульда. — Хочешь опозорить нас на весь Радл?
— Я хочу, чтобы госпожа Юлиса занималась делом, а не тратила время и деньги на всякие глупости! — почти прокричала Пласда Септиса Денса.
— Мне совсем немного осталось, госпожа Септиса, — решив до конца придерживаться заранее разработанного сценария, умоляющим голосом проговорила девушка. — Я точно завтра закончу, а ткать пока может кто-нибудь другой?
Она выразительно покосилась на стоявшую у стены Увру.
— Да вы в своём уме, госпожа Юлиса!? — взвилась, подобно ядерной ракете, тётушка. — Да как у вас только язык повернулся?! Позволить какой-то грязной рабыне осквернить мой ткацкий станок?!
Супруга регистора Трениума выпрямилась, вздёрнув подбородок, гордо расправила плечи, и выпятив увядшую грудь, принялась медленно цедить сквозь стиснутые зубы: