— Я понимаю, что вы выросли без матери среди невежественных дикарей. Но неужели ваш отец не дал себе труда объяснить своей дочери, что ткацкий станок хозяйки столь же священен, как алтарь домашних богов?
"Вот батман! — выругалась про себя Ника, виновато опустив голову. — Похоже, с вышиванием придётся подождать. Вон как она разошлась. Хорошо ещё, камень успела спрятать. И кто меня за язык тянул?"
— Это ты, дочка, не подумав, сказала, — осуждающе покачала головой бабуся. — Ткацкий станок — это женский храм в доме. Переплетая нити, хозяйка связывает семью в единое целое.
— Простите меня, госпожа Септиса, — девушка низко поклонилась кипевшей от возмущения родственнице. — Я сейчас же вернусь к работе.
— Увра! — окликнула она испуганно втянувшую голову в плечи рабыню. — Убери нитки в сундук.
— Если бы я не знала, кто вы и откуда, — всё ещё пылая праведным гневом, заявила Пласда Септиса Денса. — То могла бы посчитать ваши слова богохульством, но я вижу, что это обычная глупость и невежество.
И не удостоив племянницу даже взгляда, покинула комнату.
Пропустив мимо ушей бормотание старухи, Ника торопливо вышла во внутренний дворик.
Появление двоюродной сестры чрезвычайно обрадовало Гэаю, с удовольствием уступившую ей место возле ткацкого станка.
"Вот кого надо было в помощь просить! — мысленно взвыла попаданка. — Она из господ, ей можно. Но после такого скандала даже заикаться нечего. Не поймут".
С сожалением девушка поняла, что хозяйка дома обозлилась не на шутку.
"Надо бы её как-то задобрить, хотя бы чуть-чуть, — мрачно думала она. — Только чем? Самой купить подарок принцу и его мамаше? И остаться совсем без денег? Отдать тётке последний сапфир для императрицы? Камешек очень красивый. Жалко. Вдруг ещё куда пригодится. А что у меня ещё есть?"
Заметив, что закончилась нить, ткачиха досадливо плюнула и полезла в сундучок за новым клубком.
"Попросить дядюшку отдать оружейнику нержавейку, чтобы тот сделал для принца кинжал? А зачем делать, если у меня он и так есть?"
Ника хмыкнула, вспомнив, что синзогское оружие весьма ценилось на Западном побережье. Правда, ножны бедноваты, но их можно ещё разукрасить или вообще сделать новые. Идея хорошая. Надо будет подойти с ней к дядюшке. Если он согласится, глядишь, и тётка поспокойнее будет.
Словно в ответ на её мысли послышался требовательный стук в ворота и недовольный голос.
Привычно обругав привратника за медлительность, регистор Трениума торопливо миновал прихожую, и увидев в дверях комнаты ткацкого станка племянницу, довольно улыбнулся.
— Готовьтесь, госпожа Юлиса. Завтра вас опять ждут в Палатине!
— Меня? — механически переспросила удивлённая девушка. — Кто?
— Госпожа Силла Тарквина Поста! — торжественно объявил чрезвычайно довольный собеседник. — Супруга самого наследника престола! Будущая государыня. Раб принёс мне письмо прямо в базилику!
— Это огромная честь для меня, господин Септис, — проговорила племянница, подходя ближе и шагая рядом. — Но я бы хотела поговорить с вами о другом.
— О чём? — бодро поинтересовался хозяин дома, подходя к своему рабочему столу.
— Я слышала, во время церемонии помолвки полагается вручать подарки жениху и его родителям?
— А так же братьям и сёстрам, — слегка погрустнел регистор Трениума. — Но вам не следует беспокоиться. Господин Касс Юлис Митрор в память о вашем дедушке и в знак своего расположения приготовил для вручения государю золотой кубок великолепной келлуанской работы, украшенный самоцветами и ляпис-лазурью. Для её величества я уже заказал у знакомого даросского купца ожерелье либрийской работы. Осталось выбрать что-нибудь для принцев.
— Вот я как раз и об этом, — наконец-то смогла вставить реплику Ника.
— У вас есть что подарить? — безмерно удивился дядюшка.
— И да, и нет, — уклончиво ответила племянница.
— Это как? — захлопал ресницами собеседник.
— Я не совсем уверена, достойна ли принца эта вещь? — пояснила свою мысль девушка.
— И что же это такое? — усмехнулся Итур Септис Даум.
Но прежде, чем Ника успела ответить, на парадную половину явилась хмурая, как грозовая туча, хозяйка дома, сжимавшая в руке свёрнутый трубочкой папирусный листок.
— Господин Септис! — тоном, не предвещавшим ничего хорошего, заговорила она. — Я только что получила приглашение.
— Вы тоже? — бесцеремонно прервал её супруг. — Воистину, небожители не устают меня сегодня удивлять.
— Что значит "тоже"? — вскинула брови Пласда Септиа Денса. — Нас завтра к полудню ожидает госпожа Элимия Герония Гоа, супруга сенатора и дочь самого Косуса Кванта Спурия! Надеюсь, вы позволите нам с госпожой Юлисой совершить этот визит?
— Не позволю! — отчеканил регистор Трениума.
Сузившиеся глаза женщины вспыхнули, губы сжались куриной гузкой, а под кожей скул заходили желваки.
— Потому что завтра в четыре часа после рассвета, — с кривой усмешкой продолжил глава семейства. — Вы с госпожой Юлисой должны быть в Палатине у принцессы Силлы Тарквины Посты, супруги наследника престола.
И он демонстративно помахал в воздухе белым пергаментом.
— Поэтому напишите госпоже Геронии, извинитесь и сообщите, что непременно посетите её в любое другое удобное для неё время.
— Да, да, конечно, — поспешно закивала женщина, явно ошарашенная столь грандиозным известием.
Усмехнувшись, дядюшка вновь обратил внимание на племянницу.
— Так, что вы там говорили о подарке?
— Он в моей комнате, господин Септис, — пояснила та.
— Тогда пойдёмте, прямо сейчас и посмотрим.
Поначалу, увидев простенько украшенные ножны, Итур Септис Даум пренебрежительно скривился. Но обнажив кривой клинок, задумался, какое-то время внимательно разглядывая лезвие на свету и поднося его почти вплотную к глазам.
— Вы собрались подарить сыну императора этот никчёмный ножик? — презрительно фыркнула увязавшаяся за ним супруга.
— А почему бы и нет? — строго посмотрел на неё регистор Трениума. — Железо отличное. Судя по всему, это работа варваров с Западного побережья. Такое оружие ценится знатоками и стоит дорого. Только ножны надо будет заказать новые и украсить рукоять. Но в целом подходящий подарок для жениха, госпожа Юлиса. Если даже сам принц слабо разбирается в кинжалах, среди придворных обязательно найдутся знатоки, которые поймут, какую редкость вы ему подарили.
— Я очень рада, господин Септис, — улыбнулась девушка.
— Я заберу его с собой, — решительно заявил дядюшка, засовывая клинок в ножны.
— Разумеется, — кивнула племянница.
Хозяева дома покинули её комнату, а Ника окликнула привычно застывшую у стены рабыню.
— Увра, шить умеешь?
— Не очень хорошо, госпожа, — в своей обычной манере, не поднимая глаз, ответила невольница.
Подумав, девушка отыскала в сундуке свою старую накидку, угольком нарисовала в уголке простенький рисунок, и вручив нитки с иголкой, поставила задачу оторопевшей рабыне.
— Если мне понравится, награжу, — сообщила в заключение внучка сенатора Госпула Юлиса Лура. — Если нет, останешься без награды.
— Я постараюсь, госпожа, — на миг поднимая взгляд, пообещала Увра.
Они вместе прошли в комнату ткацкого станка, где каждая занялась своим делом. Невольница, сопя и высунув от усердия кончик языка, орудовала иглой, а хозяйка прилежно протаскивала челнок между нитками основы.
Монотонная работа, как всегда, не мешала ей размышлять. Проклиная дурацкие обычаи, Ника вспоминала, что ей известно о супруге первого принца.
Оказалось, совсем немного. Силла Таквина Поста происходит из влиятельного и богатого рода пенерийских Септиев, чьи земли расположены на западе Империи. Судя по оговоркам Вилита, принцесса Силла так же не слишком ладит с законной государыней Докэстой Тарквиной Домнитой, зато в хороших отношениях с любовницей Константа Великого — Сариной Госгулой.
Хотя по большому счёту — это почти ничего не значит. Мало кто из знатных радлан осмеливается поддерживать дружеские отношения с опальной императрицей.
К сожалению, Увре не пришлось долго заниматься вышиванием. В комнату ткацкого станка внезапно заявилась хозяйка дома. Подозрительно глянув на племянницу, она потребовала сделать себе причёску для завтрашнего визита в Палатин.
Молодой госпоже осталось только кивнуть в ответ на вопросительный взгляд рабыни и продолжить работу в одиночестве, которое только помогало сосредоточиться.
Ясно, что во время визита в Палатин нужно быть предельно собранной и внимательной, тщательно следить не только за своими словами и действиями, но и за окружающими. Друзей или даже приятелей в императорском дворце у неё нет, а вот недоброжелатели и завистники уже вполне могли появиться.
Тётушка подошла к процессу сооружения причёски весьма основательно и даже пропустила обед, безропотно отдав себя в умелые руки Увры.
Когда же гордая хозяйка дома предстала перед племянницей в своём новом облике, та с трудом удержалась от улыбки. Завитые в мелкие кудряшки, волосы супруги регистора Трениума валом вздымались над высоким лбом, уже прорезанным сеточкой мелких морщинок, а сзади собирались в плоский пучок, перевитый тонкими косичками.
На взгляд попаданки, родственница выглядела совершенно по-дурацки, но тем не менее она сочла необходимым выразить ей своё восхищение.
— Вам тоже надо бы сделать причёску, госпожа Юлиса, — тут же озаботилась довольная собеседница. — Мы же вместе идём в гости.
Представив, что ей вместо спокойного сна опять придётся дремать вполглаза на неудобной конструкции из ремней и планок, Ника с сожалением покачала головой.
— Скоро стемнеет. Я лучше завтра пораньше встану.
— Ну, как хотите, — дёрнула плечиком супруга регистора Трениума.
Вернувшись на семейную половину, девушка с удивлением заметила скрючившуюся на пороге своей своей комнаты Увру. В наступающих сумерках она всё ещё продолжала возиться со старой накидкой.
Услышав шаги, невольница вскинула голову, тяжело поднялась и поклонилась.